Элина бросила на печь взгляд.

— Не трогай её, — тихо сказала она дому. — Она моя.

Рейнар посмотрел на неё странно, но промолчал.

Рада мыла пол так старательно, будто от этого зависела её жизнь. И, возможно, зависела: в этом мире чужой труд и чужая еда часто стоили дороже монеты.

Элина тем временем занялась кухней. У неё была задача простая и невозможная: сделать так, чтобы таверна перестала пахнуть проклятием и начала пахнуть… едой.

Она разложила травы по мешочкам, подписала заново — аккуратнее. Достала соль, приготовила чистые тряпки, поставила воду кипятиться. Потом открыла дневник прежней хозяйки и перечитала рецепт — не мистический, а бытовой: порядок, соль, огонь, горечь.

— Рада! — позвала она.

— А? — отозвалась девчонка, не переставая тереть.

— Если увидишь мышь — не ори. Просто скажи мне.

Рада фыркнула:

— Я мышей не боюсь. Я людей боюсь.

Элина коротко усмехнулась — и тут же почувствовала, как дом на это реагирует: печь щёлкнула мягко, будто одобрительно. Смех без страха ему нравился меньше, чем порядок, но больше, чем паника.

Рейнар, пока Рада мыла пол, обошёл зал, заглянул в кладовую, проверил двери, окна. Потом остановился у стойки и тихо сказал:

— Грейн придёт.

Элина кивнула.

— Я знаю.

— Он спросит про гостя, — продолжил Рейнар. — И если вы скажете, что он исчез… — он сжал челюсть, — Грейн сделает вид, что удивлён. А потом найдёт, на кого повесить вину. Обычно — на тех, кто слабее.

Элина подняла на него взгляд.

— То есть на меня.

Рейнар на секунду задержал взгляд на её лице — и в этом взгляде было раздражение, но и что-то ещё: признание, что она не дура.

— Да.

Элина выдохнула.

— Что вы предлагаете, капитан?

Рейнар помолчал. Ему явно не нравилось «предлагать». Но он всё же сказал:

— Не отдавайте ему пластину. И не говорите, что нашли дневник. — Он бросил взгляд на Раду, которая старательно терла доски. — И держите девчонку подальше от этого знака.

Элина кивнула.

— Это не девчонка. Это Рада.

Рейнар усмехнулся почти незаметно.

— Уже защищаете.

Элина хотела огрызнуться, но вместо этого сказала:

— Я просто помню, что значит быть никому не нужной.

Рейнар посмотрел на неё так, будто это попало куда-то глубже, чем он ожидал. Он не ответил. Только отвернулся.

Рада закончила зал, выпрямилась, и на лбу у неё блестел пот.

— До скрипа! — гордо сказала она.

И правда — пол стал светлее, чище, доски будто задышали ровнее.

Элина почувствовала, как воздух в таверне меняется. Не становится теплым — но становитсячеловечным. В таком воздухе можно было жить.

Награда: дом успокоился.

Цена: дом стал тише — и в этой тишине лучше слышались угрозы снаружи.

Снаружи загремели колёса.

Элина выглянула в окно и увидела знакомую тёмную телегу Мортена. На этот раз без полотна. Без «гостя». Только он сам и двое охранников.

— Пришёл, — сказала она тихо.

Рейнар уже стоял рядом, будто и не отходил от окна.

— Я поговорю, — сказал он.

— Вы не мой защитник, — напомнила Элина.

Рейнар холодно посмотрел на неё.

— Я дозорный. А Грейн любит забывать, где заканчиваются его деньги и начинается закон.

Элина не успела ответить — дверь распахнулась так, будто Мортен был уверен, что имеет на это право.

Он вошёл в зал, огляделся и на секунду замер: чистый пол, запах трав, огонь в печи — всё это явно не вписывалось в его привычную картину «проклятая развалина».

— О, — произнёс он мягко. — Вы даже прибрались.

Элина вышла из кухни, вытирая руки. Рада тихо спряталась за дверным косяком, но не убежала — слушала, как слушают те, кто учится выживать.

— Я хозяйка, — спокойно сказала Элина. — Я делаю, как должна.

Мортен улыбнулся.

— Тогда, хозяйка, — он шагнул ближе, и улыбка стала тоньше, — где мой постоялец?

Элина на секунду почувствовала, как дом напрягся. Будто хотел, чтобы она ответила неправильно. Будто хотел крови — не буквальной, а эмоциональной.

— Я выполнила условия, — сказала она ровно. — Он был здесь. Ночевал. Я кормила его тем, что вы принесли. И я не задавала вопросов.

— А после? — ласково спросил Мортен.

Элина выдержала паузу.

— После он исчез.

Охранники Мортена переглянулись. В глазах у них мелькнул страх — настоящий. Значит, они тоже знали, что это значит.

Мортен сделал вид, что удивлён. Но в уголках его глаз не дрогнуло ни одной морщинки. Он ожидал.

— Исчез, — повторил он, будто пробуя слово. — И вы, конечно, ничего не знаете.

— Конечно, — сухо сказала Элина.

Мортен перевёл взгляд на Рейнара — и улыбнулся чуть шире.

— Капитан Кард. Как неожиданно.

— Как удобно, — ответил Рейнар так же мягко, но в голосе звенел металл. — Вы привезли на тракт человека с клеймом и оставили у проклятой таверны. А теперь пришли за ним, будто это мешок муки.

— Осторожнее, капитан, — Мортен развёл руками. — Вы же понимаете: мои дела — это мои дела.

— Пока ваши дела не касаются моего тракта, — отрезал Рейнар. — А теперь касаются.

Мортен вздохнул — почти театрально.

— Как вы любите драму. — Он снова посмотрел на Элину. — Значит, вы не сможете вернуть мне то, что взяли на хранение?

— Я ничего не брала, — сказала Элина.

Мортен улыбнулся — и в этой улыбке было обещание неприятностей.

— Тогда придётся считать, что вы не выполнили сделку до конца.

Элина почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Вы обещали заморозить проценты.

— Я обещал — при выполнении условия, — мягко напомнил Мортен. — Условие было простое: принять гостя. Утром — отдать.

Рейнар шагнул вперёд.

— Довольно, Грейн. Вы не будете запугивать хозяйку при мне.

Мортен слегка поклонился.

— При вас — не буду. При ней — буду. Она мне должна.

Он повернулся к Элине.

— Три дня, хозяйка. Три дня — и я вернусь. Если к этому времени вы не… вспомните, где ваш гость, — он улыбнулся, — я заберу не проценты. Я заберу таверну.

Элина сжала пальцы так, что ногти впились в кожу.

— Неделя, — тихо напомнил Рейнар.

— Неделя — гильдии, — ответил Мортен. — А я — не гильдия.

И он ушёл, оставив за собой холод, который даже дому не понравился: печь щёлкнула раздражённо, дымок из трубы дёрнулся.

Рейнар стоял молча, глядя на закрытую дверь. Потом повернулся к Элине.

— Я сказал про «ещё один инцидент», — произнёс он тихо. — И я не шутил.

Элина устало кивнула.

— Я тоже не шучу, капитан. Мне нужно выжить.

Рейнар посмотрел на неё так, будто хотел сказать «тогда начни думать головой», но вместо этого сказал другое:

— Ищите, откуда он ушёл. Не по двери. Не по окну. Значит… — он бросил взгляд на пол, — где-то есть ход.

Рада, стоявшая у косяка, вдруг тихо сказала:

— Есть.

Элина обернулась.

— Что?

Рада сглотнула, но не отвела взгляд.

— В доме… — она понизила голос, — говорят, что тут под полом люк. Запечатанный. От него пахнет… как в аптеке у господина лекаря. И ещё… — она поморщилась, — железом. Нехорошо.

Элина медленно повернула голову к полу у печи, потом к доскам возле стойки. Она вспомнила, как дом иногда скрипел не просто так, как будтопоказывал, где ему не нравится, где спрятано.

— Где люк? — спросила она.

Рада указала дрожащим пальцем на угол зала — туда, где доски были темнее, и где когда-то стояла старая бочка.

— Там. Под бочкой раньше. Тётка Нила говорила: прежняя хозяйка туда никого не пускала. И сама туда ходила… ночью.

Элина почувствовала, как у неё в животе сжалось. Прежняя хозяйка. Дневник. Сделка. Очаг. Тайны.

Рейнар уже шагнул туда и стукнул носком сапога по доске. Звук был глухой, пустой.

— Полость, — сказал он.

Элина присела рядом, провела ладонью по доскам. Нащупала щель — тонкую, как нитка. И запах… да. Запах был здесь.