Тягостная пауза, наполненная неуютным вязким молчанием, все длилась и длилась. Я не торопила первой ее нарушить. Вместо этого разглядывала сгорбленную спину матери.

– Далась тебе эта академия, – наконец, пробормотала мать.

Все-таки обернулась ко мне. Взяла нож, отброшенный прежде на стол, бездумно повертела его в руках и опять отложила в сторону.

– Мама, что происходит? – спросила я. – Ты никогда прежде не вела себя так… беспрекословно. Сама не раз говорила, что Ларс – хороший парень, но я могу найти себе лучше. Более подходящего жениха.

– Более подходящего? – с непонятным сарказмом фыркнула мама. – Габи, ты не в том положении, чтобы крутить носом и отказываться от столь выгодного предложения.

– Значит, точно что-то случилось, – резюмировала я. – Мама, не юли. Говори честно. Что за спешка?

– А возможно, я просто переменила свое мнение. – Матушка с усилием издала сдавленный смешок, но ее глаза бегали из стороны в сторону, доказывая, что она действительно что-то скрывает от меня. Добавила с нарочитой веселостью: – В конце концов, что такое – более подходящий жених? Мы не на рынке, право слово. Или ты всерьез мечтаешь о принце на летающем драконе?

«Не нужны нам никакие принцы на летающих драконах, – мрачно пробурчала Аспида. – У нас уже есть. Правда, не принц, а самый что ни на есть дракон. Но так даже лучше».

Я пропустила мимо ушей язвительное замечание змейки. Высоко подняла брови, разглядывая маму в упор.

– Говори! – потребовала тихо, но с нажимом. – Чует мое сердце, что о моей свадьбе с Ларсом уже достигнуто соглашение. Я права?

Матушка нервно потерла ладони. Тяжело вздохнула, отодвинула стул и села напротив меня.

– Габи, ты знаешь, что твой отец не молодеет, – начала негромко. – Все мы не молодеем, но он… В последнее время у него серьезные проблемы со здоровьем.

Я покрепче сжала губы, не позволив сорваться с них испуганному вскрику.

Не стоит прерывать мать. Мне и так стоило немалых трудов добиться от нее откровенности.

– Пока с ним ничего серьезного. – Матушка искоса кольнула меня внимательным взглядом и опять уставилась в столешницу. – Подводит только зрение. Но… Сама знаешь, что он работает писарем. А как трудиться, если буквы почти не видишь?

– Вы не обращались к целителям? – все-таки вырвалось у меня.

– К целителям… – Матушка грустно улыбнулась. – Даже самый паршивый берет за консультацию столько, сколько твой отец получает за месяц. А ведь еще и жить на что-то надо. И ты знаешь отца. Он гордый. И он терпеть не может жаловаться. Поэтому до последнего не признавался, что у него проблемы. Делал вид, что все в порядке. Пока однажды ночью я не проснулась от его приглушенного плача.

Я тоненько ойкнула.

От плача? Тогда дела и прям плохи. Потому что при всем своем богатом воображении я была не в состоянии представить отца плачущим.

Тимас Лейс, невысокий, юркий, с живой мимикой, всегда пребывал в отличном расположении духа. Ну, по крайней мере, в этом были уверены не только его домочадцы, но и многочисленные друзья, знакомые и просто случайные прохожие. Он мог рассмешить любого, искренне радовался жизни и никогда не унывал. Я даже его хмурым или раздраженным ни разу не видела. Неужели все обстоит настолько серьезно?

– Но он даже очки не носит, – ошарашенно пробормотала я. – Как так?

– Очки ему уже не помогут. – Матушка печально покачала головой. – Он перемерил десятки их, если не сотни. Да все бесполезно. Без целителя было не обойтись. Но деньги… деньги, эти проклятые деньги… И тогда на помощь пришла Магда…

Она выдохнула имя матери Ларса с каким-то затаенным стыдом. Помолчала немного, потом продолжила тихо и размеренно.

– Пойми, Габи, – сказала грустно. – Если честно, мне и самой Ларс не совсем по нраву. Парень он вроде добрый, но какой-то… Неотесанный, что ли. Ты бы и впрямь могла найти себе кого получше. Однако Магда поставила прямое и недвусмысленное условие. Дружба-дружбой, однако просто так деньги их семья нашей не одолжит. Даже под честное слово. Только под расписку с очень жесткими условиями за возможную неустойку. В этой же расписке прописано, что долг вместе с процентами аннулируется в день твоей с Ларсом свадьбы.

Я криво ухмыльнулась.

Что же. Это многое объясняет в поведении родителей. Недаром отец как будто избегал меня все эти дни. Ни разу ничего не спросил про сессию и про учебу. Ему словно было стыдно разговаривать со мной.

– Прости, – в заключении своего тяжкого признания почти беззвучно протянула мать.

Вся сгорбилась за столом, устало опустив плечи.

– А ты Магду еще и лучшей подругой называла, – невольно вырвалось у меня с ядовитой претензией.

– Но она же в итоге помогла, – прошептала себе под нос матушка, как будто пыталась оправдаться. – Габи, поверь, если бы был хоть какой-нибудь другой способ! Однако даже в банке отказались давать ссуду. А так у нас появился хоть мизерный шанс.

Я приложила пальцы к пылающим вискам, не вслушиваясь в дальнейшие оправдания матери.

Надо же. Не думала, что услышу подобное. Ко многому я была готова, но не к такой правде. Выходит, что родители, по сути, продали меня.

– Если ты не выйдешь замуж за Ларса, то отец попадет в долговую тюрьму, – завершила мать. – Наше имущество, дом, вещи, словом, все, что представляет хоть какую-то ценность, будет реализовано на торгах. Как-то так…

Я тяжело вздохнула. Откинулась на спинку шаткого скрипучего стула и прикрыла глаза.

«Спроси, что сказал целитель, – неожиданно посоветовала Аспида, которая внимательнейшим образом выслушала долгий и непростой рассказ моей матери. – Как понимаю, раз твои родители взяли деньги семейства Дуггеров, то его консультацию они в итоге получили».

– И каков был вердикт целителя? – без особого интереса полюбопытствовала я.

– Он не стал тешить нас напрасными надеждами, – с горькой усмешкой ответила мать. – Заявил прямо. Помочь может только магия. Причем магия действительно высокого порядка. Его способностей хватило лишь на то, чтобы замедлить процесс, но, увы, не обратить его вспять. Однако мы были рады и этой малости.

– Ясно, – сухо протянула я.

Кухня после этого погрузилась в очередную долгую и невыносимо напряженную паузу из числа тех, которые так и тянет разорвать своим отчаянным криком.

– В общем, наши дела таковы, Габи.

Матушка нервно потерла ладони. Затем встала, подтянула к себе разделочную доску и вновь принялась шинковать овощи. Видимо, сочла разговор завершенным.

– Получается, вы с отцом все решили за меня, – протянула я, ощутив, как в груди что-то болезненно сжалось.

– У нас не было другого выхода.

Мать на этот раз не закричала. Она говорила негромко, не отвлекаясь от своего занятия. И от этого на душе стало еще гаже.

Значит, решение и впрямь принято. И я никак не смогу его изменить.

– Конечно, неволить тебя никто не собирается, – все-таки добавила мать и бросила на меня осторожный быстрый взгляд из-под полуопущенных ресниц. Тут же вновь сосредоточила все внимание на быстро мелькающем в воздухе ноже, завершив: – У алтаря ты вправе сообщить о своем нежелании выходить замуж за Ларса. И тогда свадебную церемонию немедленно остановят. Но подумай, Габи. Подумай очень хорошо, что после этого будет с нами.

– А что будет со мной? – зло фыркнула я.

Как и следовало ожидать, ответа я не дождалась. Тишину нарушал лишь быстрый стук лезвия кухонного ножа по доске.

Я тоже поднялась на ноги. Так резко отодвинула стул, что едва не опрокинула его. И отправилась прочь.

Мать не пыталась остановить меня. Но на самом пороге меня настигло брошенное вслед:

– Ты же хорошая девочка, Габи. Не подведи нас, пожалуйста.

Я лежала на своей узкой, жесткой девичьей постели и бездумно смотрела в потолок.

До моего слуха то и дело доносились взрывы хохота от младших сестер. Они как раз заканчивали украшать гостиную. А я… У меня уже и в помине не осталось никакого праздничного настроения.