«Я могу сделать так, что твоя мать поверит в вашу помолвку, – лениво протянула Аспида. – Даже не сомневайся. Да не одна она. Вся округа ахнет от восторга!»

«Ага! – радостно подтвердил Морок. – Я вообще не понимаю, почему ты приказала нам молчать. Мы тут такое устроим! Только дай разрешение!»

Я с мысленным измученным вздохом закатила глаза.

Как же меня утомила эта парочка! И ладно Аспида. С ее присутствием я уже более-менее научилась мириться. Но Морок! До сих пор не понимаю, почему он не покинул меня после того, как прямая угроза моей жизни миновала. С какой стати он еще здесь, а не в фамильном замке Адриана?

«Потому что Адриан забыл выпроводить меня, – жизнерадостно сообщил Морок. – Но, скорее всего, не забыл, а решил, что лишняя защита тебе не повредит. Это же целых две недели ты должна быть от него вдалеке! Но ты не отвлекайся. В общем, могу я…»

«Нет!» – строго осадила я демонического кота, не дав ему договорить.

«Но почему? – с искренним недоумением воскликнул он. – Да я с Аспидой…»

«Даже слушать не хочу! – Я опять не дала ему договорить. – Не вздумай, понял? И ты, Аспида, помалкивай и не вмешивайся в мои семейные дела».

«Ну и глупо, – фыркнула змейка. – Габи, рано или поздно, но тебе придется сообщить окружающим о помолвке. И я не понимаю, почему бы не сделать это прямо сегодня. По-моему, семейный праздничный ужин для этого самый подходящий момент».

Да, но Адриана-то рядом не будет. Как-то это… Глупо, что ли. Рассказывать о женихе, который где-то далеко.

«Ага!»

В едином довольном восклицании слились сразу два голоса – и Аспиды, и Морока.

Я тут же насторожилась. Ох, а почему это они заагакали? Как-то очень и очень подозрительно это прозвучало. Как будто эта сладкая парочка задумала что-то. И зуб даю, это «что-то» мне вряд ли понравится.

Но ничего спросить у них я не успела. Потому как услышала громкое и недовольное:

– Габи?..

Я тряхнула головой. Виновато посмотрела на мать.

Та взирала на меня с нескрываемым неодобрением. Ой, сдается, она у меня что-то спросила, а я не услышала.

– Опять в облаках витаешь, – ехидно проговорила матушка. – Как и обычно. Все мои слова мимо ушей пропускаешь. В кого же ты такая некультяпистая раззява!

– Прости, – протянула я.

– В общем, тебе нужен спокойный, работящий парень рядом, – вернулась к прерванной теме разговора матушка. – И Ларс подходит для этого наилучшим образом. Думаю, к весне и свадьбу сыграем.

– Мама! – ожидаемо взвилась я чуть ли не до потолка. – Какая свадьба? Мне всего восемнадцать!

– Тебе уже восемнадцать, а совсем скоро исполнится девятнадцать, – с нажимом исправила меня мать. Назидательно продолжила, каждую фразу чуть ли не вколачивая в мою голову: – В твоем возрасте я уже была замужем. Более того, носила тебя под сердцем.

– А мое обучение? – ядовито поинтересовалась я. – Я даже первый курс не закончила! Мне еще пять с половиной лет учиться.

– Ну-у…

Я невольно сжала кулаки, заметив тонкую усмешку, которая заиграла на губах матери.

– Только не говори, что я должна уйти из академии, – сухо предупредила я, уже понимая, в какую сторону сейчас свернет беседа.

– Милая моя, – проворковала матушка, улыбнувшись шире и еще более фальшиво, – вообще-то, этот вопрос ты должна будешь решить с Ларсом. На правах законного супруга он вправе как запретить тебе дальнейшую учебу, так и разрешить.

– Да не будет он моим законным супругом! – Я аж притопнула ногой, пылая праведным негодованием. – Ни за что! Никогда!

– Габриэлла!

В тоне матушки прорезались стальные нотки. Она тоже отложила нож в сторону и выпрямилась напротив меня, грозно уперев руки в бока.

– Ты забываешься! – воскликнула она. – Я – твоя мать. Я выносила тебя, я родила тебя, я заботилась о тебе и продолжаю нести за тебя ответственность, пока ты живешь в моем доме. Поэтому я буду решать, что для тебя лучше.

Я почувствовала, как жар поднимается от шеи к щекам. Сердце бухало в груди, словно пыталось вырваться наружу. Но я не опустила глаза.

– А вот и нет, – прошипела я, стараясь, чтобы голос при этом не задрожал. – Ошибаешься. Я и только я буду решать, за кого мне выходить замуж. И моим мужем совершенно точно не будет Ларс Дуггер.

– Но почему? – Матушка растерянно всплеснула руками, как будто действительно не понимала причин моего упрямства. Продолжила чуть мягче, явно пытаясь сбавить градус спора: – Габи, дорогая моя. Неужели ты не понимаешь, что мы желаем тебе только счастья? И Ларс – самая выгодная партия для тебя.

– Но я его не люблю!

От моего отчаянного крика, казалось, даже оконные стекла зазвенели, настолько он получился громким.

– И что? – Мать хладнокровно пожала плечами, ни капли не впечатленная этим доводом. – Габи, ты еще очень молода. Поверь, в браке любовь – далеко не самое главное. Это такое чувство, которое быстро остывает. И дай небо, чтобы оно с годами не превратилось в ненависть или усталость друг от друга. А вот взаимное уважение – это совсем другое дело. Браки по расчету во все времена были самыми крепкими и счастливыми.

«Узнаю знакомые речи, – задумчиво прозвучало от Аспиды. – Уверена, твоя мать нашла бы много общих тем для бесед с леди Ингрид Драйгон. Интуиция подсказывает мне, что у них общие взгляды на жизнь и на вопросы воспитания детей».

– Мама, возможно, ты и права.

Я попыталась сменить тактику и все-таки достучаться до здравого смысла матери, поэтому тоже заговорила спокойнее:

– Но пойми же ты меня! Я сначала хочу закончить академию, а уж потом думать о замужестве.

– И зря! – отрезала мама. – Женский век короток, моя дорогая. Не успеешь оглянуться, как молодость пройдет, как и не бывало. Я не желаю, чтобы ты осталась старой девой, у которой в жизни из всех развлечений и удовольствий лишь скучные заумные книги.

– Ну мама! – взвыла я, осознав, что спор пошел по второму кругу.

– И не мамкай тут! – Как и следовало ожидать, она немедленно осадила меня. Правда, тут же выдавила из себя очередную измученную улыбку, добавив чуть мягче: – Габи, я ведь добра тебе желаю. Настоящего счастья, а не его замены в никому не нужных занятиях.

– И академию я не собираюсь бросать! – предупредила я, осознав, куда клонит мать.

– А придется! – Матушка не выдержала и с силой грохнула по столу раскрытой ладонью. Отчеканила зло: – Габи, побаловалась – и хватит. Полгода всякими глупостями занималась. Мне по хозяйству совсем бросила помогать. Сиди и гадай, где ты там и чем занимаешься. Разве это дело?

– Но я же не бездельничаю, а учусь! – парировала я. – И вообще, я каждый день, считай, после занятий домой спешила. Лишь на время сессии…

– Дурью ты маешься, – не дала мне договорить мать. – Здоровая девица, а на шее у родителей сидишь.

– Да я у вас и медяка не взяла, как поступила! – искренне возмутилась я.

– Да, не взяла, – хладнокровно подтвердила мать. – И, кстати, едой я тебя не попрекаю. Тарелку супа в этом доме тебе всегда нальют. Но я о другом…

И внезапно запнулась на полуслове.

Я с легким недоумением сдвинула брови.

Ох, сдается, мы подошли к основному моменту нашего спора. Слишком глубокая морщина разрезала переносицу матери, а уголки рта вдруг отчетливо дернулись вниз. И это была не гримаса раздражения от моего упрямства. Скорее… Попытка скрыть вину?

Да, скорее всего. Матушка как будто изо всех сил пыталась не показать, что ей неловко продолжать.

– Мама? – настороженно протянула я. – Ты что-то от меня скрываешь, верно?

Матушка резко отвернулась от меня, пряча лицо.

На сердце у меня немедленно стало еще тревожнее.

Ох, матушка явно неспроста так напирает на моем скорейшем замужестве. Не скрою, она и раньше считала мое обучение в академии своего рода баловством, которое мне скоро надоест. Но никогда не ставила меня перед строгим ультиматумом немедленно все бросить и вернуться в лоно семьи. Да и к Ларсу советовала просто приглядеться, тогда как сегодня говорит с таким бескомпромиссным напором, как будто дата свадьбы уже назначена.