– И что, народ это устраивает?

– Обычно устраивает. Хотя бывает по-всякому. Время от времени то здесь, то там вспыхивают восстания, и одна династия сменяет другую. Но в целом все остается по-прежнему. Иногда восстания бывают подавлены, и в жизни страны не меняется ничего. Тридцать лет назад я наблюдала такой неудачный мятеж воочию.

Филипп понятливо кивнул, но развивать эту тему не стал.

– А что с образованием? У вас есть школы?

– Конечно. И школы, и университеты. Мы называем их исколы и эгремы.

– Для чародеев, надо полагать, есть особые учебные заведения.

– Есть, но это скорее закрытые интернаты. В них живут и учатся сироты, остальных обучают на дому.

– Почему?

Я бросила на него удивленный взгляд.

– Потому что это опасно – держать на закрытой территории ватагу необученных магов. Причем, опасно для них же самих. Представь себе обычную земную школу. Представил? А теперь вообрази, что дети, которые балуются и толкают друг друга на переменах, имеют возможность высекать из пальцев огонь, двигать взглядом предметы, становиться невидимыми или взрывать взмахом ресниц оконные стекла. Энергия бьет из них фонтаном, при этом силу свою они контролировать еще не умеют.

– Ужас, – Суворин покачал головой. – Не дай бог…

– Именно. Навести в таком коллективе порядок очень тяжело, поэтому для маленьких чародеев государство держит специальных педагогов, которые занимаются с ними индивидуально. Обычным детям в этом смысле приходится гораздо проще, их система образования похожа на земную. Впрочем, в Нави есть эгремы и для колдунов. Правда, в основном это заведения военного толка. Курсанты учатся там всего два года, и чтобы туда попасть, нужно сдать несколько серьезных экзаменов. Мой брат учился в одном из них, но окончить его не успел.

Филипп задумчиво почесал подбородок.

– Слушай, Виринея, а говорящие животные у вас есть? На Земле полно сказок, в которых какой-нибудь умный волк или медведь помогает главному герою полезным советом. Уж не из Нави ли растут ноги у этих историй?

– Из Нави, – кивнула я. – Если зверь несет в себе магическую искру, он может обладать людским интеллектом. А значит, способен и говорить, и даже помогать по хозяйству. В тереме моего отца много лет жил филин Антип. Заведовал семейной библиотекой. Очень умная была птица.

– Что же с ним случилось?

– Умер, – я развела руками. – От старости. Ни в одном из миров, к сожалению, еще не вывели бессмертных созданий.

Суворин хитро улыбнулся.

– Может, в Нави существуют и джинны?

– Как же, есть там такие твари. Мы называем их демонами пустыни. Мерзкие существа. Магически мощные, но хитрые, злобные, подлые. С такими свяжешься, костей не соберешь.

– В наших сказках они исполняют желания людей, которые освободили их из бутылки или из кувшина.

– Я в курсе, – фыркнула я. – Поверь, это полная ерунда. Человек, выпустивший пустынного демона, будет им тут же убит. Этих тварей можно упрятать в какой-либо предмет, но нельзя ни привязать, ни подчинить. Джинны слишком горды, сильны и спесивы, чтобы служить тому, который слабее, чем они.

– Зато ты служишь, – негромко сказал Суворин.

– Я не джинн, – с невольным вздохом согласилась я. – Потому и служу.

Повисла неловкая тишина.

– Скажи, – произнес, наконец, Филипп, – когда закончится срок твоей ссылки, что ты будешь делать? Отправишься домой?

Несколько секунд я молчала.

Если бы Суворин разговаривал с моим братом, тот ответил бы утвердительно, не сомневаясь ни секунды. Ярополк любит повторять, что очень скучает по Нави, и страстно желает в нее вернуться.

Раньше я тоже этого хотела, а теперь ни в чем не уверена. На родине нас никто не ждет. Уж с добрыми намерениями точно. Родительский дом давным-давно сгорел, родичи от нас отвернулись. О друзьях и говорить нечего. Возникает закономерный вопрос: стоит ли уходить из этого теплого уютного мира? Или лучше попробовать построить свою жизнь здесь?

– Виринея?

Я подняла на Суворина глаза и честно ответила:

– Я не знаю, – а потом махнула рукой и улыбнулась со всей беззаботностью, на которую была способна. – Ладно, хватит про меня. Как прошла твоя конференция?

***

В сером сумрачном небе висели тяжелые тучи. Над широкой земляной площадкой уныло крутил пыль прохладный ветер. Пыль поднималась в воздух витой воронкой и осыпалась обратно, ударившись о мягкие мужские сапоги.

Их обладатель был высоким, широкоплечим и мощным, как медведь. Черный шнурок собрал его русые волосы в тугой небрежный пучок, а на лице вместо бороды красовались длинные густые усы. На мужчине были надеты синие суконные штаны и красная рубаха, расшитая серебряными нитями. В углу у высокого забора лежал небрежно сброшенный кафтан. В руках здоровяк держал огромную дубину.

– Ну что, красна девица, – поигрывая ею, широко улыбнулся он, – покажешь старику, на что ты способна?

Стариком мужчина не выглядел. Скорее, он был ровесником моего отца.

Я усмехнулась, и в моих руках появились алые огненные кнуты, гудящие от создавшей их магии. Мужчина хитро мне подмигнул, после чего сделал выпад вперед.

Щелчок кнута – и его оружие развалилось на части. Здоровяк при этом остался цел – он ловко уклонился от плети и с грацией, удивительной для такого тяжелого человека, отскочил в сторону.

Я снова взмахнула кнутами, и он снова от них ушел. Следующие две минуты мы играли в догонялки – я пыталась достать мужчину плетьми, а тот уворачивался от них, как ярмарочный плясун.

Впрочем, эта забава быстро ему надоела. Он сделал новый выпад и молниеносно схватил одну из плетей. Судя по всему, здоровяк намеривался отобрать кнут и отходить меня моим же оружием.

Это была ошибка. Как только плеть оказалась в его кулаке, кожу мужчины обожгло огнем. Он громко охнул и отбросил ее от себя, как ядовитую змею, но она тут же вернулась, и в мгновение ока примотала его руки к телу.

Щелчок второго кнута, и здоровяк повалился на землю, опутанный плетьми от шеи до щиколоток.

– Ну что, дядька Усыня, – сказала я, глядя на него сверху вниз, – как тебе мое искусство?

– Вот это да! – восхищенно выдохнул тот. – Ворон! Где ты там? Иди сюда!

Рядом с нами появился отец. Высокий, смуглый, с черными волосами и длинным крючковатым носом он и правда походил на любимую свою личину – ту, что соответствовала его имени.

– Ты видел, что она со мной сделала? – восхищенно продолжал Усыня. – Со мной, природным богатырем! Еще ни одному колдуну не удавалось спеленать меня, как младенца, а уж повалить наземь тем более!

– Да, дочка у меня способная, – с гордостью согласился отец.

Я улыбнулась, и огненные плети тут же исчезли.

– Вот это силища! – богатырь поднялся на ноги и отряхнул от пыли свою нарядную рубаху. – Отчего же ты не отдал ее в эгрему вместе с Ярополком? Уж она бы там всем хвосты накрутила!

– Вире в эгреме делать нечего, – отец ласково обнял меня за плечи, однако голос его прозвучал жестко. – Мы ее магическим уровнем не хвастаем, Усыня. Не скрываем, но и не болтаем о нем на каждом углу. И ты не болтай. Договорились?

– Ясное дело, Ворон. Я не дурак, все понимаю. Ее силушка нам еще пригодится… А что, друг мой любезный, не отдашь ли ты Виринею Вороновну за сынка моего Милослава Усынича? Он богатырь видный, лет через десять-пятнадцать и меня, и тебя на лопатки уложит. Рожа у него ладная, умом и деньгами тоже не обделен. Чем не муж для твоей красавицы?

Отец поймал мой растерянный взгляд и еще крепче прижал к себе.

– Породниться нам было б не худо, – согласился он. – Что скажешь, Виринея? Хорошую штуку придумал дядька Усыня?

Я неловко улыбнулась.

Неожиданно с неба на мою щеку упала первая капля дождя.

Я вздрогнула. И проснулась.

За окном было темно. Судя по ощущениям, время приближалось к шести часам утра, а значит, я могла еще понежиться в постели.

Спать уже не хотелось, и теперь я просто лежала, разглядывая темный потолок.