— Лирен! — крикнула эльфийка, но я на этом не остановился!

Вырвал клинок, обдав себя тёплой кровью, и бросился дальше, к группе обычных мобов, всё ещё мечущихся на окраине поля боя.

— Цепи! — рявкнула эльфийка.

После этих слов трое охотников, до этого дерущиеся с мобами у машин, внезапно дёрнулись. На их шеях вспыхнули и сжались светящиеся обручи. Что это было такое — я не знал, но примерно понимал.

Лица обычных охотников исказились на миг, и я увидел кое-что непонятное: будто бы их глаза закрылись белой плёнкой. А затем, произошло ещё кое-что. Мобы, с которыми они дрались — просто переключились на других, новоприбывших охотников. Огошников, при чём, вроде бы…

Как будто эти обручи — делали их своими для монстров.

Ну а затем, с непонятным рыком, «обрученные» бросились прямо на меня, размахивая оружием. Замысел был предельно ясен: теперь они — мясной щит, грязное отвлечение. Эльфы на секунду замерли, ожидая, как я буду уворачиваться, блокировать, как эта помеха сломает мой и без того хрупкий ритм.

Мне было плевать. Я не стал уворачиваться. Я использовал их.

Первого охотника я схватил за плечо в момент его неуклюжего замаха и, используя его инерцию, швырнул под ноги Аранису. Второй, вскрикнув, получил моим сапогом в грудь, после чего я его схватил и швырнул как снежок прямо в эльфийку. Третьего я даже не увидел — просто пропустил мимо, и он, пролетая, чиркнул ножом по моему рукаву, прежде чем врезаться в моба.

Их жизни, их страх, их принуждение — всё это было просто мусором на ветру. Мои глаза не отрывались от Лирана, который смог встать и хромая, зажимая рану, пытался отползти.

В их лицах промелькнул шок. Не от жестокости. От полного, абсолютного игнорирования. Их «отвлекающий манёвр» я не просто преодолел — я его не заметил.

Они думали, что мне есть дело до людей.

— Отходи, Лиран, восстановление скоро запуститься! — крикнул Аранис. — Мы закроем его с флангов!

Это было для меня командой: фас!

Уничтожив очередного моба, я сделал то, что они не ожидали: просто проигнорировал новых «обрученных» и рванул к Лирану. Он увидел мой взгляд и понял всё. В его глазах мелькнул не страх, а холодное, ясное отчаяние. Он попытался вскинуть палаш, но травмированная рука не слушалась.

— Ты… понимаешь нас, — хрипло выдохнул он, и это была не просьба, а констатация.

Я не ответил. Мой кинжал описал короткую дугу. Удар был несильным, но точным — в щель между шлемом и нагрудником. Сталь вошла в шею с глухим хрустом. Голубая кровь хлынула фонтаном. Я не стал ждать, пока тело рухнет. Уже отпрыгивая, я послал второй, добивающий удар другой рукой и кинжалом. За мгновение, снес голову с плеч. Она покатилась по камням, и я успел заметить, как в последний миг в его широко раскрытых глазах погас свет понимания.

Время ускорения опять истекло. Волна свинцовой усталости кратковременно накатила на мышцы, но адреналин гнал тело дальше. Аранис издал звук, средний между рыком и криком. Не горечи, а чистой, белой ярости. Он исчез. Эльфийка исчезла следом.

Я не стал ждать их появления. Вместо этого я врезался в толпу мобов у машины. Они не были угрозой — они были сырьем. Мой кинжал резал сухожилия, вонзался в глазницы, срезал конечности. Я не убивал — я калечил, создавая живые баррикады из вопящих тел, пока мой навык восстанавливался.

Схватив за хвост очередного скорпиона, я швырнул его в пустое место справа от себя — как раз в момент, когда там материализовалась эльфийка. Тварь врезалась в неё. Второго охотника с обручем на шее, с белой пеленой на глазах, я подсадил под удар Араниса, который возник слева. Клинок эльфа рассек бедро «его же союзника» пополам.

— Он использует всё! — прозвучал сдавленный крик эльфийки, уже отшвырнувшей искалеченного моба. — Он…

Именно в этот момент со стороны рванула к эльфам та самая охотница S-ранга. Её тесаки мелькнули фиолетовым светом, привлекая моё внимание, и девушка явно хотела прикончить Араниса. Когда тот был слишком сосредоточен на мне.

Эльфийка не успевала защитить своего «главаря»… а он нужен был мне.

«Это МОЯ ДОБЫЧА!»

Чисто рефлекторно, движением, которое опередило мысль, я метнул свой кинжал. Он не летел в охотницу. Он влетел, казалось бы, в землю у её ног, но ударив брошенный щит. Щит подскочил и влетел в её колено, заставив споткнуться и изменить траекторию. Её удар прошел в сантиметрах от головы Араниса.

На миг воцарилась ледяная тишина. Аранис, эльфийка и сама охотница смотрели на меня в полном, абсолютном недоумении. Зачем? Зачем я, их враг, помешал своему возможному союзнику? И наоборот, зачем я, союзник, помешал ей убить эту тварь?

— Они мои, — рявкнул я S-ранговой охотнице. — Мои! Их убью я! Не мешайся!

Эльфийка первой опомнилась. Она воспользовалась паузой и атаковала охотницу, оттесняя её от Араниса. Та, огрызаясь, отступила в тень, её взгляд, полный ненависти и вопроса, на миг скрестился с моим. Теперь у меня был ещё один враг. Идеально. Наверное.

Аранис повернулся ко мне:

— Ты говоришь на древнем наречии. Ты понимаешь каждое слово. Кто ты?

Я щёлкнул указательный палец левой руки.

— Тот, кто сегодня добудет душу босса, — сказал я, и для своих ушей это прозвучало как обычная речь. Но я видел, как дрогнули его брови. Для него это было на его языке.

Его рука с клинком дрогнула. Это была микроскопическая задержка. Но для меня — целая вечность. Эльфийка, видя, что её напарник замер, отчаянно парировала атаку охотницы и крикнула:

— Аранис! Убей его!

Но эта ошибка стоила ей жизни. Мой бросок точным!

Кинжал полетел не в него. В эльфийку. Она, уворачиваясь от тесака охотницы, не смогла среагировать на мой бросок. Лезвие вонзилось ей в бедро, прошив мышцы насквозь. Она вскрикнула, споткнулась. Охотница S-ранга не стала упускать шанс — её тесаки со всей силы обрушился на эльфийку.

Та успела подставить скрещенные короткие мечи. Но удар был сокрушительным. Её оружие вылетело из рук, а сама она, с вывернутой рукой, грузно рухнула на колени. Охотница тут же отпрыгнула назад, когда Аранис рванулся к ней, пытаясь защитить союзницу.

Он замахнулся, думая, что сейчас прорежет эту девчонку, но… я уже был рядом.

Мой вызванный вновь кинжал встретил его палаш. Искры посыпались в лицо. Мы стояли в клинче, и я видел в сантиметрах от своего лица его голубые глаза, полные невыносимой боли и ярости.

Ну, скорее всего боли и ярости. Я ж не умею читать людей по глазам. Хех.

— Прочь! — зарычал он.

— Ты опоздал, — тихо ответил я.

И, резко ослабив давление, дал ему проскользнуть вперёд. Он не упал, сохранил равновесие, но этого мгновения хватило. Я шагнул в сторону, к эльфийке. Она, истекая голубой кровью, пыталась подняться, её глаза встретились с моими.

— Твари… никогда… не поймёте… — прошептала она, и её рука потянулась к кинжалу у пояса.

Я не стал читать мораль. Не стал торжествовать. Я просто нанес удар. Быстрый, техничный, без усилия. Клинок вошел под угол её челюсти и вышел через затылок, прошив мозг. Её тело обмякло и безвольно осело на землю. Всё. Тишина.

Даже мобы вокруг будто застыли. Аранис замер, смотря на тело спутницы. Его лицо стало абсолютно пустым. И в этой тишине его голос прозвучал как приговор, тихий и безвозвратный.

— Я сотру тебя с лица этого мира, обезьяна!

Слова Араниса повисли в спертом воздухе парковки, но я уже не слышал их. После смерти эльфийки что-то вокруг изменилось. Сначала, время будто бы замерло, но затем, в глаза эльфийки появился ярким, белый свет, который… вспыхнул, кратковременно ослепив меня.

Мир будто сбросил с себя тонкий, привычный чехол. И то, что было под ним, обрушилось на меня с новой, почти болезненной интенсивностью.

Запахи ударили первыми. Тяжелый, прогорклый дух бензина и машинного масла внезапно разделился на четкие слои. Я смог различить металлическую ноту протекающего радиатора старого «седана» неподалёку, сладковатую гниль застоявшейся воды в ближайшем стоке, едкую пыль на раскаленных лампах.