Остров Цитера
Строки, навеянные французским живописцем Антуаном Ватто. XVIII век. Он создал мир тончайших душевных переживаний…
На остров Цитеру отплыть бы хотел
Подальше отсюда, от всех этих дел.
Здесь зависть и подлость, измена и ложь.
От гнусности этой бросает так в дрожь.
Отплыть бы на остров, где милый Ватто
Искал утешенье когда-то давно…
Ах, все только ищут – не могут найти,
И всем нет покоя на этом пути.
Как нет всем блаженства, а есть маята,
Гремящая в шуме одна пустота.
А остров Цитера – блаженная смерть.
Ни видеть,
ни слышать,
ни знать,
ни хотеть.
20 января 1984 г., Ю.Б. 52 года
Сумбурные школьные годы
Из-за войны школа растянулась до 20 лет: сначала обычная школа, потом школа в эвакуации, возвращение к московской, похвальные грамоты, потом охлаждение к учёбе; тригонометрия, физика, химия оказались непреодолимыми вершинами, а литература и история – весёлыми прогулками. Пятёрки и четвёрки перемежались с двойками и тройками. Переход в вечернюю школу рабочей молодёжи. И запоздало, в 20 лет – 1952 год – аттестат зрелости.
От учёбы отвлекали дворовые приятели, футбол, шахматы, девочки, танцы (стиляга, танцевавший на многих московских площадках и даже в зале ресторана «Москва»). Вроде бы сплошное Гуляй-поле, но и упорная внутренняя работа: книгочей и книгоман, многочисленные выписки, ведение дневника, понравившиеся стихи собирал и «издавал» книжечки (после войны книги почти не издавались). Сам писал стихи, купаясь в стиховой стихии. С одной стороны, по мнению учителей – «ленивый мальчик», с другой – собирал багаж начитанности и энциклопедичности, что и «выстрелило» в зрелые годы…
Все любовные увлечения сквозь призму прочитанных книг. Не случайны написанные стихи:
Поиски любви
Я долго слонялся по свету,
Искал бесконечно красивых,
Искал беспредельно влюблённых
И верных любви и завету.
Но мне попадались другие,
С мечтой, для меня незнакомой,
Друг другу мы были чужие…
7 октября 1950 г., 18 лет
Героиня моего романа
Вы целомудренны, вы порядочны.
Вы красивы, как богиня.
Синие очи ваши загадочны.
Вы – романа моего героиня.
Ваши жесты лениво-изящные
Очаровали влюблённое сердце.
Но в груди у вас бьётся льдинка,
Что закрыта тяжёлой дверцей.
Вам понятны любви нюансы,
Вы знакомы с соловьиным пением.
Вам приятны звуки романсов.
Вы живёте волшебным мгновением.
Взгляд надменен и печален,
Брови тонкой дрожат дугою.
Ну, а голос так звучно хрустален
В тихий вечер под бледной луною.
Вы цитировали Бока и Гейне,
Говорили о сказочных странах.
Рассказали, как были на Рейне,
Поднимались бесстрашно в Андах.
…Я пою о вас в своих песнях,
Прекрасная моя богиня.
Вы красивы, вы всех прелестней,
Вы – романа моего героиня.
15 марта 1951 г.
Школьные годы и любовные увлечения
А теперь ближе к Ю. Б. Старшеклассник. В эту пору, в 1947–1952 годы, я испытал любовную лихорадку, бурю увлечений, имитацию принимал за любовь. Участвовал в игре гормонов и сражался с эмоциями. И собрал целую галерею имён – девиц и молодых женщин. Милы, Риммы, Лены и прочие, как говорили на молодёжном сленге, «кадры». В дневнике я шифровал их под прозвищами: Ундина, Пантера, Тайна и прочие клички.
Но выделю, пожалуй, два настоящих романа. Первая героиня Светлана Растопчина из правительственного «Дома на набережной», студентка МГУ. И Наташа Пушкарёва, студентка института Востоковедения. Светлане в порыве чувств подарил свой школьный доклад о Джордже Гордоне Байроне (первая «литературоведческая» работа, и не оставил себе копии на память). А Наташа вызвала во мне почти волны стихотворного прибоя.
Но начну всё же не с них, а с общей любовной лирики. Увлекался в ту пору Игорем Северяниным с его грациозами:
Котик милый, деточка,
Встань скорей на цыпочки,
Алогубы, цветики, жарко протяни!..
Нет, никаких цыпочек и алых губ, писал по-своему, как мнилось, чувствовалось и метафорилось. Из груды стихов выберу несколько опусов.
18 лет
Позади 18 прожитых лет…
Я вчера справлял день рождения.
В старый поношенный фрак был одет,
Нежный, застенчивый, полный смиренья.
Не было шумных и праздных гостей,
Не было блеска, вина и веселья,
Не было пышных газетных статей,
Сплетающих имя моё в ожерелье.
Не блистал в позолоте дворец,
Не плескалось игривое море,
Не было любящих близких сердец…
Только ветер шумел на просторе…
3 марта 1950 г.
«Немеют дали в глазах туманных…»
Немеют дали в глазах туманных,
Куда-то в пропасть летит земля.
Я растворился во фразах странных.
Всё пошло, глупо. Всё суета.
25 октября 1950 г.
«Раньше я, бывало, плакал…»
Раньше я, бывало, плакал
От обид и огорченья,
А теперь молчу от горя,
От досады и волненья.
Пусть судьба мне шлёт невзгоды,
Неудачи и провалы.
Их спокойно я приемлю,
Не заплачу, как бывало.
Если даже мне изменит
Та, которую люблю я,
Всё равно спокойным буду
И себя не погублю я.
Я один, а их ведь сотни,
Дев красивых и жестоких,
А поэтому я весел
От измен мне синеоких.
Я беспечен стал от горя,
От вина, измен и ссор.
И плюю я с колокольни
На любой мне ваш укор!
14 ноября 1950 г.
