Сухаревой, худреду Без хлеба и без риса Мы можем обойтись, Но только без Ларисы Нам «жись» совсем не в «жись». Наташе – машинистке, любительнице кошек
Не закрывай окошечка. Жизнь, она – как кошечка, Хвостиком поманит, А потом – обманет… Годы застоя О работе в журнале «СПК» Посвящается Григорию Половику Горько в стойло забиваться, На соломе жёсткой спать. Хорошо б поразвлекаться И куда-нибудь сбежать. Побывать на вернисаже. Рокотов, Пуссен, Ватто… И поспорив, бросить в раже: «Господи! Да всё не то!..» Мимо универ — мага — промелькнуть – пусть будет пуст! — Посмотреть не модернягу, Впасть в безумие искусств. Модильяни и Гуттузо, Кирико, Шагал, Дали, — Сразу видно: мир не узок, Расплывается вдали. Нет подсидок и главенства, Анонимок и возни. Живопись – одно блаженство, Совершенство, чёрт возьми. Зарядившись так озоном, Возвращаемся назад… Здесь отравленная зона. Долго ли терпеть нам, брат?!.. 19 января 1984 г. / Через 5 лет грянула горбачёвская перестройка, и оглушила всех гласность Сдача очередного номера в журнале СПК Номер сдаётся. Номер сдаётся. Сразу в редакции хаос и гам. Рифы такие, что опытный лоцман, Если возьмётся, то разобьётся Об этот овальный тар-тара-рам. Машинки стрекочут, как будто хохочут, а, может, щекочут Девушек милых, что мило трещат… Ну, и т. д. 24 июня 1984 г. О популяции амурских тигров Амурский тигр пытался забрести В журнал, чтоб порезвиться вволю, Но остановлен был на полпути Редакторской железной волей. В итоге ус безжизненно повис: Ах, бедный тигр – Фомин его загрыз. 25 ноября 1984 г. Лихие 90-е, когда всё начало разваливаться: СССР, ЦЕНТРОСОЮЗ, журнал «СПК» Где редакция? Где коллектив? Всё смыл морской отлив? А если по персоналиям? То: Козлик в огороде, Половик в гульбе, Женя, что Захаров, неизвестно где. Фишер потихоньку скрылся, словно мышь. Хожу я по редакции и всюду тишь, Не стучат машинки, перья не скрипят, Женщины отправились все в торговый ряд, Говорят, там что-то за прилавком есть, Все помчались быстренько, раз благая весть. Колбаса, сосиски – это уже что!.. Господи, куда же всех нас занесло?! Мечемся, страдаем. И при чём журнал? Главное, чтоб в очереди никто не затолкал… Я один спокоен. Я, увы, И.О. Я теперь за главного. Эко, занесло! Сторож и надсмотрщик, определяю гонорар. Неужель для этого дан мне божий дар?.. Печальная картина и надо снова бечь, Пока не замутилась в душе родная речь. И есть последний шанс, перо моё свободно, и впереди «фриланс»… 1992 / февраль 2023 г. Комментарий: развал, паника, большинство творческих людей в деп рессии, суициды. А я на белом коне и в сумке «Календарь мировой истории», когда-то сделанный «в стол», он и сыграл роль Боливара, который вывез меня на широкую дорогу с лейблом «Создатель нового времени». Календарист, летописец, хроникёр и ещё Бог знает кто. Короче, цирковой номер… После кооперативного слёта-форума в концертном зале «Россия» Из выступления продавщицы одного из сельских магазинов: «Доярки требуют от нас скребки для коров, марлю для сцеживания молока, а ничего этого нет…» Критики и возмущения было много. И вот мой стихотворный отклик: И все толковали хором: – Какой замечательный форум! Как прекрасно всё, замечательно, Восхитительно так и мечтательно, — Что закрыть бы глаза и пригрезить, Только жизнь в эту грёзу не лезет. 25 мая 1981 г. Грусть, тоска, печаль, депрессия, или просто хандра Существуют безудержные оптимисты. Есть отчаявшиеся пессимисты. Возьмём, к примеру, Владимира Маяковского, который начал свою поэтическую деятельность с тоски и печали («Скрипка и немножечко нервно», «Все мы немножко лошади» и т. д.). А закончил, отбросив свой индивидуализм и крепко полюбив советскую власть, и всё ждал ответной любви. Воспевал власть. Молился на неё. Громогласно объявлял, что «Жизнь хороша! И жить хорошо!» Что, мол, жизнь прекрасна и удивительна. И восхищённо: «Радость прёт!» Так и написал: прёт! А у многих почему-то не пёрло. И никакой радости от жизни, да и сам Владимир Владимирович иногда проговаривался, что «для веселья планета наша мало оборудована…». Но это так, иногда. Изредка. А так, наслаждение властью и жизнью. А почитаешь других поэтов и современников Маяковского, то там совсем другие чувства, оценки и интонации. Марина Цветаева: «Жизнь – это ев-рей-ский квартал!..» А Саша Чёрный, этот вечный пессимист, ироник и брюзга: Каждый день по ложке керосина Пьём отраву тусклых мелочей… Под разврат бессмысленных речей Человек тупеет, как скотина… Есть парламент, нет? Бог весть. Я не знаю. Черти знают. Вот тоска – я знаю – есть… Люди ноют, разлагаются, дичают. А постылых дней не счесть… |
