– Госпожа желает ужинать? – поклонилась она.

– Да. Где у вас обычно ужинают? – поинтересовалась я, надеясь на разведданные.

– Можно в ваших покоях, можно в малой столовой. Как прикажете?

– В столовой.

Сидеть в четырех стенах – не лучший способ изучить местность.

Меня повели обратно по знакомому коридору, но свернули мы в другом месте, спустившись по узкой винтовой лестнице. По пути я старалась запомнить всё: здесь дверь, похожая на кладовую, там окно с видом на ворота. Меня поселили в гостевом крыле, причем, судя по «скромности» обстановки и удаленности, – для не самых желанных и уважаемых визитеров.

Малая столовая оказалась совсем не малой. Это был просторный зал с длинным дубовым столом, способным разместить целый банкет. На стенах висели портреты суровых мужчин и женщин – явно предки Рейнара. Огромный камин занимал всю дальнюю стену, но его пламя было не единственным источником света, имелись несколько свечей в тяжелых канделябрах.

Меня усадили во главе стола – странное и неудобное место, словно подчеркивающее мое одиночество. Явился дворецкий с вопросом:

– Чем госпожа изволит ужинать?

Вопрос поставил в тупик. В голову лезли названия блюд, которые мы готовили себе с Дастином: тушеная капуста с колбасой, похлебка с мясом, жареная картошка. Я смутно осознавала, что здесь такое вряд ли подадут. Но рисоваться, придумывая изысканные яства, которых я никогда не пробовала, было глупо.

– Что-нибудь… мясное, – неуверенно произнесла я. – И хлеб. И чай.

В глазах дворецкого отразилось затаенное веселье. Он кивнул и ретировался. Я осталась сидеть, чувствуя себя полной дурой. Но что поделать? Я и есть дура, раз влезла в эту авантюру. Любопытно, а чем тут питается сам дракон? Девственницами? Рыцарями? Отбившимися от стада овечками? Догадки были настолько абсурдными, что я хихикнула в кулак. М-да. Главное, самой не стать блюдом в его меню.

– Скажите, – окликнула я Элизу, скромно стоявшую у двери. – А лорд… он придет ужинать?

– Его светлость ужинает позже, в своих покоях или главной столовой, – степенно ответила она.

Значит, сегодня мне не грозит снова выдерживать его присутствие. Замечательно!

Вскоре слуги начали приносить еду. И приносить, и приносить. Тарелки с ломтиками запеченного мяса в ягодном соусе, пышный пирог с грибами, салаты из незнакомых мне листьев с орехами и черносливом, нарезанный кубиками сыр, овощи, тушеные в сливках, несколько видов хлеба и изысканные десерты в виде цветов. Стол быстро заполнился. Еды было определенно не на одного человека. Какая расточительность… Недоеденное, наверное, потом выбросят. У нас в Нижнем городе за такой пиршественный стол убили бы.

Я попробовала всего понемногу. Было невероятно вкусно, но от этой вкусности становилось горько во рту. Страшно представить, сколько всё это стоит… Десять лет назад мы с Дастином не смогли собрать денег на лекарство для его родителей – людей, которые приютили меня, чужую девочку, и относились как к родной. Они умерли от той самой хвори. А здесь, в Верхнем городе, наверное, даже не знали, что внизу люди умирают из-за недоступности каких-то трав и снадобий. Или знали, но им было всё равно. Дастину тогда было шестнадцать, мне – девять. Он мог сдать меня в приют, но не сдал. Теперь моя очередь о нем заботиться.

Неожиданно дверь в столовую распахнулась.

Вошел Рейнар Скайрен.

Без плаща, в темно-зеленом камзоле, который подчеркивал ширину плеч. Волосы были слегка растрепаны, на лице застыло привычное выражение скучающего превосходства. Я чуть не подавилась кусочком сыра. Что он тут забыл, если ужинает позже и в другом месте?

Рейнар неспешно прошел к столу, остановился напротив меня и одарил меня тем же оценивающим взглядом, что и днем. Но на этот раз в его глазах промелькнуло что-то новое. Не одобрение, нет. Скорее… признание факта. Будто он увидел, что грязную монетку почистили, и она засверкала, но от этого не перестала быть жалкой медяшкой.

– Выглядишь куда более сносно, – наконец сказал Рейнар.

Его голос в полумраке зала звучал глубже и бархатистей. Внутри у меня всё сжалось в тугой яростный комок. О боги, дайте мне терпения вынести этого надменного ящера и не запороть дело!

Я заставила себя выдержать взгляд лорда и даже слегка склонила голову.

– Старалась принарядиться, – сказала я нейтрально. – Чтобы не позорить ваш замок.

Он хмыкнул, уловив скрытую язвительность в моих словах, и вальяжно опустился на стул рядом со мной с таким видом, будто делал одолжение и дереву, и полу.

Инстинктивно я сжала в руке вилку – не как оружие, а как якорь в этом внезапно сузившемся пространстве. В памяти всплыли его слова из приемного зала: «Продолжим разговор, когда тебя приведут в приличный вид». Ну вот, привели. Теперь он сидел на соседнем стуле, и тишина между нами натягивалась, как струна перед разрывом.

Рейнар молчал. Просто смотрел. Его взгляд скользил по прическе, по лицу, по складкам платья на плечах, задерживался на украшениях. Это был не взгляд мужчины на женщину. Это была инспекция. Проверка качества выполненной работы.

– Что-то не так? – не стерпела я.

Он перевел взгляд с моей шеи на ладонь.

– Эта вилка не для сыра, – обронил Рейнар ровным тоном, в котором не было ни насмешки, ни поучения. Просто озвучил факт. Как если бы он заметил, что дождь идет косо.

Я посмотрела на столовый прибор в своей руке, потом на кусочки сыра на тарелке. Да вилка как вилка! Первую попавшуюся взяла…

– Я не знаю всех этих тонкостей, – призналась я, опуская ее. – Мне бы не помешал учитель этикета.

– Это лишнее, – отмахнулся Рейнар.

– А вдруг я посрамлю вас перед гостями? – настаивала я, пытаясь понять границы предстоящего фарса. – Или во время выхода в свет.

– Не посрамишь. – Уголок его рта дернулся – не в улыбке, а в какой-то судороге отвращения. – Нет выхода в свет – нет и проблем.

В смысле?!

– У нас что, не будет помолвки? Официального объявления?

– Конечно, не будет. Я не потащу на светские рауты цветочницу из трущоб.

В висках застучало – яростно и пронзительно.

– Я не стану вашей невестой? – вырвалось у меня возмущенно. – Вы решили сделать меня матерью своих детей без… вступления в брак?

Неважно, что никакого брака и детей в реальности не предвиделось. Как он смеет?! Так обращаться с той, что, по легенде, является его судьбой, его единственной, той самой, которую ищут и ждут десятилетиями?

– Естественно, я на тебе женюсь. Незаконнорожденные отпрыски в драконьем роду непозволительны. – Рейнар прищурился, словно разглядывал неожиданно зашипевшего котенка. – Но обойдемся без светского цирка. Свадьба будет закрытой церемонией. Через месяц. О чем будут извещены все необходимые лица. Остальным это не нужно.

– А наших детей вы тоже будете скрывать? Или отберете у меня, едва они родятся?..

Он усмехнулся и придвинулся ко мне вместе со стулом. Не быстро, не резко, но неотвратимо. Так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло, уловила запах чуждой магии – дым, камень и что-то острое, пряное. Рейнар наклонился ко мне еще ближе.

– Уже о детях думаешь? – спросил он вкрадчивым шепотом, который прозвучал как поглаживание против шерсти.

Его взгляд упал на мои губы, потом медленно поднялся обратно к глазам. Меня бросило в жар. Не от страха, не от гнева. От чего-то иного, необузданного и незнакомого, что заставляло кровь приливать к щекам. Мне не понравилось. Ни это ощущение, ни драконьи льдистые глаза, полные хищного любопытства. Границы. Срочно нужно обозначить границы!

– Никакой близости у нас до свадьбы не будет, – я отчеканила каждое слово, вкладывая в них всю возможную твердость.

– Конечно-конечно. – Рейнар откинулся на спинку стула, и странное выражение с его лица исчезло, сменившись привычной насмешкой. – Как же иначе. Добродетель – наше всё.