Ксения шире улыбнулась.

— Может вам ещё что-то принести? Я только что пирожков напекла.

Дмитрий Геннадьевич, с проворством мальчишки, утвердительно, с откровенным энтузиазмом, замотал головой.

— Пирожки. Это же отлично. А у вас есть с яблоками?

Ксения поникла. Девушка робко пожала плечами.

— К сожалению, нет. Но есть с вишней. Хотите?

Мужчина радостно махнул рукой.

— Несите.

Ксения перевела на меня глаза, ожидая распоряжений.

— Иди, Ксюша. Принеси свои фирменные пирожки.

Девушка молниеносно сорвалась с места, подхватив поднос.

Дмитрий Геннадьевич проводил её восторженным взглядом, в котором не было даже намёка на похоть. Знал, что Вавилов чрезвычайно приличный человек, истинный семьянин. Он любил свою жену и никогда не был пойман на измене, а в нашем обществе это огромная редкость. Даже мой отец нередко ходил налево, хотя ничего серьёзного из его интрижек не выходило, но матери причиняло боль. Постепенно она смирилась, только вот взгляд потускнел, и Анна Аркадьевна стала более холодной и надменной, так она скрывала свою уязвимость, не хотела показывать, что женская гордость подавлена. Глядя на своих родителей, поклялся себе, что никогда не буду изменять своей супруге, если уж женился, то обязан уважать супругу. Но вместе с тем никогда не был глупым, неразумным романтиком, который верил в настоящую любовь до гроба. Жизнь слишком непредсказуемая, её пути витиеваты. Для себя определил, что если женюсь, а затем встречу другую, то никого обманывать не стану и честно признаюсь супруге, что разлюбил.

Долгое время не мог встретит ту самую единственную и неповторимую… А когда встретил, то жизнь сыграла со мной злую шутку.

— Дмитрий Геннадьевич, — серьёзным тоном обратился к своему собеседнику, возвращая его к нашему сложному, трудному разговору, — я вас уважаю, но обсуждать свою личную жизнь с вами не буду.

Вавилов кивнул.

— Понимаю, Игнат. Но и ты меня пойми. Мы серьёзно рассматриваем вопрос о вашей предстоящей свадьбе с моей Александрой. Думаю, что ты прекрасный кандидат.

Вяло усмехнулся.

— А я думал, что вы изменили своё мнение. Особенно после того, как я сломал длинный нос вашему зятю.

Вавилов иронично ухмыльнулся.

— Игнат, я слишком хорошо знаю Петрова. Он «мёртвого достанет». Я совершил ошибку. Подался на его сладкие речи. Не разглядел его гнилое нутро. Но вот ты другое дело. В тебе есть характер. Ты обладаешь прагматичным взглядом, но при этом вовсе не меркантильный человек, у тебя есть принципы.

С искренней благодарностью помотал головой.

— Спасибо, Дмитрий Геннадьевич, но вы меня слишком мало знаете. Вернее, — мгновенно внёс ремарку, — мы с вами не виделись почти пять лет. Кто знает, каким человеком я стал за это время.

Мужчина лукаво прищурился.

— Игнат, ты что меня за идиота принимаешь? Реально, думаешь, что я не навёл о тебе справки.

Чёрт! Навёл. Ещё как навёл…

— Так вы шпионили?

— Отнюдь, — парировал он. — Просто я отец. И должен знать, каким будет мой будущий зять. Я не могу отдать свою дочь кому попало. Сам же понимаешь? — Крякнул он, а затем, беспечно махнув рукой, поставил чашку на стол. — Хотя, пока ты меня не понимаешь. Сложно объяснить, какие чувства испытываешь к детям человеку, у которого своих детей нет. Это необъяснимое чувство. Но очень сильное.

А вот здесь Дмитрий Геннадьевич попал в самую точку… Задел струнки моей мрачной души. Дети — это ответственный шаг, к которому был готов, только вот моя любимая оказалась грязной обманщицей, а более никого не представлял в роли матери моего ребёнка.

— Но ты сможешь меня порадовать. Надеюсь, что с детьми вы с Сашей затягивать не станете. От Виктории и Игорька я такого подарка точно не дождусь.

Ошарашенно вздрогнул. Утвердительный тон Вавилова значительно напрягал меня. Мы ещё даже с Сашей не дали своего согласия, а он уже о внуках мечтает.

— Дмитрий Геннадьевич, ваша дочь — прекрасная девушка. Добрая. Нежная. Отзывчивая, — с лёгкой улыбкой прошептал, мысленно добавляя, что характером она пошла в отца и оказалось очень предприимчивой и хваткой, до сих пор поражался её смелости и решительности. — Но этого мало для брака. Между нами нет никакой искры. Огня. Я воспринимаю её, как младшую сестрёнку.

Вавилов снисходительно вздёрнул волевым подбородком.

— Но она тебе не сестра. А очень выгодная кандидатура, — цинично констатировал он, доказывая, что отцовские чувства не мешают его бизнес подходу и совершенно не отодвигают амбиции, которые временами зашкаливают. — Этот брак взаимовыгодный для вас обоих. Ты получишь не только, красавицу жену, с которой не стыдно выйти в общество, но и очень влиятельных родственников.

Изумлённо ухмыльнулся.

— Удивлён. Столь откровенному признанию.

— А что именно тебя удивляет? — Теперь изумление заиграло в его голосе. — Такова жизнь. Ты не можешь со мной не согласиться.

Глубоко вздохнул. Сложно было ему парировать.

— Думаете, что брак по договорённости может стать счастливым?

Дмитрий Геннадьевич немного погрустнел.

— Страсть — это хорошо, — секунду спустя, нарочито проговорил он. — Но она вовсе не главенствующая в браке. Главное — уважение, взаимопонимание, общие интересы.

— А как же любовь?

Вавилов немного оторопел, явно не ожидая от меня такого детского вопроса.

— Любовь, Игнат, — сухо пробормотал мужчина, — слишком непонятное чувство и очень противоречивое. И если честно, недолговечное.

ДРУЗЬЯ скидки для ВАС:

КНИГА: «ЛЮБОВЬ как НАКАЗАНИЕ»:

"...Когда уходите на пять минут

Не забывайте оставлять тепло в ладонях

В ладонях тех, которые вас ждут,

В ладонях тех, которые вас помнят.

Не забывайте заглянуть в глаза,

С улыбкой робкой и покорною надеждой.

Они в пути заменят образа

Святых, даже неведомых вам прежде.

Когда уходите на пять минут

Не закрывайте за собою двери-

Оставьте это тем, которые поймут,

Которые сумеют в вас поверить.

Когда уходите на пять минут,

Не опоздайте вовремя вернуться,

Чтобы ладони тех, которые вас ждут,

За это время не успели разомкнуться..."

— А чего ты ожидала? Думала, что я привезу тебя домой и прямо на пороге наброшусь как голодный зверь.

В былые времена я бы так и поступил. Интересы и желания женщин особо меня никогда не волновали. У меня вообще были проблемы с проявлением заботы и уж тем более уважения к своим любовницам.

— Нет. Я вовсе так не думала, — заверила меня малышка. — Просто не ожидала от тебя такой романтики. Уж извини, Артур, но ты последний человек, которого можно было заподозрить в романтике.

Нелепая усмешка заиграла на моём лице. Не в бровь, а в глаз. Точно. Романтизм никогда не был мне присущ. Но с Марией я постепенно открывал в себе новые качества. Ни с кем, не считая Анюты, я не проявлял столько нежности и любви.

— Внешность бывает обманчивой, Маша. Я действительно иногда вынужден проявлять жёсткость, но это связано прежде всего с тем, что я привык нести ответственность за себя и свою семью.

Маша утвердительно покачала головой, при этом в её глазах отразилось откровенное недопонимание.

— Милая, я довольно крупный бизнесмен. В моём мире нельзя проявлять слабость, — щёлкнул пальцами перед кончиком носа малышки. — Сожрут и не подаваться.

Мария уныло ухмыльнулась и сделала небольшой шаг вперёд, окончательно сократив между нами расстояние. Сладкий аромат заполнил мои лёгкие. Моя фиалка. Сказочный, фантастический аромат присущий только моей ведьмочке. Смотрел на неё и полностью тонул в огромных, небесно-голубых глазах. Красивая. Чертовски красивая. Соблазнительная дьяволица с невинным личиком.

— Артур, а ты различаешь такие понятия как «жёсткость» и «жестокость»?

Надменно усмехнулся. Да! Малышка стремительно набирает обороты. Ей палец в рот не клади. Её упрямство и дерзость усиливались.

— Различаю. И поверь, девочка, что лучше тебе меня не провоцировать. Ты даже не представляешь, что такое «жестокость», — спокойно проговорил, стальным голосом, провоцируя новый бунт.