В феврале 2003 года «Роскон» проводился в пансионате аппарата Президента. Видимо, этот аппарат для зомбирования еще круче, чем минобороновский, потому что посещение «Роскона» стоило дороже, чем посещение некоторых хайтек-конференций.

Однако меня пригласили забесплатно! «Московской группой писателей будет оплачен ваш проезд, питание, проживание, медицинская страховка», — говорилось в приглашении.

Все знакомые, кому я это цитировал, на словах «медицинская страховка» буквально падали на пол, держась за животы. Наверное, от зависти. Я и сам был польщен. Я понимал, что под вывеской «московской группы» рекламируются те скромные, но опытные украино-казахские психиаторы, которые уже пытались оказывать мне бесплатные услуги на «Страннике». Но тогда у них вышло как-то спонтанно. А тут и питание, и проживание, и зубы можно будет вылечить на халяву. В конце концов, нельзя сбрасывать со счетов альтернативную медицину. Гирудотерапия лечит пиявками, уринотерапия — мочой. Ну а психотерапия, очевидно, лечит психами. С непривычки метод кажется странным, но к чему держаться за стереотипы?

Опять же, пансионат аппарата Президента. Люди, которые пользовались этим аппаратом, неплохо отзываются. Бывший премьер наш Евгений Примаков даже стихи написал:

Увы, моим мечтам о халяве не суждено было сбыться. Кариес перекинулся на другую сторону челюсти, и теперь боль бегала у меня во рту туда-сюда, как шарик от пинг-понга. Я не дождался «Роскона». Сжав зубы, я вынул из тумбочки последний мешок денег — и выбрал другую фантастику.

Последний раз я лечил зубы в середине 90-х. Зубоврачебный кабинет представлял собой наскоро переоборудованную бытовку общаги для братских негров. Пьяная беззубая старуха в засаленном халате прихватила мой зуб мудрости разводным ключом, уперлась мне в грудь резиновым сапогом и стала рвать, выкрикивая слова из лексикона сантехников. Мудрость трещала на сломах, в дверь заглядывали братские негры с большими белыми зубами и плотоядно ухмылялись. После этого я несколько лет даже думать боялся о стоматологах.

Однако годы не прошли даром для главной страны киберпанка. В этот раз клиника была похожа на предыдущую только размером занимаемой площади. Зато внутри царила настоящая, профессиональная фантастика.

Симпатичная регистраторша предложила подождать «пару минут». Пока я листал свежие номера Vogue и Cosmopolitan, девушка профессионально подняла мне настроение, объяснив, что я «ничего не почувствую». Просветленный, я вошел в кабинет, где две другие прекрасные леди в салатных халатах ловко пристегнули меня к креслу.

«Интересно!» — сказала одна, заглядывая мне в рот. «Не машите языком!» — сказала другая, нежно вкалывая мне какой-то галлюциноген. «Включи-ка слюноотсос!» — сказала первая второй.

Это были последние слова, которые я понял. В течение следующих двух часов они говорили на совершенно чужом языке. Несколько раз я ловил термины, которые можно услышать от музыкантов («клип», «чистый канал», «революшн номер девять»). При этом девушки подпевали доносящейся из радио песенке про какие-то малюсенькие ножки, и на миг мне даже показалось, что симпатичные докторши — это переодетые Бивис и Батхед. В голове пронеслось несколько свежих новостей:

Но я отогнал эти вредные ассоциации, потому что девчонки работали не хуже механиков «Формулы-1» на пит-стопе. Четыре руки быстро запихивали мне в рот самые разные гаджеты — я узнал только плазменный резак, ультразвуковой сканер и модемный разъем. Не считая слюноотсоса, который сразу стал моим фаворитом. Использованные гаджеты девушки небрежно бросали мне на грудь, и скоро там скопился целый Comdex Fall 2003. Когда я невзначай вскрикнул, мне вкатили новую дозу наркотика. Поняв причинно-следственную связь, я невзначай вскрикнул еще дважды. Моя любимая героиня Кортасара была анестезиологом.

Во время перерыва дали кофе. Опять же, из чисто научных соображений: «чтобы последняя слюна ушла». На диване, где я его пил, лежал научный журнал с фотографиями зубных операций. Там были изображены зубы с маленькими чипами внутри. Не знаю, сколько таких чипов засунули мне, но всего поставили шесть термических пломб (их так называют по аналогии с термическими бомбами).

Когда я уходил, девушки с милыми улыбками посоветовали мне не делать «вот так». Иначе, когда пройдет анестезия, может оказаться, что я откусил себе язык. Я пообещал, что приду еще, — и откусил себе язык.

Вот она какая, фантастика другого типа, о которой у нас совсем забыли. Я предпочел ее «Роскону», и это предопределило новый поворот в моей судьбе.

Только не поймите меня неправильно, товарищи пишущие. Я вовсе не призываю вас вот так сразу бросить своих слюнявых эльфов ради красивых женщин-стоматологов в салатных халатах. Чтобы писать без лажи о медиках, нужно все-таки мозги иметь. Поэтому не надо напрягаться так резко. В современной России есть много других не менее популярных профессий. Играющий тренер, танцующий пидор, скучающий менеджер по развитию — все они ждут тех, кто опишет их тяжелые трудовые будни. Всем им нужна хорошая производственная гимн… в смысле, фантастика.

Оглядываясь назад, я вижу, что мог бы стать хорошим врачом, если бы не раннее заражение литературной болезнью. Даже в своих албанах я щедро разбрасывал новые термины, которые, без сомнения, войдут в медицинские словари всего мира: «прокрустов комплекс», «когнитивный декаданс», «пролонгация тормозного пути», «факоммерция» и т. д.

Мой медицинский уклон понимали и окружающие. Однажды в Питере, в Доме Книги, я наткнулся на толстую яркую книжку — первую «Антологию русского палиндрома». Я жадно пролистал ее, ища свои переветыши. Ну хоть самое банальное, типа «О видео, какое диво!» или «СОС! Около меня не молокосос!». Мой сборник палиндромов болтался в Интернете еще с американских времен. Неужто они не знали?

Знали, знали. Моих перевертышей в антологии не было, но на обложке имелась цитата из предисловия к тому сборнику: «Палиндромания — особая форма тихого помешательства. Проявляется в навязчивом стремлении…» и так далее. Да-да, они ценили меня как психиатора!

И не только они. В студенческие времена я с удовольствием прочитал книжку психолога Владимира Леви «Искусство быть собой». Спустя десять лет он ответил мне почти тем же: в его новой книжке «Травматология любви», в разделе «Стихотерапия» я нашел собственный стих «Искусство терять». Ну, если даже Леви признал меня за своего…

Возможность реализовать свой скрытый дар появилась, когда мы с Лесным работали на дизеле… то есть в проекте «Выборы мэра Москвы». Для этой работы мы снова загрузились в офис родной «Ленты.ру». Вскоре из окружающего ленточного шума стало ясно, что у коллег проблемы с дочерним проектом «Медновости». Недостаток медицинских кадров вызывает много вопросов при подготовке новостей, о чем коллеги рассказывают на кухне:

— Леха, а скажи как футуролог — правда, уже существуют жевательные контрацептивы?

— В натуре. Называются «резинки», по-научному — гандоны.

Слава Варванин регулярно объявляет в Интернете набор редакторов для медицинских новостей. Но кандадаты не блещут целебными качествами. Это выявляется на первом же тестовом задании, которое посылает им Слава. В ответ нередко приходят такие письма: