– Я посмотрю, что можно сделать.

Громилы всегда ходят парами. Парни с ломаными носами охраняют своих боссов на деловых встречах и в ресторанах. Иногда сидят рядом с главарем, иногда за соседним столиком. Либо один торчит в зале, а другой ждет за баранкой и присматривает за входом. Кто похитрее, паркует тачку в переулке. В бандах сторожевые псы непременно разбиты на пары. Как и убийцы.

Типчику, топтавшемуся в холле «Хаккард-билдинга» у дверей моего офиса, было за двадцать, он носил желтую рубашку с остроугольным воротником без галстука, а поверх – голубой костюм, на котором не проглядывала выпуклость от кобуры. Но пушка была при парне, в этом я не сомневался. Он бы сошел за смазливого, если бы не расплющенный нос – как будто скульптор пришлепнул к его физиономии кусок глины и не удосужился придать ей форму. Лак для волос обеспечил пышность темной шевелюре, а баки визитер взял у братьев Смит, с их коробки таблеток от кашля, не иначе. Нынешние бандюки – те еще фаты.

– Входи, – разрешил я. – Составь компанию боссу и приятелю.

– Чего? – У него оказался писклявый голос и тупые глазки-бусинки, а хмурая гримаса только придала комичности облику.

Я высказал обоснованное предположение:

– Ты из свиты Сонни Джиральди. Сонни и твой напарник ждут внутри. Я Хаммер. – Я ткнул большим пальцем в сторону двери. – Как на табличке.

Пока он скрипел мозгами, я шагнул в приемную и придержал для него дверь.

Джон Джиральди по прозвищу Сонни, племянник дона Николаса Джиральди и вероятный наследник его трона, сидел у стеночки – вот точно так же пациент ждет, когда освободится доктор. Был наследник невелик ростом, деликатного сложения, смуглокожий, узколицый, крючконосый, с большими темными, обманчиво сонными глазами. Второй телохранитель, покрупнее того, что топтался в коридоре, тоже выглядел стилягой с дискотеки: и баки при нем, и остроугольный воротник. А еще выступающий лоб и скошенный подбородок. Этот субъект расположился через кресло от босса.

Уж коли речь зашла о нарядах, Сонни щеголял дизайном какого-то итальянского модельера, возможно самого Армани: элегантная серая тройка, серый же галстук, черная рубашка, туфли-лоферы. Пушка нигде не проглядывалась – таскать артиллерию Сонни предоставлял наемникам.

– Мистер Хаммер, – заговорил он баритоном радиодиктора, на удивление звучным для столь субтильного организма, – я бы предпочел, чтобы Флавио остался на своем посту в коридоре… Видите ли, сейчас… гм… переходный период. Нельзя исключать нежелательного визита.

– Прелестно. Ладно, пусть Флавио постоит на шухере. Нежелательные визиты мне самому осточертели.

У Вельды чуть дрогнули губы, а прежде она сидела с равнодушием парковочной билетерши. Наследник банды Джиральди, конечно же, не подозревал, что эта прекрасная статуя держит под столом револьвер.

Я затворил дверь приемной и направился в кабинет, бросив по пути:

– Мистер Джиральди, только вы. Нужна моя консультация, я правильно понял?

Он кивнул мне, встал, жестом велел телохранителю сидеть на месте. Вельда чуть повернула голову, и я просигналил взглядом: будь готова к любым сюрпризам. Она ответила только мне одному заметным кивком.

В кабинете я указал Сонни на клиентское кресло, а сам устроился за рабочим столом. Из внутреннего кармана пиджака он достал серебряный портсигар. Нет, такой покрой точно не позволяет носить оружие. Узкой кистью с отменным маникюром он протянул сигареты мне, но я помотал головой:

– Давным-давно избавился от этой привычки. Иначе разве бы я прожил так долго?

Он улыбнулся с таким видом, будто пробовал мою шутку на вкус.

– Да, это всем нам кажется удивительным. Мистер Хаммер, вы догадываетесь о цели моего визита?

– Вам нужен дядюшкин леджер.

– Да. Он у вас?

– Нет. Следующий вопрос.

Сонни заложил ногу на ногу и зажег сигарету. Я бы не назвал его женственным, но и мужского в нем было немного.

– Догадываетесь, почему я считаю, что леджер может быть у вас?

– Ага. На смертном одре ваш дядя завещал эту штуковину человеку, которому он доверял.

Собеседник медленно кивнул, взгляд больших темных снулых глаз уперся в меня.

– Вы кое-что сделали для старого дона. Выполнили несколько заказов, которые он не считал возможным поручить собственным людям.

– И это сущая правда.

– Мистер Хаммер, почему он вам верил? И почему вы соглашались на него работать? Ваша вражда с коза нострой у всех на слуху. Карл Эвелло, Альберто Бонетти – два дона, главы двух семей из шести, и вы прикончили обоих. А та стрельба в мужском клубе «Вай энд Эс»? Сколько бойцов вы там положили? Три десятка?

– Кто их считал? Да и не доказана моя роль в этой истории.

Снова дегустаторская улыбка. На столе я специально для посетителей держал пепельницу, и Сонни воспользовался ею, унизанные золотыми перстнями пальцы картинно стряхнули пепел. Может, и впрямь от Армани костюмчик, да только в костюмчике – заурядный дешевый макаронник.

– И тем не менее дон Николас, наш Старый Ник, – продолжал Сонни, – не пытался вас убить. Более того, он вам поручал разные дела. Почему?

– А с чего бы ему меня убивать? Я одного за другим устранял его соперников. Избавлял старика от лишних хлопот. Что же касается согласия на него работать… Скажу так: он тоже нередко оказывал мне услуги.

– Что же это за услуги, мистер Хаммер? Или вас можно называть Майком? Ведь вы с моим дядей были закадычными друзьями.

– Так уж и закадычными… Ладно, зови меня по имени… Сонни. Имея дело с криминальным миром, я иногда влипал в неприятные ситуации, и твой дядя меня выручал. Вот и вся дружба.

Сонные глаза сузились в щелочки.

– Говорят, он вам помог выбраться из города после той перестрелки в порту с Солом Бонетти.

Я промолчал.

Джиральди выдохнул в сторону дым. Какая деликатность!

– Вам заплатило правительство? – спросил он.

– Правительство? Мне? За что?

– Майк, вас возили в «Сент-Мориц». Там живет сенатор Бойлан. Правительству понадобился леджер – либо для расправы над нами, либо для самосохранения, ведь в книге могут быть громкие имена. Либо еще по какой причине – мне без разницы. Майк, я хочу получить эту книгу.

– У тебя в распоряжении целая армия, а я кто? Одиночка. Ищи сам.

И снова он пустил дым в сторону. Внешне невозмутим, но можно догадываться, что внутри – тугой комок.

– Что-то мне подсказывает: у тебя есть способ узнать, где книга. Назовем это интуицией. И вряд ли леджер достался кому-то из нашего семейного бизнеса. Я был ближе всех к дяде. Он бы отдал книгу мне!

И так шарахнул по столу кулачком, что подпрыгнула пепельница. Но не подпрыгнул я.

– Он бы отдал книгу мне, – очень тихо повторил Сонни.

Я откинулся на спинку кресла.

– Какой прок от книги для того, кто не входит в семью?

– Не знаю. Честно, Майк, не знаю.

– А она вообще существует? Ты всерьез веришь, что твой дядя фиксировал в ней каждую важную сделку, каждую значительную выплату?

Сонни сел прямо, из глаз вдруг исчезла вся сонливость.

– Я видел леджер у дяди в руках. Он существует. Дядя сидел у себя в кабинете… Он, вообще-то, был невелик, моей комплекции, совсем не похож на жлобов, которых в нашем бизнесе полным-полно… Маленький, седой, всегда безупречно одетый… Облысел за последние годы… Провернув какое-нибудь важное дело, дядя уединялся у себя в кабинете, чтобы корпеть над чертовой книгой, точно монашек над свитком.

– Как она выглядит?

– Не гроссбух, как у бухгалтеров, поменьше. Вроде дневника деловых встреч, но и не маленькая, не записная книжка. Примерно шесть дюймов на четыре. Переплет изношенный, кажется, коричневая кожа. Толщина приличная, дюйма три.

– Где дядя ее держал?

– Ну, не в кабинете… Мы и в сейфе смотрели, и в ящиках стола. Да весь дом обыскали. – Он наклонился вперед и напустил на себя самый что ни на есть серьезный вид. – Майк, если я пообещаю, что семья Джиральди не сойдет с пути, по которому шел Старый Ник, для тебя это будет что-нибудь значить?