Но ведь и Хэнк не смог. Ладно, положим, Хэнк иногда бывает рассеянным, юморок у него холодноватый и вообще своеобразный. Но с техникой-то он дружит, да и неучем его не назовешь.

Впереди простиралось поле с колосьями. А рядом Монти вдруг заметил такое, от чего волосы на голове зашевелились. Жирная темная земля была усеяна человеческими черепами – словно многотысячное войско полегло здесь и осталось гнить, как вечное напоминание о смерти.

Пальцы Монти соскользнули с руля, машина покатилась в сторону, развернулась и остановилась в каком-то футе от края канавы. Еще полтора десятка дюймов – и прощай, передний мост! Монти жадно хватал ртом воздух и трясся, обливаясь потом.

Он с трудом заставил себя взглянуть на поле. Над землей, словно маленькие курганчики среди сорняков, торчали корешки турнепса. Очень похоже на черепа.

Что это за видение, ради всего святого? Воображаемый Армагеддон?

Монти дал задний ход и очень осторожно выбрался на обочину. Его все еще потряхивало, и он посидел, приходя в себя, а потом двинулся дальше. Ехать оставалось всего милю пути. Монти подкатил к самому дому, заглушил мотор, неуклюже выбрался из машины – озноб все еще не проходил – и позвонил в дверь. Ни звука. В обычное время Монти подождал бы возвращения Роджера в ближайшем пабе, за чашечкой кофе или кружкой пива. Но дело не терпело отлагательств. Монти подергал дверь: не заперто.

Внутри стоял резкий запах дыма, будто Роджер спалил сковородку вместе с едой.

– Роджер! – позвал Монти, стоя у подножия лестницы.

Никто не ответил. Полный дурных предчувствий, Монти потопал вверх. Наверное, Роджер болен серьезнее, чем предполагалось. Монти постучал в дверь спальни и, не дождавшись ответа, толкнул ее.

Он отступил на шаг и, задохнувшись от ужаса, прикрыл рот рукой. Теперь понятно, почему никто не отвечал на стук. Тело Роджера – точнее, то, что от него осталось, – покоилось на обугленной постели, окостенелое и черное. Возле полусгоревшей кровати лежал опаленный коврик. Вся комната была покрыта сажей и копотью, словно по ней промчался огненный вихрь, который сжег все на своем пути и унесся прочь.

Чуть ли не на ощупь Монти пробрался по лестнице вниз, к телефону, и вызвал полицию.

Полицейские из ближайшего городка прибыли через двадцать минут и попросили Монти не покидать дома.

Лишь через два часа или около того угрюмый сержант сообщил ему, что это, по всей вероятности, умышленный поджог. Огонь распространился моментально, шансов у Роджера не было. Монти задали кучу вопросов: о книжном магазине, о личной жизни Роджера, о том, что он делал и где был накануне. К большому облегчению Монти, оказалось, что он помнит все.

После допроса Монти с разрешения полицейских вернулся в Кембридж и поехал к адвокату Роджера – сообщить о смерти и выяснить, что теперь делать с магазином. Монти был ошеломлен, раздавлен горем и не мог толком ни о чем думать, даже о собственном будущем.

– Боюсь, теперь это ваш крест, мистер Данфорт, – мрачно сообщил адвокат Инглз. – Из родственников у мистера Уильямса есть только племянница в Австралии. Я попробую с ней связаться, но, как говорил он сам, эта молодая дама – путешественница или что-то вроде того. Видимо, понадобится время, чтобы выйти на нее и получить распоряжения. Между тем мистер Уильямс завещал свое дело именно вам. Он беседовал с вами об этом?

Монти помотал головой.

– О, простите, – сказал адвокат. – По вашему лицу ясно, что нет. Приношу извинения. Но, увы, я ничего не могу поделать.

Монти охватило смятение. А как же свиток? Получается, теперь он сам должен решать, продавать манускрипт или нет.

– Когда вы сможете найти эту женщину? – с отчаянием в голосе спросил он. – Сколько нужно времени? Может, полиция Австралии ее разыщет? Или еще кто-нибудь? Ведь где-то она числится? Есть телефон, электронный адрес? Ну хоть что-то!

– Осмелюсь предположить, что на ее поиски уйдет несколько недель, мистер Данфорт, – мягко ответил Инглз. – А пока вот вам совет: просто ведите свой бизнес, как раньше.

Монти показалось, что вокруг него рушатся стены, одна за другой. Он стоит на виду у всех, противостоя жестокости и мраку. И никто его не защитит.

– Да нет же, вы не понимаете! – В голосе Монти звучали нотки истерики, но он никак не мог совладать с собой. – В последней коробке был древний свиток, и его хотят купить двое. А я понятия не имею, сколько он стоит и кому его продавать!

Брови адвоката удивленно поползли вверх:

– Почему бы вам не пригласить эксперта?

– Да нет же, я не могу… Оба покупателя приписывают свитку что-то такое… Я не знаю, что это… это…

– Вы расстроены, мистер Данфорт, – сочувственно проговорил Инглз. – Смерть Роджера опечалила вас, и это понятно. Уверен, вам нужно просто поразмыслить денек-другой и хорошенько выспаться: тогда вы поймете, что делать. Вы же знаете, Роджер был о вас очень высокого мнения.

В другое время Монти оказался бы на седьмом небе от счастья, услышь он такое. А сейчас ему стало только хуже. На лице Инглза отчетливо читалось: «Ну и лопух этот Данфорт!» Адвокат явно не мог взять в толк, за что Роджер так ценил этого недотепу.

– На свиток претендует Церковь, – объявил Монти.

– Вот и отлично. Пусть беспристрастный оценщик определит его стоимость, и вы сможете продать свиток Церкви по указанной им цене, – вставая, предложил адвокат.

Как же все объяснить ему, рассказать о мощи, которая исходила от старика, о странном выражении лица, о взгляде… Забыть всего этого Монти не мог, но и выразить словами не сумел бы. С какого конца ни начни, получается нескладица.

– Я приглашу оценщика.

Он не смог выдавить из себя ничего более вразумительного.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Инглз. – Буду ждать известий от вас.

Дома Монти оказался совсем поздно: весь день пришлось заниматься делами магазина. Нужно было переворошить кучу бумаг, получить доступ к счетам и все такое – тоска смертная, но деваться некуда.

Вечером он отправился в любимый паб, чтобы поужинать в знакомой, душевной обстановке. Хотел позвать с собой Хэнка, но дома его не оказалось, а на звонки он не отвечал. Пришлось ужинать в одиночку.

Он заказал королевский ужин: свежеиспеченный пирог с бужениной, остренькие, сладкие помидоры, домашние маринованные огурцы, овсяные лепешки с сыром кайрфилли и бокал сидра. И проглотил все это, почти не почувствовав вкуса.

Вечернее солнце золотило речной берег. За большими окнами ветви деревьев лениво подрагивали от слабого ветерка. Монти любовался закатом и вдруг увидел человека, идущего от прибрежной тропинки. Человек шагал по траве в сторону паба и при этом, казалось, излучал сияние. Его окружало что-то вроде нимба.

К удивлению Монти, незнакомец, зайдя внутрь, двинулся прямиком к нему, словно к давнему приятелю, и остановился у его столика.

– Разрешите присоединиться к вам, мистер Данфорт? – спокойно произнес незнакомец. – Нам нужно о многом поговорить. – Не дожидаясь позволения, он придвинул второй стул и уселся. Монти протянул ему меню. – Нет-нет, спасибо, я не голоден.

– Мне не о чем с вами разговаривать, – слегка раздраженно ответил Монти. – Мы незнакомы. У меня был тяжелый день. Мой близкий друг только что трагически погиб. Если вы не против, я хотел бы закончить ужин в одиночестве.

Это прозвучало не очень вежливо, но Монти сейчас было все равно.

– Ах да, – печально покачал головой незнакомец. – Смерть несчастного мистера Уильямса. Еще одна жертва сил тьмы.

– Он сгорел в своей постели, – бросил Монти, внезапно почувствовав злость и неподдельную грызущую боль. – Огонь не назовешь орудием тьмы.

Собеседник Монти был довольно красивым мужчиной с высоким лбом и большими голубыми глазами, в которых светился ум.

– Я имел в виду не плотскую тьму, а тьму, застилающую разум. От начала времен огонь был ее орудием. Мы привыкли считать, что огонь уничтожает зло. Мы сжигали мудрых женщин и целителей из суеверного страха перед колдовством. Мы сжигали еретиков, поскольку они дерзали усомниться в наших верованиях. Мы сжигали книги, опасаясь, что заключенные в них знания и суждения распространятся по миру. Простите, что напоминаю об этом, но вы совсем недавно наблюдали результат действия огня. И вы находите его очищающим?