– Приглашаю тебя в клуб любителей качественного питания, Фэй.

***

– Начинаю жалеть о своем решении, – признался я, поставив перед жрущим как не в себя Фэй Го тарелку с куском козлятины. – Это – последний, – приправил блюдо чистой правдой.

Последний для Фэй Го, а не в целом.

– Я вообще-то спас тебе карьеру, – возмутился он.

– А теперь обрекаешь на голодную смерть, – не смутился я. – Считай – квиты.

Довольный собой телохранитель ответил громким, демонстративным «ха» и принялся за добавку. Спас он мне действительно не жизнь, а «всего лишь» карьеру. С момента нападения на меня прошло всего три часа, но бравые корейские копы уже успели опознать вещество с шприце – кленбутерол, международно запрещенное для спортсменов вещество. Так-то вечного «бана» я из-за особенностей происшествия мог избежать – просто посидел бы дома годик-другой, пока «допинг» не выветрится – но «слетать» с азиатской Олимпиады жутко не хочется.

Сразу после «атаки» японца нас с Ли Чжэ эвакуировали, упаковали в микроавтобус, в сопровождении полиции доставили до вертолета, и уважаемый Сун Да с глубочайшими извинениями отправил нас в Олимпийскую деревню. Встретили нас в ней усиленной охраной – бравые корейцы изо всех сил демонстрировали бдительность.

Новость очень быстро проникла в Интернет, и мы дружно следили за развитием оставленных за спиной событий. Почти сразу появилась информация о том, что напавший – не Асано Минору, а похожий на него фанат, решивший строить свою личность и внешность на основе не больно-то популярного теннисиста. Пришел мне мстить, да. Я даже не удивляюсь – что с япошек взять? Они там себе на уме, и любят держать всё в себе до момента, когда не прорвет – либо истерикой, либо сразу инфарктом на любимом рабочем месте.

Японская сторона сразу же начала купировать нанесенный кретином ущерб. В первую очередь, разумеется, признали его сумасшедшим. Во вторую – выпустили силами своей Ассоциации заявление о том, что Асано Минору здесь не при чем. Сам он вообще сейчас в Австралии, «проходит лечение». В третью – выкинули в Интернет и СМИ высказывания собственно Минору, в которых он выражал мне соболезнования и заявлял, что таких опасных фанатов ему не надо. Высказался и когда-то пострадавший судья – тот самый, который получил по башке ракеткой от Асано Минору. Он пожелал мне «справиться с пережитым», «продолжить блестящую спортивную карьеру», и добавил, что совсем не обижается на японского теннисиста – пусть мол лечится и продолжает играть.

Мои соцсетки тем временем переживали очередной бурный рост – с каждым упоминанием моего имени в общем инфополе, на меня подписывались все новые и новые люди. Ван Ван, «Звезда-из-деревни», очень интересный персонаж, который снова попал в удивительное происшествие. Небо щедро к этому пареньку, и следить за ним прикольно. Подписываемся, комментируем, ставим лайки.

Пока общество переваривало «промежуточные» инфоповоды, подоспела новая важная подробность – следствие удостоверилось, что нападавшего зовут Хоши Тсутому, ему двадцать пять лет, и он проживает в префектуре Хёго с родителями на ферме, где разводят чёрных японских бычков. Здесь важно не имя япошки, а место жительства – а чего это на одной из ферм, производящей отборную, идущую на экспорт говядину, кленбутерол делает? Уж не колют ли им бычков? Ничего удивительного в том, что уже через час после попадания этой новости в инфополе Китай остановил импорт японской говядины «для усиленной проверки».

Параллельно мне радовалась потокам трафика «Анта». То ли журналистам «занесли», то ли без этого никак, но без упоминания бренда обходились редко. А многие даже и не знали, что «Анта» вообще существует. Мой кореш Ли очень неплохо подсуетился – доложил о случившемся отцу, и тот купил акции «Анты» до того, как они начали стремительно расти. Поимел с этого выгоду и я – по просьбе Ли старший Хуэй купил акций на имя бабушки Кинглинг. Деньги я ему перевел – лишних долгов нам не надо!

Фэй Го доел, поблагодарил и вместе с тарелкой покинул мою комнату. У меня запищал телефон, я приземлился на кровать и нажал на уведомление «Вичата».

«Поздравляю с победой!!!» – писала якутка-Катя.

Улыбнувшись, я ответил:

«Спасибо! Как твои дела? Как поживает кампус?»

«В университете ужасно шумно, везде полиция. Обыскали все общежития, люди говорят, что поймали больше десятка наркоторговцев», – поделилась девушка новостями. – «Всех студентов заставили сдавать тесты на наркотики. Тех, у кого что-то обнаружили, отчислили. Вой стоит на весь кампус, потому что наркоманов нашли почти сто человек. Ректор ходит мрачнее тучи. По слухам, его хотят уволить».

Ничего себе! Надо будет с прадедом на эту тему поговорить – вдруг мне как-нибудь и откуда-нибудь прилетит за то, что косвенно послужил делу снятия не последнего (мягко говоря) человека в Партии.

«Ничего себе новости», – ответил я. – «Спасибо, что поделилась».

«Не за что!»

«А я опять в телевизор попал, но не из-за победы, а в новости», – похвастался я.

«Ты цел? Играть дальше сможешь?» – проявила она сочувствие.

«В полном порядке», – заверил ее я и как-то машинально добавил. – «Может сходим куда-нибудь, когда я вернусь в Пекин?».

«Буду рада!»

Вот и хорошо.

Перепугался народ. Вроде бы нападение на меня случилось специфическое, дальнейших проблем на горизонте незаметно, а гляди-ка: уровень паранойи в Деревне царит максимальный. Выходить в одиночку из жилых корпусов запрещено – только группами и под присмотром группы охранников. Да что там «из жилых корпусов» – даже внутри них за пределами «своего» этажа рекомендовано никому никуда не гулять. Да у меня буквально под дверью комнаты пост охраны развернули.

Голова решила назвать наше «осадное положение» «локдауном», и это слово притащило за собой цепочку ассоциаций и порцию приобретенной памяти. Нет, спасти от коронавируса весь мир или хотя бы Китай я не в силах, но есть в моем ближнем круге тот, кому от «короны» прилетит крайне болезненно – семейство Хуэев «живет» в основном с туризма. Ай, нафиг – прямо сейчас мне все равно никто не поверит. Да и потом не поверит, но на всякий случай зарубку в памяти я себе делаю – нужно что-то придумать и хоть как-то помочь.

В тренажерном зале было неуютно – толпа спортсменов, толпа их подручных, толпа охраны, но делать нечего – пришлось тренироваться в духоте и шуме.

– Достаточно, – в последний раз подстраховав меня на жиме штанги лежа, решил тренер Ло. – Отдыхай, – махнул рукой и свалил.

– Закончил? – спросил я пыхтящего и отчаянно потеющего на стоящей рядом беговой дорожке Ли.

– Нет, – с маниакальным блеском в глазах покачал он головой.

Втянулся – человеческое тело любит работать, и за физические нагрузки щедро снабжает мозг эндорфинами. Килограммов на пятнадцать за время нашего знакомства друг успел похудеть, фанатик блин.

– В лобби подожду, – проявил я уважение к его решимости и направился к выходу. – Знаешь что-нибудь о биткоинах, Фэй? – спросил как по волшебству нарисовавшегося рядом телохранителя.

Мужик в ответ пожал плечами.

– Погугли и купи, – велел я. – Просто держи в загашнике, через несколько лет они сделают нас богатыми.

– Знаешь, сколько раз в жизни я такое слышал? – снисходительно посмотрел он на меня.

– Обычно обещают быструю выгоду, – парировал я. – А здесь, во-первых, я не получаю от тебя вообще ничего, а во-вторых – ждать придется годы.

– А ты сам купил эти «биткоины»?

– Конечно – на пять тысяч долларов, – подтвердил я. – И буду покупать еще.

– Сколько?! – охренел телохранитель. – Слушай, как-то тебе с деньгами не везет – то та лиса, то биткоины… Может доверишь свои финансы целиком кому-то не настолько легковерному?

– Это у меня от бабушки по маминой линии, – утрированно вздохнул я. – Она всю свою жизнь пытается выиграть в лотерею, но ни разу не смогла.

– Вот видишь – ты сам признаешь, что у тебя проблемы, – положил мне руку на плечо Фэй Го.