Мы с Ли сидели в гостиной и занимались очень необычным делом – смотрели телевизор.

– …Новая гидроэлектростанция Силлуоду способна вырабатывать тринадцать тысяч восемьсот шестьдесят мегаватт.…

Живет Китай, развивается.

– …Помимо выработки энергии, плотина обеспечивает борьбу с наводнениями, контроль за наносами, а ее регулярные сбросы воды предназначены для улучшения судоходства ниже по течению…

Народу на экране – тьма. Большая радость для провинции Юньнань, надо полагать. Как минимум – изображать «большую радость» прописали в сценарии мероприятия.

История Поднебесной циклична – в годы могущества очередной итерации Китайской Империи инфраструктура государственным аппаратом поддерживалась в порядке, и плотины были критически важной ее составляющей. Китай тысячи лет был аграрной страной, и смирить многочисленные реки Поднебесной, защитив население от наводнений и засух, было критически важной задачей.

В годы и целые века, когда очередная итерация Империи клонилась к закату, а государство деградировало, инфраструктура приходила в упадок, и тогда крестьяне могли пойти за каким-нибудь очень красноречивым китайцем, чтобы развязать гражданскую войну и сменить династию – очевидно же, что Небо отвернулось от своего сына, и обрушило на Поднебесную страшное проклятие: «деградацию инфраструктуры».

Слабовато окончание сессии отмечаем, но когда поводов для празднования много – а у меня их очень много! – «отмечать» всё подряд даже не тянет. В дверь позвонили, телевизор выкроил кусочек экрана и показал рожу старины Ло Канга. Взяв с тумбочки универсальный пульт, я открыл дверь. Технологии такие удобные.

С тренером мы сегодня уже виделись – он приходил поздравить меня со сдачей последнего экзамена – поэтому здороваться не стали.

– Смотрите, какая плотина, тренер Ло, – указал я рукой на телек. – Пятая в мире по высоте. Моя родная Сычуань там совсем рядом.

– Хорошая, – оценил тренер сооружение с высоты своего пофигизма и опустился в кресло, забравшись в принесенный с собой портфель. – Готов знакомиться со сборной?

Досье притащил.

– Может в самолете? – поморщился я. – А еще лучше – вообще без этого, а то неинтересно будет знакомиться вживую, при встрече.

Вылет на сборы в Корею у нас через три часа. Тренер пожал плечами и не стал доставать папочки. С пониманием – даже не стал напоминать, что перелет предстоит ночной, и мы все благополучно его проспим. Телевизор тем временем показал нарезку кадров с празднования осеннего фестиваля.

– А я восьмого сентября про этот фестиваль даже не вспомнил, не то что лунный пряник съесть, – поделился я грустью.

– Ничего, не последний фестиваль в твоей жизни, – утешил меня Ло Канг.

– В деревне гулянка знатная была, – продолжил я хандрить. – Сестренки писали, что старик Ляо – он в двух улицах от нас жил – в свои семьдесят три года умудрился набить морду собственному зятю, а тот довольно крепкий мужик. Вот бы на это посмотреть, – мечтательно вздохнул.

– Это хорошо, что ты обжегся в молодости, и теперь не станешь питать иллюзий на счет баб, – определил Ло Канг основополагающую причину грусти. – Понимаю, сейчас тебе от этого не легче, но тебе хотя бы вернули твои деньги.

Остальное Шу Жу из Ин Нуэ метафорически выбила, под конвоем сводив в торговый центр и заставив вернуть обновки. В дверь позвонили снова, и телек безжалостно показал лицо Шу Жу. Может не пускать? Сейчас дуэт тренеров примется меня «утешать» на два голоса. Спарринг-партнер тем временем достала из сумочки магнитную карточку и с красноречивым лицом показала видеоглазку. «Или откроешь ты, или я открою сама». Настоящая коммунистка – не признает неприкосновенности частной собственности.

– Наглая, – заметил тренер Ло. – И становится наглее с каждым днем.

– Пускай, – пожал я плечами, при помощи пульта открыв дверь. – Надоест – уволим, а пока буду оценивать с ее помощью глубины наглости, которых может достичь китаянка.

Ло Канг жизнерадостно заржал, Ли хохотнул и посмотрел на экран своего айфона, уведомив:

– Через тридцать минут.

– Спасибо, – обрадовался я скорой возможности заняться хоть чем-то.

– Что «через тридцать минут»? – заинтересовалась вошедшая в комнату Шу Жу.

– Фотосессия для «Анты», – не стал я скрывать. – В журнал какой-то вставят, типа реклама.

Первая моя профессиональная фотосессия, но никакого душевного подъема она не вызывает, равно как и волнения – просто буду стоять и сидеть так, как велит фотограф. Манекеном работать не напряжно, и даже особо стараться с выражением лица не придется – все равно конечный результат будет густо обмазан фильтрами и «фотошопом».

– Ого, станешь еще популярнее среди здешних хищниц, – хихикнула спарринг-партнер. – Тебе повезло: если бы Ин Нуэ была блогером или еще кем-то популярным, она могла бы обвинить тебя в изнасиловании и уничтожить твою репутацию.

– Класс, – оценил я «утешение».

– А будь она помладше, тебя могли бы обвинить в педофилии, – добавил тренер Ло.

– А еще она могла бы подбросить тебе наркотики, – предположила Шу Жу.

– А ты предохранялся? – вспомнил о важном Ло Канг. – Уверен, что она не заразила тебя чем-нибудь?

– Вообще-то «заразиться чем-нибудь» гораздо проще от не следящего за гигиеной мужика, – заявила Шу Жу и, словно забыв о том, что сама меня и запугивала женским коварством, с улыбкой обратилась ко мне. – Не дай этому мужлану задурить тебе голову пещерным мужским шовинизмом. Только слабаки говорят фразы в духе «все беды этого мира из-за баб». Что за вздор? Настоящий мужчина никогда не позволит женщине наворотить бед, банально не давая ей для этого повода.

Что это вообще за разговор?!

– Тебе нужно как можно скорее жениться на хорошей девушке, которая оценит тебя по достоинству, – продолжила Шу Жу, опустившись на диван рядом со мной. – Моя племянница Ян Чанчунь как раз сейчас отдыхает в Корее. Хочешь, я тебя с ней познакомлю?

– Знаешь, иногда твоя похожесть на мою бабушку Кинглинг даже пугает, – поежился я.

Ло Канг и Ли заржали, спарринг-партнер не обиделась:

– Просто и я, и твоя бабушка – мудрые женщины, которые хорошо знают эту жизнь. Ты, наверное, считаешь, что я – воспитанница какой-нибудь академии для богатеньких девочек, но в отличие от этого золотого ребенка, – указала на тренера Ло. – Я сделала себя сама. Моя жизнь началась в деревенской сточной канаве, куда мой папаша выбросил ненужную для семьи девочку.

– Ничего себе, – оценил я. – Правда? У нас в деревне девочки ценились больше – им не надо собирать деньги на свадебный подарок.

– Она не врет, – буркнул тренер Ло. – С поправкой на то, что «сточной канавой» она называет детский дом, куда ее отдали родители.

– И из рода с такими проблемами ты призываешь меня взять себе жену? – возмутился я.

Да, Шу Жу жалко, и племянница ее, вполне допускаю, может оказаться умницей и красавицей с характером нежным как шелк, но деревенское естество не может пойти на такое – что люди вокруг скажут? И вообще мне жениться пока вообще не уперлось.

– Не удивлюсь, если однажды она заставит тебя взять фамилию «Шу», – развеселился тренер. – И записать себя в завещание.

– Вы, мужики, всегда думаете только о деньгах, – парировала спарринг-партнер. – И вместо того, чтобы наслаждаться прекрасным чувством любви, строите планы на развод, надеясь оставить доверившуюся вам женщину с носом. Если бы наши права не были защищены законами, в Китае бы давно остались одни противные мужики!

– Пожалуйста хватит, – надоела мне их перепалка.

Надоела, но нужно отдать должное – при таком накале страстей хандрить не получается.

– Я на фотосессию, – поднялся я с дивана. – Надеюсь, никаких незапланированных встреч в Корее не предвидится, – добавил для Шу Жу.

– Ладно, ладно, – отмахнулась она.