– Любовь к лотерее – от бабушки, – убрал я его руку. – Но в отличие от нее, я выигрываю всегда – подумай об этом, Фэй.
Ли вот к биткоинам относится с должным уважением – и сам закупился, и отца пытается убедить сделать так же. Старший Хуэй пока не хочет – заявления Центробанков нескольких стран об опасности криптовалют заставляют его соблюдать осторожность. Кстати, вот оно – когда «биток» попрет вверх, уровень доверия к моим инвестиционным советам повысится, и старика Личжи может быть получится немного обезопасить капиталы не связанными с туризмом предприятиями. Ну а нет, будет сам себе злобный Буратино.
Вход в раздевалку и проходы между рядами шкафчиков охранялись корейцами и нашими с другими спортсменами работничками. В одну мою руку сунули воду, в другую – полотенце. Поблагодарив, я опустошил поллитровую бутылку и пошел в душ. Охрана была и здесь. Не Олимпийская деревня, а тюрьма! Может такова моя карма – все время попадать в «концлагеря»? В Цинхуа, Катя писала, теперь тоже охраны и камер прибавилось, а тесты на наркотики хотят сделать ежемесячными для всех студентов. Не только мне теперь допинг-контролю подвергаться!
Уважаемый ректор, по словам той же Кати, снова начал улыбаться – смог удержаться за кресло после такого ЧП, отделавшись увольнением заместителя по идеологической работе. Даже комендантша каким-то чудом уцелела – вот они, опытные китайские люди при должности, таких фиг уволишь!
– Тебе нужно потренироваться не мешать тебя защищать, – заявил мне Фэй Го, когда я вернулся в раздевалку.
Помощники (не «слугами» же их называть в самом деле) принялись помогать мне одеваться, а я ответил:
– А я разве мешаю?
– Отказ не принимается, – заявил Фэй Го.
– И в мыслях не было, – развел я руками, направившись к выходу в лобби. – Жить мне нравится, и если что-то может мне помочь жить долго и счастливо, это нужно принимать. Просто интересно стало.
– Нападение профессионала ты не переживешь, даже если я попытаюсь закрыть тебя своим телом, – пессимистично заметил Фэй.
– А ты попытаешься? – умилился я.
– Сделаю вид, что не успел, – хохотнул телохранитель. – Сам понимаешь – ты всего лишь какой-то деревенский паренек, а у меня – семья.
Поржав, я пообещал Фэй Го заняться тренировками по спасению себя в кризисных ситуациях и опустился на кожаный диванчик в приятно прохладном, уютно шелестящем кондиционером лобби. Газировочки бы из вон того автомата попить, но тренер Ло запретил.
Двери лобби открылись, и в них зашли наш задавака-Чжан Цзэ и «нейтральный» Дракон.
– Из-за этого продавшегося нищебродской «Анте» крестьянина я теперь вынужден везде ходить под охраной! – делился горем Чжан Цзэ. – Только подумай – они даже не смогли позаботиться о безопасности! Может это был их план – принести в жертву крестьянина, чтобы усилить инфоповод?
– Все может быть, – дипломатично ответил ему Дракон.
– Йо! – не удержавшись, помахал я им рукой.
– А, это ты, – поморщился на меня Чжан Цзэ и вяло махнул рукой в ответ.
– Привет! – помахал нормально Дракон.
– Чжан Цзэ тебя ненавидит, – когда коллеги по сборной скрылись в раздевалке, заявил Фэй Го.
– Да ну? – хохотнул я. – А я-то и не замечал!
***
«Осадное положение» через пару дней после «инцидента с япошкой» начало раздражать – атмосфера совсем не та, что была в начале. Толпы людей на улочках Деревни превратились в параноидально глазеющие на окружающих, снабженные охраной группки. Не работай стабильно платежные системы и логистика, мы бы принялись воевать друг с дружкой за ресурсы, и получился бы каноничный постапокалипсис в отдельно взятой Олимпийской Деревне.
Тем не менее, люди остаются людьми, и к финалу нормального мужского турнира по теннису атмосфера спортивного праздника практически восстановилась – только обилие охраны и полиции напоминало о случившемся. Я был рад – играть перед пустыми (турнир начинался именно так, «в целях безопасности») трибунами мне надоело еще в Гонконге.
Сегодняшняя игра обещает войти в историю спорта. Накал страстей безумный: после пары происшествий с японскими соперниками, смотреть схватку за золотую медаль между мной и Ёсихито Нисиокой без всякого преувеличения будет весь Китай и немалое число японцев – им ведь обидно, и они будут надеяться, что Ёсихито меня «накажет». В иной ситуации всем было бы в известной степени пофигу – просто два мужика стукают ракетками по мячику, чего тут такого? – но контекст придает рядовому для спорта событию политическую окраску. На корте сегодня разразится настоящая война.
Погода стоит привычная – жарко, влажновато, солнышко печет как не в себя. К полуфиналу прибыл усиленный «десант» из Цинхуа, и теперь незнакомые мне соученики «оккупировали» целый сектор трибун, ощерившись плакатами в мою поддержку. Увы, из всех нас в поздние стадии турнира прошел только я, что очень бесит вылетевшего в четвертьфинале Чжан Цзэ и убедило «нейтрального» Дракона пойти уже дружить со мной и моим ручным Тигром. Последние тоже не «пережили» четвертьфиналы. Вся надежда на меня – что дома, в деревне, что здесь, в худшей версии Кореи.
Тренер Ло ходит по нашему корпусу с одухотворенным лицом, и перед ним заискивает весь тренерский штаб Сборной. Спор между Цинхуа и Ассоциацией завершен: ей меня нечему учить, а уважаемый университетский тренер Ло Канг «вырастил» целого чемпиона Азиатских игр.
Настроение и у меня великолепное: помимо того, что мне нравится играть в теннис во славу всей Поднебесной, мне написал представитель целой корпорации «Xiaome». Не торопились – полагаю, по принципу «его сестры рекламируют наш телефон (на него снимаются ролики) бесплатно, значит и этот никуда не денется». Немного подумав, я решил подать сигнал – сходил в магазин Айфонов и купил себе самый навороченный. Обилие глаз вокруг меня почти все время такое, что ничего удивительного в том, что спустя меньше суток «Ксяоме» вышла на связь. Контракт и без того приятный, но после вот этой игры, когда я превращусь в полноценного золотого медалиста Азиатских игр и с удовольствием напишу об этом представителю, условия улучшатся еще сильнее.
И, раз уж выбрался в город пройтись по магазинам, заодно зашел в местную косметическую сетевуху и купил подарочный сертификат. Вчера вечером подарил его Шу Жу – типа премия.
– На сто долларов?! Ну ты и жмот! – заявила спарринг-партнер и свалила, даже не доев стейк.
– Не буду тебе больше ничего дарить, – злорадно пообещал я ей в спину.
Ладно, сейчас это все не важно – нужно в теннис играть. Лично мне Ёсихито Нисиока по-человечески нравится: у него улыбчивое, загорелое и приветливое лицо с оспинками, оставленными подростковыми прыщиками. Почти мой ровесник, и на его лице прямо-таки написаны две вещь: «теннис – вся моя жизнь» и «я не могу проиграть». Ёсихито очень силен – у пацана настоящий талант. Впрочем, иначе он бы здесь и не играл.
Антропометрия привычно на моей стороне – Ёсихито среднего японского роста в сто семьдесят сантиметров, но от соперника, который за актуальный 2014-й год улучшил свой одиночный рейтинг с 442 до 166 я жду многого, а потому не обольщаюсь и не собираюсь рисковать – вместо этого я час назад сжег в ведерке несколько конвертиков с «денежным переводом на тот свет». Может мои крестьянские и номенклатурные предки помогут мне? Надо будет поспрашивать стариков о том, откуда вообще происходит семейство Ван.
То ли «донат на Небо» сработал, то ли просто так вышло, но жеребьевка доверила первую подачу мне. На всякий случай поблагодарив, я пожал этично улыбающемуся мне сопернику руку, и мы разошлись по разные стороны корта. Солнце сейчас сбоку от нас обоих, но ближе к концу игры сместится так, что будет попадать Ёсихито в глаза – он как раз будет стоять там, где я сейчас.
Я помахал трибунам, встретил ответный приветственный гомон, взял в руку мяч, и зрители затихли, приготовившись наблюдать завершение самой «горячей» сюжетной линии этой Олимпиады – «звезда-из-деревни», которому сильно везет на безумных япошек, будет пытаться выиграть для Китая «золото». Ну а если совсем повезет, японец опять «сломается» и чего-нибудь учудит: это людям интереснее, чем просто игра в теннис.
