— Не соскочит, — уверенно сказал я, хотя сам не был уверен. — Мы сделаем направляющие. Чтобы цепь шла строго по дорожке.

Это напоминало конструктор для великанов. Вставили оси, насадили деревянные колёса с набитыми железными скобами-зубьями. Протянули цепь сквозь короб.

— Тяжёлая, зараза, — пропыхтел Архип, натягивая нижнюю петлю. — Не порвало бы.

— Не порвет. Железо у тебя доброе.

Самой большой проблемой стали «блины». Диски. С ними была отдельная морока. Кожу пришлось искать по всему лагерю. Пустили в расход старые седельные сумки, пару рваных сапог, даже кусок сыромятной шкуры, который Елизар припас для лыж. В общем, в ход шло всё. Марфа кроила круги по шаблону, который я нацарапал углём на доске. Вырезали круги, пропитывали их жиром, крепили к деревянным основаниям. Потом их нужно было крепить к звеньям цепи.

— Как крепить-то будем? — спросил Архип. — Гвоздями?

— Не, порвутся, — я покачал головой. — Нужно… ремнями. Кожаными ремешками. Продень сквозь диск, обмотай вокруг звена, завяжи. Кожа к коже — крепко будет.

Это была кропотливая работа — Марфа с двумя помощницами сидели весь день, кроили, резали ремни, крепили диски к цепи. К концу третьего дня у нас была готова первая секция — метра три цепи с прикреплёнными дисками.

— Проверим? — предложил Архип.

Мы опустили секцию в бочку с водой, начали медленно тянуть вверх. Диски, разбухая от воды, плотно прижимались к стенкам короба, образуя своеобразные поршни. Вода оставалась между дисками, поднималась вверх.

— Чёрт, — выдохнул Архип. — Работает же!

Я почувствовал, как внутри всё ликует. Это же охренительно! Это работает! Принцип, который я вспомнил из книжки, реально функционирует!

— Ещё бы, — усмехнулся я, скрывая облегчение. — Законы физики одинаковы что в моём времени, что в вашем.

— В каком времени? — не понял Архип.

— Забудь. Просто… это наука, Архип. Она работает везде и всегда.

Первый запуск решили проводить прямо на берегу, не отходя от кассы. К концу недели мы собрали всю конструкцию на берегу Виширы, возле «Змеиного». Верхнее колесо установили на деревянной раме, нижнее опустили почти к самой воде. Короб закрепили между ними под углом. Цепи с дисками пропустили через короб, соединили в замкнутую петлю. К верхнему колесу приделали длинную деревянную рукоять — для вращения вручную. Установили конструкцию наклонно, нижний конец опустили в заводь.

Собралась толпа — человек тридцать рабочих со «Змеиного», Семён, Игнат, даже несколько казаков из охраны. Все молчали, глядя на эту странную, непонятную конструкцию. Рабочие, казаки, даже бабы с кухни прибежали поглазеть на «барскую затею».

— И что, это вправду воду качать будет? — скептически спросил один из рабочих, жилистый мужик с рыжей бородой.

— Сейчас увидим, — сказал я, подходя к рукояти.

— Ну, Андрей Петрович, крути, — сказал Архип, вытирая руки о фартук.

Я взялся за кованую рукоять. Она была холодной и шершавой. Глубокий вдох. Мы вдвоём взялись за рукоять с разных сторон. Колесо было тяжёлым, особенно в начале, пока цепь не натянулась. Я толкнул изо всех сил. Архип налёг с другой стороны.

Пошла.

Сначала туго, со скрежетом. Колесо медленно, со скрипом, начало вращаться. Кожаные диски входили в сухой короб с натугой. Но как только нижний конец хлебнул воды, звук изменился. Скрежет сменился чавканьем. Цепь пришла в движение. Звенья, цепляясь за шипы, поползли вверх. Диски, один за другим, начали входить в нижнюю часть короба, погружаясь в воду.

— Ещё! — крикнул я, толкая рукоять. — Давай, Архип!

Я крутил, чувствуя сопротивление воды. Раз оборот, два, три… Мы крутили, потея, задыхаясь. Колесо набирало инерцию, вращение становилось чуть легче. Цепь бежала по кругу, диски поднимались по коробу вверх, увлекая за собой воду.

— Идёт! — заорал Ванька, стоявший у верхнего среза короба.

Прошло где-то пол минуты.

И вдруг из верхнего конца короба, торчащего над рамой, пошла вода — сначала робко, а потом мощной, толстой струёй. Мутная, холодная речная вода.

Не капли. Не слабый ручеёк. Вода. Настоящий поток. Она ударила в подставленное ведро, моментально наполнив его и перелившись через край.

Толпа ахнула.

— Гляди-ка! Сама лезет!

— Без вёдер!

— Чудеса!

— Твою мать, — прошептал кто-то. — Оно работает…

— Работает! — заорал Семён, подскакивая. — Андрей Петрович, да ты чародей! Вода сама лезет вверх!

Я крутил быстрее. Вода шла сплошным потоком. Ровным, мощным. Никаких вёдер, никаких коромысел. Просто крутишь ручку — и река течёт вверх.

Я отпустил рукоять, тяжело дыша, вытирая пот, разминая плечо. Архип стоял рядом, скрестив руки на груди, и улыбался в бороду. Он остановился тоже, глядя на льющуюся воду с таким видом, будто увидел воскресшего святого.

— Работает, чертяка, — пробормотал он. — И правда, немецкая механика.

— Ну, — сказал я, еле сдерживая улыбку. — Теперь у нас есть способ поднимать воду из реки, сколько угодно. Хоть всё лето. Хоть всю жизнь. Наша это механика, Архип. Наша. Теперь слушай задачу. Таких штук нам нужно по две на каждый прииск. И приводы под лошадей продумать. Вода будет, мужики. Золото мыть не перестанем, хоть река вовсе пересохни.

Толпа одобрительно загудела.

Игнат подошёл, молча посмотрел на конструкцию, потом на меня.

— Ты это… откуда берёшь-то, командир? Эти штуки свои?

Я пожал плечами.

— Из головы, Игнат. Просто из головы.

Он покачал головой, усмехнулся.

— Голова у тебя, Андрей Петрович, не простая. Точно говорю.

Я смотрел на струю воды, стекающую обратно в реку, и понимал: мы снова выиграли время. А время здесь — это золото.

Вечером мы сидели у костра — я, Архип, Игнат, Семён. Пили самогон, закусывали солониной и хлебом. Говорили мало — устали все до одури.

Архип, раскрасневшийся от выпивки и гордости, первым нарушил молчание:

— Знаешь, Андрей Петрович… Я вот тридцать лет по кузням работаю. И всякого насмотрелся. Но такого… такого я ещё не делал.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалось что-то похожее на благоговение.

— Ты не просто хозяин, не просто купец. Ты… мастер. Настоящий мастер. Который знает то, чего другие не знают.

Я усмехнулся, качая головой.

— Я не мастер, Архип. Я просто помню то, что когда-то прочитал. Или видел. Или… — я замолчал, осекшись. Чуть не проговорился.

— Или что? — спросил Игнат, глядя на меня внимательно.

— Или придумал, — закончил я, отпивая из кружки. — Не важно. Важно, что это работает. И теперь мы сможем добывать золото даже когда реки мелеют. А это значит — больше денег, больше людей, больше возможностей.

Семён кивнул, жуя хлеб.

Мы сидели, молчали, смотрели на огонь. Где-то вдали ухала сова, шумел ветер в соснах. А за нашими спинами, на берегу реки, стояла странная деревянная конструкция с цепями и дисками — моя первая по-настоящему инженерная победа в этом мире.

Цепной насос. Машина, которая изменит всё.

Прототип, конечно, — это хорошо. Это победа мысли над материей. Но один насос, который нужно крутить вручную, — это все еще полумера. Два мужика на рукояти выдыхаются через час. Им нужна смена. Значит, чтобы качать воду с утра до вечера, нужно задействовать четыре, а то и шесть человек. Шесть здоровых мужиков, которые могли бы махать кайлом или кидать породу, вместо этого изображают из себя тягловый скот.

Не пойдёт. Экономика не сходится.

На следующий день я снова затащил Архипа в кузницу. Он шел неохотно, потирая ноющую поясницу — последние дни дались ему нелегко, но глаза горели. Он уже попробовал вкус инженерной крови и теперь, как и я, хотел большего.

— Значит так, Архип, — я разложил на верстаке новый лист бересты, прижав его молотком. — То, что мы сделали — это игрушка. Теперь нам нужны настоящие машины. Большие. Мощные. И главное — они должны работать сами.