А бедный нет-нет и задумается.

— Ох, — говорит, — кум, я-то здесь сыт да пьян, а дети и жена дома голодом сидят.

— Не толкуй, кум! У меня им брошен узелок оржаной муки — хватит до твоего приезду.

Один день гостит мужик у кума с кумой и другой день гостит.

А на третий говорит куму:

— Пора мне, куманек, в город ехать.

— Что же, коли надо, поезжай. Я тебе своего Серка дам.

И вот запряг он куму Серка и насыпал целый воз пшеницы, а кумушка в скатерку попутничков завязала.

— На тебе, кум! Хватит, пока домой не приедешь!

Взял он эти попутнички и сел в сани. А кум ему и говорит:

— Поезжай с богом. Да только крепче на возу держись. В гору поедешь — там твоя лошадь стоит. Я ей сена подбросил. А под гору поедешь — там твой брат лежит. Его опрокинуло и возом придавило. Так ты, когда мимо проезжать будешь, задень легонько за роспуски, вот и выручишь его. Прощай, кум!

Махнул он шапкой. И как махнул, так и покатил этот Серко — только снег из-под саней по́рхает. А править им и не надо — сам знает, куда идти. Да только не идет, а ветром летит.

Бедный брат привалился на возу ни жив, ни мертв. Вот, — думает, — убьет его Серко.

Да нет, ничего, живой едет — хоть и скоро да споро.

Идет мимо горы, где лошадь была оставлена. Смотрит-смотрит, а ее едва видать, до того много сена кругом навалено!

Стал под гору спускаться. Верно — братний воз опрокинут лежит, и хозяин под ним чуть жив.

Ну, он мимо поехал, за роспуски задел и распрокинул воз.

Поднялся богатый брат и поехал вслед за бедным. Да только теперь и не угнаться за ним. Зря лошадь мучает. К вечеру добрался до постоялого двора. А брат уже там, — вместе пристали ночевать.

Богатый спрашивает бедного: где, мол, такого коня взял?

Тот рассказывает: так, мол, и так.

Богатому это обидно показалось.

«Пойду, — думает, — на двор и наложу ему каменьев в воз. Пускай пристановит своего Серка».

Подумал и сделал. Ночью пошел во двор и давай под хлеб да под рогожу каменья класть. Кладет, кладет — полкуба наложил…

— Ну, теперь, — говорит, — с места не скрянуть.

И пошел обратно в избу.

Утром, чуть свет, собирается богатый брат в город. А бедный еще на печи лежит.

— Поезжай, — говорит, — братец, вперед. Я тебя настигну.

«Настигнешь теперь! — думает богатый брат. — Как бы не так!»

Вот едет он, едет, погоняет коня. А сам нет-нет да и оборотится назад — не видать ли брата?

Раз оборотился, другой оборотился — никого не видно.

А в третий раз обернулся да поглядел — снег столбом стоит! Вот он — Серко! Догоняет, догоняет — и перегнал!

Богатого брата ажно пот на морозе прошиб.

Думает: «Что ж такое? Столько каменья наложил, а он везет, воза своего не слышит…»

И вот приехали оба брата в город. Стали рядом и раскрыли воза.

Пошел народ пшеницу покупать.

Подойдут к богатому брату, посмотрят: ничего, хлеб как хлеб.

А подойдут к бедному брату — и остановятся: не видано такой пшеницы! Зерно в зерно! И где выросла!

Стали вокруг него толпиться, толкаться. Всякому купить охота.

Распродал бедный брат всю пшеницу — до зернышка. Глядь, на дне воза, где каменье было наложено, — сахарные головы лежат.

Богатый брат как увидел это дело, так почернел весь.

А бедный уж и дивиться перестал.

— Сахару, — говорит, — кому надо? Сахар продаю!

Продал — и цельный мешок денег выручил.

Потом воз закрыл, сел на возу.

— Прощай, — говорит, — братец! — И махнул шапкой.

И как махнул — так Серко и покатил, что сильней ветру!

Привез его обратно, к куму.

Кум спрашивает:

— Ну, что? Продал пшеницу?

— Продал, — говорит и подает куму денег мешок.

А тот не берет.

— Тяжел ли мешок? — спрашивает.

— Ничего!

— А довольно ли тебе на поправку будет?

Бедный брат только кланяется.

— Довольно, кум.

— Ну, садись теперь с дорожки пообедать! И винца попьем.

Сели за стол. Бедный и говорит:

— Мне-то здесь хорошо. А дети там голодом!

— Не толкуй, кум! У меня им два узелка брошено. Хватит до твоего приезду.

Два дня погостил мужик у кумы с кумушкой, а на третий собираться стал.

— Ну, кум, спасибо тебе, а мне и домой пора.

Кум говорит:

— Коли пора, то и пора.

И свел мужика в погреб. А в том погребе три засека с деньгами: в одном — медные, в другом — серебряные, в третьем — золотые.

Он ему насыпал три мешка золота, три мешка серебра и четыре мешка меди.

Вынес, положил на дровни и говорит:

— Это тебе в придачу. Да еще дарю тебе своего Серка, а ежели этот Серко плох будет — приезжай. Я тебе нового дам!

И вот попрощался он с кумом и кумушкой, сел на дровни, свистнул — и как покатил Серко! Шапки на голове не удержать!

Опять едет мимо той горы, где лошадь у него оставлена была. Смотрит: она как стояла, так вся в сене и стоит.

Не видно даже, где она есть.

Ну, он выкопал лошадь из сена, привязал ее сзади и приехал домой.

Впустил Серка на двор, а дети бегут, встречают отца.

— Папа, теперь у нас хлеба много. Теперь мы не будем плакать да у чужих просить.

Заходит он в сени, а там четыре куля муки принесены. Заходит в избу — по всем по лавошникам много хлеба напечено.

А богатый брат как поехал, так и вернулся назад. Всю пшеницу обратно привез. Никто у него и горсти не взял. Будто он всю свою удачу вместе с каменьем на братний воз переложил.

Так с тех пор и стало. Что ни делает богатый — все без толку. Хоть брось! Никакому началу нет хорошего конца.

А бедному во всем удача пошла. Живи да радуйся, да кума добром поминай!

А кто он есть тот кум — про то неведомо. Человек ли, нет ли — иди знай!

Всяко бывает.

Жил на свете мо́лодец. Парень ладный был — хорош, пригож, а именья — ни кола, ни двора, ни мила живота. Хлеба — что в брюхе, а платья — что на себе.

Вот он и раздумался.

— Долго ли мне бобылем мыкаться — на чужих дворах, при чужих полях? Видно, надо свой дом заводить. Да лиха беда — начало. Сам я молодой, а ум в голове и того моложе. Эх, были бы у меня живы покойник-батюшка али матушка-покойница, сказали б они мне, с какого краю начинать.

В таких мыслях шел раз парень по бережку. Видит — лодочка плывет, а в лодочке женщина — не так, чтобы древняя, не так, чтобы молодая. Бабушка — не скажешь, сестрицей не назовешь.

Снял парень шапку, покивал, помахал:

— Тетенька, — кричит, — а, тетенька! Пристань к берегу!

Подгребла женщина к берегу, спрашивает:

— Что тебе, молодец, надо?

— Да вот что, тетенька, была у меня на ручье мельница. Мельницу в разлив водой унесло, а жернова по воде уплыли. Ты, часом, не видела ли их?

— Тьфу, дурак! — говорит женщина. — Да когда же это жернова по воде плавали?

— Так-то так, тетка! — говорит парень. — Да все на свете бывает.

Плюнула женщина и оттолкнулась от берега, а он дальше идет. Прошел немного — видит: опять лодочка выплывает, а в лодочке — старичок.

— Эй, дедушка, не видал ли жернова? Мельницу у меня давеча унесло, а жернова по воде уплыли…

— А, так это твои жернова плавали? Видел я их вчерась, видел. Только они не вниз, а вверх по реке пошли. Вороти назад — не там ищешь.

Поклонился парень старичку и говорит: