Закручинился Иванушка, идет от царя невесел, ниже плеч голову повесил.

Увидала его из терема высокого Василиса Премудрая и спрашивает:

— О чем, Иванушка, кручинишься?

Отвечает ей Иван:

— Как не кручиниться? Приказал мне твой батюшка за одну ночь сровнять рвы, буераки и каменья острые, и засеять пустошь рожью, и чтобы к утру та рожь выросла, и могла в ней галка спрятаться.

— Это еще не беда. Беда впереди будет. Ложись с богом спать. Утро вечера мудренее.

Послушался Иван, лег спать.

А Василиса Премудрая вышла на крылечко и крикнула громким голосом:

— Эй вы, слуги мои верные! Ровняйте рвы глубокие, сносите каменья острые, засевайте поле рожью отборною — чтобы к утру все поспело.

Проснулся на заре царь морской, позвал Иванушку, пошел с ним на поле.

Глядит — все готово: нет ни рвов, ни буераков. Стоит поле, как ладонь, гладкое, и колышется на нем рожь, да такая густая, высокая, колосистая, что галка схоронится.

— Ну, спасибо тебе, брат, — говорит морской царь. — Сумел ты мне службу сослужить. Вот тебе и другая работа: есть у меня триста скирдов, в каждом скирду — по триста копен — все пшеница белоярая. Обмолоти ты мне к завтрему всю пшеницу чисто-начисто, до единого зернышка. А скирдов не ломай и снопов не разбивай. Коли не сделаешь — голова с плеч долой.

Пуще прежнего закручинился Иван. Идет по двору невесел, ниже плеч голову повесил.

— О чем горюешь, Иванушка? — спрашивает его Василиса Премудрая.

Рассказал ей Иван про беду свою новую.

— Это еще не беда — беда впереди будет! Ложись-ка спать. Утро вечера мудренее.

Лег Иван.

А Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала громким голосом:

— Эй вы, муравьи ползучие! Сколько вас на белом свете ни есть, все ползите сюда и повыберите мне зерно из батюшкиных скирдов чисто-начисто, до единого зернышка!

Поутру зовет к себе Ивана морской царь.

— Сослужил службу, сынок?

— Сослужил, царь-государь.

— Пойдем, поглядим.

Пришли на гумно — все скирды стоят нетронуты. Пришли в житницы — все закрома зерном полнехоньки.

— Ну, спасибо, брат, — говорит морской царь. — Сослужил ты мне и вторую службу. Вот же тебе и третья — эта уж будет последняя. Сделай мне за ночь церковь из воску чистого, чтобы к утренней заре готова была. Сделаешь — выбирай любую из дочек моих, сам в эту церковь венчаться пойдешь. Не сделаешь — голову долой.

Опять идет Иван по двору и слезами умывается.

— О чем горюешь, Иванушка? — спрашивает его Василиса Премудрая.

— Как не плакать? Приказал мне твой батюшка за одну ночь сделать церковь из воску чистого.

— Ну, это еще не беда — беда впереди будет. Ложись-ка спать. Утро вечера мудренее.

Послушался Иван, лег спать.

А Василиса Премудрая вышла на крыльцо и закричала громким голосом:

— Эй вы, пчелы работящие! Сколько вас на белом свете ни есть — все летите сюда. Слепите мне из воску чистого церковь высокую, чтобы к утренней заре готова была, чтобы к полудню мне в ту церковь венчаться идти.

Поутру встал морской царь, глянул в окошко — стоит церковь из воску чистого, как лампадка на солнышке светится.

— Ну, спасибо тебе, добрый молодец! Каких слуг у меня ни было, а никто не сумел лучше тебя угодить. Есть у меня двенадцать дочерей — выбирай себе в невесты любую. Угадаешь до трех раз одну и ту же де́вицу, будет она тебе женою верною, не угадаешь — голову с плеч!

«Ну, это дело нетрудное», — думает Иванушка. Идет от царя, сам усмехается.

Увидала его Василиса Премудрая, расспросила про все и говорит ему:

— Уж больно ты прост, Иванушка. Задача тебе задана нелегкая. Обернет нас батюшка кобылицами — и заставит тебя невесту выбирать. Ты смотри-примечай: на моей уздечке одна блесточка потускнеет. Потом выпустит он нас голубицами. Сестры будут тихонько гречиху клевать, а я нет-нет да и тряхну крылушком. В третий раз выведет он нас девицами — одна в одну и лицом, и ростом, и волосом. Я нарочно платочком махну. По тому меня и узнавай.

Как сказано, вывел морской царь двенадцать кобылиц одна в одну — и поставил в ряд.

— Любую выбирай!

Поглядел Иван зорко, видит, на одной уздечке блесточка потускнела. Схватил он за ту уздечку и говорит:

— Вот моя невеста.

— Дурную берешь! Можно и получше выбрать!

— Ничего, мне и эта хороша.

— Выбирай в другой раз!

Выпустил царь двенадцать голубиц — перо в перо — и насыпал им гречихи.

Приметил Иван, что одна все крылушком потряхивает, и хвать ее за крыло.

— Вот моя невеста!

— Не тот кус хватаешь — скоро подавишься! Выбирай в третий раз.

Вывел царь двенадцать девиц — одна в одну и лицом, и ростом, и волосом.

Увидел Иван, что одна из них платочком махнула, и схватил ее за руку.

— Вот моя невеста!

— Ну, братец, — говорит морской царь. — Я хитер, а ты еще похитрей меня! — И отдал за него Василису Премудрую замуж.

Ни много, ни мало прошло времени, стосковался Иван по своим родителям, захотелось ему на святую Русь.

— Что же ты не весел, муж дорогой? — спрашивает его Василиса Премудрая.

— Ах, жена моя любимая, видел я во сне отца с матерью, дом родной, сад большой, а по саду детки бегают. Может, то братья мои да сестры милые, а я их наяву и не видывал.

Опустила голову Василиса Премудрая.

— Вот когда беда пришла! Если уйдем мы, будет за нами погоня великая. Сильно разгневается морской царь — лютой смерти нас предаст. Да делать нечего — надо ухитряться.

Смастерила она трех куколок, посадила по углам в горнице, а дверь заперла крепко-накрепко. И побежали они с Иванушкой на святую Русь.

Вот утром ранехонько приходят от морского царя посланные — молодых подымать, во дворец к царю звать.

Стучатся в двери:

— Проснитеся, пробудитеся! Вас батюшка зовет.

— Еще рано, мы не выспались! — отвечала одна куколка.

Час прошел, другой прошел.

Опять посланный в дверь стучит:

— Не пора-время спать, пора-время вставать!

— Погодите. Вот встанем да оденемся, — отвечает другая куколка.

В третий раз приходят посланные.

Царь-де гневается, зачем они так долго прохлаждаются.

— Сейчас будем, — говорит третья куколка.

Подождали, подождали посланные и давай опять стучаться. Нет отзыва, нет отклика.

Выломали они дверь. Глядят — а в тереме пусто. Только куклы по углам сидят.

Доложили про то морскому царю. Разгневался он и послал во все концы погоню великую.

А Василиса Премудрая с Иванушкой уже далеко-далеко. Скачут на борзых конях без остановки, без роздыху.

— Ну-ка, муж дорогой, припади к сырой земле да послушай, нет ли погони от морского царя?

Соскочил Иван с коня, припал ухом к земле и говорит:

— Слышу я людскую молвь и конский топ.

— Это за нами гонят! — говорит Василиса Премудрая и оборотила коней зеленым лугом, Ивана — старым пастухом, а сама сделалась кудрявою овечкою.

Наезжает погоня.

— Эй, старичок, не проскакал ли здесь добрый мо́лодец с красной де́вицей?

— Нет, люди добрые, — отвечает Иван. — Сорок лет как пасу я на этом месте, — ни одна птица мимо не пролетывала, ни один зверь мимо не прорыскивал.

Воротилась погоня назад.

— Царь-государь! Никого мы в пути не наехали. Видели только — пастух овечку пасет.

Разгневался морской царь, закричал громким голосом:

— Эх вы, недогадливые! Скачите вдогон. Привезите мне овечку, а пастух и сам придет.

Поскакала погоня царская. А Иван с Василисою Премудрою тоже не мешкают — торопят коней. Полдороги позади лежит, полдороги впереди стелется.

Говорит Василиса Премудрая:

— А ну, муж дорогой, припади к земле да послушай, нет ли погони от морского царя?

Слез Иван с коня, припал ухом к земле и говорит:

— Слышу я конский топ и людскую молвь!

— Это за нами гонят! — говорит Василиса Премудрая.

Сама сделалась часовенкой, коней оборотила деревьями, а Иванушку — стареньким дьячком.