А дочка ему:

— Ну, что за беда! Жених обрученный — не муж венчанный. Я за этого пойду. Этот, видать, побогаче.

Так и сделалось.

У Ивана не пиво варить, не вино курить. Слуги из огнивца все приготовят.

Поехали к царю, сыграли свадьбу — всем на диво.

А после свадьбы зовет Иван тестя к себе — «погляди, мол, как мы живем».

Поехали всем поездом. Царь дивуется.

Что поделалось! Дико место было, а теперь город стоит. Хитрый ты человек!

Ну вот, проводили молодые гостей со двора и остались парочкой в своем домку жить.

Живут-поживают, горя не знают, а молва про них по всему свету идет. И на коне скачет, и на корабле плывет — и дошла под самый под конец до старого жениха.

Обиделся он, сейчас собирает войска. На корабль посадили, пушки зарядили — плывут.

Приплыли — стали вкруг царского города.

Посылает заморский прынц бумагу царю:

— Отдавай дочку! А выдана — дак биться будем!

Царь скорей посла к зятю.

— Приезжай, зять любезный, — беда!

Тот приезжает.

— Что такое подеялось?

— Да вот, зятюшко, помоги ты мне своей хитростью. Надо бы мне войска прибавить.

А зять только усмехается:

— Да на что прибавлять-то? И так много! Выгоняй-ка, тесть, всю силу поле да вывози сороковки с вином. Только нам и надобно. Справимся.

Послушался царь. Войска вывел и вино вывез.

Тут приезжает сам Иван, крестьянский сын, по прозванью Репников.

— Ну, братцы, — говорит, — пейте вино, веселитесь да кричите ура!

А сам ударил кремешком об огнивце, кликнул своих молодцов да и велел на заморское войско туману напустить, чтоб само себя било, а людям не вредило.

Эти пьют, веселятся, ура кричат, а те друг дружку колют. Так и перекололи один одного.

Утром пошел Иван с тестем по полю. Царь идет, радуется — на веках такого не бывало: все неверное войско перебито, а свое цело-невредимо, только что не особо тверезое. Эдак — с похмелья — пошатывает.

Воротился Иван домой с большой победой. А жена думает: «Что такое? Какие это у него хитрости! Надо узнать».

Стала она его допрашивать да упрашивать…

Как ни подбивается, он все молчит. Она с другой стороны подъехала: давай мужа вином поить.

— Выпей, — говорит, — голубчик! С устатку-то не грех…

Поила, поила да и напоила допьяна.

А как повалились они спать, подкатилась она ему под бочок и просит:

— Скажи да скажи! Ведь я тебе не чужая!

Иван тверезый-то молчать горазд, а пьяный-то говорить горазд. Не удержался он, проговорился спьяна — обсказал все, как есть, и огнивце показал.

Жена слушает и только ахает.

А когда заснул Иван, взяла она да и вытащила тихохонько у него огнивце.

Сходила в город, велела приготовить другое огнивце, точь-в-точь, как старое. Фальшивое мужу в карман положила, а настоящее себе прибрала.

После того написала старому жениху письмецо: «Надоело мне с мужиком сиволапым жить. Приходи брать меня да войско небольшое приводи. А большого не надобно!»

Прынц сейчас войска наряжает, а к царю посла шлет.

— Отдавай дочку или на поединку выходи!

Царь по-старому зовет на подмогу Ивана. А Иван по-старому команду дает:

— Войска выводи да вино вывози!

Пьет войско, песни поет, а Иван огнивце вынимает. Шорнул раз, шорнул другой — ничего не действует. Сменено огнивце.

Напали прынцевы солдаты на царевых — пьяненьких — и всех перекололи.

Что будешь делать?

Говорит Иван тестю:

— Ну, тестюшко, царство твое прожжено. Подавайся ко мне.

Побежали они в Иванов город, на репище, а жена завидела их с башни и сейчас кремешком об огнивце шорнула.

Ниоткуда взявши, явились перед ней двое. Кажись, немного, да могут много.

— Что прикажешь делать, хозяюшка?

— Вон того молодца обратите в жеребца, а меня вместе с кроватью отнесите к старопрежнему дружку — за море!

Не успела мигнуть, а уж где была, там ее нет. Очутилась на новом месте — в прынцевом дворце.

А Иван жеребцом обратился.

Хорош жеребец: глаз огненный, кажна шерстинка что серебринка, повод шелковый, узда золоченая.

Смотрит на него тесть, глазам не верит, а зять-жеребец говорит ему:

— Что ж, тесть, садись на меня, бери повод в руки. Побегу я жену искать. Уж на что я хитрый был, а она и того хитрей. Мало что в разор разорила, еще жеребцом оборотила.

Сел царь в седло, и поскакал конь. Скакал, скакал, ажно в уши воет.

Цельное море кругом обогнул, прискакал к прынцеву парадному крыльцу и сгорготал.

Проснулся прынц, выглянул на парадное крыльцо.

Видит: стоит лошадь бравая, а на ней седой старик сидит.

— Ты почто мне в ночное время покою не даешь?

— Помилуйте, ваше сиятельство. Это не я. Это лошадь. Принесла меня к вашему крыльцу да и стала. А мне с ей не совладать — слаб я.

Прынц говорит:

— И то правда. На что старику такая лошадь? Отведите ее ко мне на конюшню. А деду дайте пятьдесят рублей денег и гоните со двора.

Слуги взяли жеребца, старого царя взашей вытолкали и про пятьдесят рублей забыли.

Пошел старик в рощу, сел на пенек, давай плакать.

— Вот, — говорит, — зятюшка, уходили нас с тобой злые люди.

А прынц приходит к прынцессе и говорит:

— Душечка, погляди в окно, какую я лошадь купил.

Поглядела она и всполохнулась.

— Это ты не лошадь, это ты беду себе купил. Ведь это мой прежний муж — Репников Иван. Прикажи его, государь, удавить или заколоть, а не то худо нам будет.

Вот ведь какая баба! Удавить — говорит!

А прынц — ничего, согласен.

— Отчего же? — говорит. — Это в наших руках. Сделаем.

Позвал он конюхов, отдал им такое приказание.

Те — рады стараться. Сейчас лошадь в кольцо подернули, аж ноги до земли не дотыкаются.

Давится лошадь, уж и смерть глазами видит. А в тое время пришла на конюшню девушка — сена коням подбросить.

Видит — эдакая лошадь хорошая зря помирает, и пожалела — отпустила цепь.

Отдышалась лошадь и говорит ей человечьим голосом:

— Коли уж ты меня пожалела, де́вица, — сделай, как я прошу. Чует мое сердце, сейчас колоть меня придут. Так ты уж подвернись как-нибудь и крови моей в чашечку нацеди. А вечерком поди, вырой перед прынцевым окошком ямку, в ямку кровь мою вылей и землицей прикрой. За ночь вырастет перед окошком яблонька и яблочки на ней поспеют. Ты верхнее яблочко-то сорви и разломи — увидишь там перстенек. Надень его на палец, будешь невеста моя. А коли прикажет царевна дерево срубить — ты первую щепу подбери и в озеро брось. Увидишь, что будет.

Девушка видит, что лошадь не простая, — простые-то по-человечьи не говорят, — и обещалась.

— Все, — говорит, — сделаю. Как вот сказано, так и сделаю.

— Ну, — говорит конь, — смотри же! А то уж слышно — идут!

И вправду, чуть сказал, привалило в конюшню народу. Закололи коня и назад ушли. А девушка крови в чашечку нацедила и в ямку вылила.

Выросла на том месте яблонька, а царевна как увидела ее, так и приказала срубить и сжечь.

Сожги яблоньку, — да не всю. Девушка-служаночка первую щепу подобрала, на озеро снесла и в воду кинула. А на том озере много всякой птицы было — гуси, утки, лебеди. Плавают, ныряют, купарандаются.

Вот щепина-то поплыла, поплыла, до середки дошла, да и оборотилась гусем златоперым. Оборотилась — и ну всех гусей-лебедей гонять. Те крехчут, гогочут, крылами хлопают. А он их так и гвоздит. А в тое самое время прынц по саду гулял. Услыхал он на озере шум, кряк, и пошел на берег.

Стал на песочке, смотрит, удивляется. Что за гусь такой? Перо золотое, глаз огневой, хорош гусь! Только драчлив больно — всю птицу разогнал.

Прынц и думает:

«Ну-кася! Надо этого гуся поймать».

Снял он портки, положил на травку и полез в воду за гусем.

Он за гусем, а гусь от него. Он за гусем, а гусь от него. Манил, манил и заманил на другой бережок. А сам крылья распустил — и назад, туда, где прынцевы портки лежали. Забрал их в лапы и полетел. А в тех портках, в кармане-то, огнивце спрятано было.