— До обеда дожить бы, — пробормотал Рамиль, который играл мента. Также участвовали Райко и Баранова, которая с Лихолетовой и Гаечкой пела.

Уроки тянулись долго и безрадостно. Первая — география, бесконечная, как пустыня Сахара, как сибирская тайга, как запас нефти в Персидском заливе.

Дожить бы до шестого…

Вторая литература. Даже Вера, после встречи с которой у меня улучшалось настроение, не оказывала целительного эффекта.

Алгебра, английский, физика.

И, наконец, физра, на которой физрук в шутку сказал, что если он ни разу не улыбнется на нашем шоу, то до окончания девятого класса заставит нас на каждом уроке бегать кроссы — за отнятое личное время.

Да, для них это было отнятым временем, мы их утомили за учебный год, и они уже ждут лето, чтобы от нас избавиться. Наверное, только Илона Анатольевна пойдет с удовольствием, она обладала редкой эмпатией и понимала, что в таких выступлениях — все мы. Мы готовились, старались, и нас нужно поддержать.

Одно было понятно: никто не рассчитывал смеяться, все, кроме англичанки, собирались отбывать срок. Если насмешим такую публику, значит, представление удалось.

На физре Витюша Аркадьевич, скотина рыжая, угрозу свою выполнил: погнал весь класс бежать три круга по большому стадиону. А поскольку чуть раньше он сказал, из-за кого такое наказание, Попова, Белинская и Семеняк устроили бойкот и ушли с урока.

Было обидно и очень хотелось всунуть в какую-нибудь сценку зловредного физрука. Зато отвлеклись немного, взбодрились и разозлились. Правда, вспотели, ну ничего, пусть физрука благодарят за газовую атаку, которую устроит десяток потных подростков!

Еленочка ждала нас возле подсобки, выдала вещи. Мы разобрали свои. Памфилов спросил растерянно:

— А переодеваться где? Сразу или потом?

Кабанов хлопнул его по спине:

— Ден, не тупи! Жеребьевка же будет. Если они первые, переоденемся потом.

Подошли девчонки, и Гаечка пожаловалась:

— Виктор Аркадьевич нас до полусмерти загонял! Зачем он так?

Еленочка пожала плечами.

— Никто же его не заставлял нас смотреть! — возмутилась Лихолетова.

Она еще раз пожала плечами. Видимо, его именно заставили. Остальные отказались.

Следом за ней мы направились в кабинет биологии, там уже прохаживался дрэк, ему, наоборот, было любопытно, что мы напридумывали, его глаза горели. Ден прошелся вдоль доски, оценил свободное пространство, почесал в затылке и вынес вердикт:

— Места очень мало, надо сдвинуть парты. — Он глянул на дрэка. — Вы не переживайте, мы потом на место все вернем.

— Делайте что хотите, — устало проговорила Еленочка, опускаясь на учительский стул.

— Где будет стол жюри? — спросила Баранова.

Мы засуетились, освобождая пространство возле доски. Сдвинули три стола для судей, поставили их подальше, у стены напротив доски. «Вэшкам» места не оставили, чтобы они присели.

Вошли Верочка и огромная Инна Николаевна. Математичка со скучающим видом уселась в середине судейского стола, Верочка подошла ко мне. Вот теперь целительный эффект возымел действие! Я наполнился уверенностью, что все будет замечательно.

— Паша, мне Сергей сказал, что посоветуется с тобой насчет окон… — прошептала она. — Там цены ужасные. Что ты решил? Может, поставим те окна, которые попроще? Ты ж двухкамерные заказал, сто долларов — это фантастическая сумма!

— Пятьдесят, — улыбнулся я. — Вера… Ивановна. Если делать, то хорошо. Летом отдыхающие все окупят, не переживайте. Вам уже ванную комнату делают, так что скоро новоселье!

— Не знаю, как благодарить…

— Только судите честно, пожалуйста…

Илона Анатольевна пришла со своими галдящими «вэшками», всего шесть человек, не то что нас — целая толпа. С собой у них были только школьные сумки, никаких костюмов и декораций.

Альфа «вэшек» Аня запорхала по кабинету, принялась рассаживать учителей, облизывая каждого. Гаечка наблюдала за этим морщась.

Последним пришел физрук, демонстративно зевнул, занял место с краю, возле директора. Таня достала из потрепанной сумки картонки с оценками, разложила на столах. Все по-серьезному, прямо как в настоящем КВН! После нашего выступления они будут поднимать таблички с оценками, да не пять баллов, а целых десять!

— Спасибо, — улыбнулась Илона Анатольевна.

Наши оцепенели, ощетинились, напряглись. Так дело не пойдет. Сейчас начнут все ронять, тушеваться и забывать текст, а когда чувствуется натянутость, юмор кажется фальшивым. Если поёшь разухабистую частушку, весь зажатый, какой бы заводной она ни была, не смешно. Потому я собрал наших в кучку и погнал в коридор.

Внушение не подействует, оно начинает работать только на следующий день. Но как-то надо их завести, а то только Лихолетова бодра и весела, это ее постоянное состояние.

— У кого-то с собой есть молоко? — спросил я.

Ребята захлопали глазами.

— Скиснет от ваших лиц. Ну е-мое, вы же не на суде. Тут наши учителя, и совершенно некого стесняться. Любую лажу можно обсмеять, и это будет не неловко, а смешно. Мы пришли сюда подурачиться. Выходим — и дурачимся, а не изображаем. Ден, ну ты-то чего? Просто будь собой.

Рамиль криво усмехнулся и проговорил с кавказским акцентом:

— Труба шатал, портфель вертел!

— Вот! — улыбнулся я.

Памфилов передернул плечами и выдал:

— Бежал шакал, в трубу нас… устал.

Донеслись смешки. Гаечка подхватила:

— Не надо тут поганых врак, то не шакал был, а собак!

— Прекрасно, дай пять! — Я хлопнул Гаечку по ладони. — Мы любим ржать? Ну? Громко!

— Да! — грянули все, я хлопнул в ладоши и выдал экспромт на мотив военной речевки:

— Мы пришли сюда поржать, будем смехом заражать!

В коридор выглянула злая Еленочка.

— Чего орете? Уроки у второй смены, быстро в класс!

— Погнали! — воскликнул я, оглядев повеселевших друзей. — Помните? Смехом заражать! Рассмешить физрука — это вызов!

Теперь все точно должно получиться!

Глава 20. Остаться должен кто-то один

Первым выпало выступать «вэшкам», которые не тряслись от страха, а, напротив, пылали гневом праведным. Пока мы компактно размещались возле отодвинутых столов, четыре их девчонки повязали на глаза разноцветные повязки: синюю, фиолетовую, красную и оранжевую, и я понял, что будет дальше. Получается, все девчонки у них, а парни у нас.

Впереди встали Аня с Таней, а будущие ниндзя-черепашки построились за их спинами, эта четверка не блистала талантами, две девчонки занимались танцами, а малышки Голышева и Токмакова — акробатикой. И я снова понял, что воспоследует, скрипнул зубами.

Подождав, пока учителя будут готовы внимать, Аня сделала шаг вперед и сказала:

— Здравствуйте. Сейчас мы покажем наше приветствие. В субботу мы получили вызов, и у нас не было времени, чтобы хорошо подготовиться. Потому костюмов и спецэффектов, как у параллельного класса, который уже две недели готовится, у нас нет. Но вы же можете представить, да?

— С-сучка, — одними губами прошептала Саша.

Ну да, хитрая змеючка, в изворотливости ей не откажешь: сумела нас выставить в невыгодном свете. Типа у нас большое преимущество, а мы бедненькие, так что давайте, жалейте, накидывайте очки.

— Начинаем! — объявила Аня и обратилась к учителям: — Представьте, что на нас безразмерные футболки, кепки, сдвинутые набок, и широкие рэперские штаны.

— Рэп — кал, — скривился Мановар.

Прошлый я считал так же. Взрослый я понимал, что корни подобной вражды там же, где и у войны районов — в стволе головного мозга, ответственного за инстинкты, а музыка — маркер в системе распознавания свой-чужой. Чужой? Его надо изгнать с нашей территории. Нет плохих музыкальных направлений, есть бездарные исполнители, а то, что не нравится лично нам, не говорит о том, что это что-то действительно негодное.

— Йоу, — воскликнула Аня и сделала шаг вперед в разболтанной рэперской манере и, размахивая руками и приседая, начала читать рэп: — Йоу, с вами команда «Макс и мум» и те, с кем мы спасаем мир! Кто тут любит рэпчик и весёлый драйв? А-а?