— Дорогие зрители, у нас нет нескольких важных участников и декораций. Яна Баранова, назначаю тебя временно исполняющей роль мелкого гопника.

— В смысле — мелкого? — не поняла Янка.

— Вот такого. — Ден указал размер, оскалившись.

Класс грянул смехом. Дылда Баранова, которая выше всех учителей, кроме гигантеллы-математички, приложила ладонь к груди, но ничего не сказала, вышла к доске, встала на корточки, натянув на колени длинную юбку-плиссировку и пробасила:

— Ну о,кей, я мелкий гопник, что мне делать?

Памфилов показал ей рукописный сценарий, Баранова прыснула смехом, класс приготовился хохотать, и тут открылась дверь, и в класс вошел директор, округлил глаза.

Ден сказал извиняющимся тоном:

— А мы тут к КВНу готовимся…

Дрэк махнул рукой, потом опять махнул, но — глядя на меня и делая приглашающий жест. Я развел руками — ну да, блатной я, блатной — и удалился на приватную беседу вслед за Геннадием Константиновичем.

Когда дверь за моей спиной закрылась, дрэк сказал:

— У меня для тебя хорошие новости. Есть электропекарный шкаф… — Он достал листок с записями характеристик оборудования, надел круглые очки. — ЭШ-3М, за него хотят 200 000 рублей, электропечь КЭП-400, 300 000, тестомес 100 000. За все хотят 350 долларов. Я понимаю, что сейчас ты ничего ответить не сможешь. Посоветуйся со взрослыми и позвони вот по этому телефону.

— Круто! Спасибо! С меня торт!

Директор пожал мою руку и удалился бодрым шагом, оставив мне листок с характеристиками оборудования. Причем написано там было гораздо больше, чем он озвучил. Три секции у шкафа, тележка какая-то у КЭПа… надеюсь, Вероника поймет, о чем речь.

Но одно потянет за собой другое: достаточно ли будет электричества в общаге, чтобы это все работало? Может, придется снимать помещение с большей выделенной мощностью? Сколько сейчас выделяется на общагу? Надо разбираться в вопросе.

За дверью в кабинет русского языка раздался взрыв хохота — началась презентация домашнего задания. Поющего Петровича играла Лихолетова с громким и мегапротивным голосом.

Улыбаясь, я вошел в класс. Как там в рекламе, которая еще не вышла?

И пусть весь мир подождет.

Что такое выходной? День, когда человек избавлен от забот, связанных с профессиональной деятельностью. Получается, выходных у меня не бывает. Либо же ими можно считать дни в школе, потому что учеба дается мне легко и я отдыхаю.

Вчера, в пятницу, после школы я на мопеде сгонял к Лялиным, забрал свою часть выручки и торт для Димонов, эдакий инь-янь, половина белая — типа Минаева, половина черная. Это был мой подарок, плюс по штруделю им домой, ведь родители у них совсем небогатые, и парни, торгуя на рынке по выходным, хотя бы получили возможность питаться полноценно. Ну и заодно обрадовал Веронику, что нашел пекарский шкаф и тестомес. Она чуть в обморок от счастья не упала: даже еще мечтать об этом не начала — и тут на тебе! Конечно же, она согласна участвовать в расширении производства! Тем более, эти деньги кондитерская заработала за два дня.

Получив от нее добро, из телефона-автомата я набрал директора. Сказал, что оборудование нужно как можно скорее. Он велел перезвонить через полчаса. Заглянув на участок, я сказал Сергею, что с электричеством пока непонятки, пусть работает с генератором, и снова набрал дрэка, который озвучил, что забрать шкафы и тестомес можно в субботу до обеда либо в любой будний день, лагерь находится в курортном селе, это пятьдесят километров от города и примерно час езды, территория лагеря закрытая — кого попало туда не пустят, то есть Геннадий Константинович, которого там знают, должен меня сопровождать.

В будни я учусь, а директор работает, следующей субботы ждать долго, а значит, оптимально все провернуть в эту субботу, то есть завтра. И теперь я попросил дрэка подождать полчаса, а сам позвонил Завирюхину, поинтересовался, свободны ли с утра грузовик и манипулятор. Оказалось, что свободны лишь до одиннадцати. Я сложил два и два и договорился с Завирюхиным на семь утра, назвал свой адрес, куда должны подъехать машины.

Как же был удивлен дрэк такой скоростью! Он аж ушам своим не поверил и переспросил, а потом икнул, и голос стал недовольным — не хотелось ему ехать со мной в такую рань, но груздем он уже назвался. Так и договорились. Остался вопрос, как затащить тяжеленные шкафы в комнату общаги, но ответ у меня был готов.

В итоге пришлось вернуться к Веронике и сказать, чтобы в районе одиннадцати кто-то дежурил на месте и открыл дверь.

В шесть я поехал на тренировку, ну а после — качать Димонов!

Гаечка песню для КВНа так и не переделала, сказала, что у нее творческий затык, мы поздравили именинников, поели сладкого — и вот уже пора по домам.

Следующий день рождения Гаечки, 13 апреля, потом — у Ильи, и для него хотелось сделать что-то грандиозное, благо еще неделя есть на раздумья. Затем — Наташкин праздник, 27 апреля. Тоже нужно поскрипеть мозгами. Семнадцать лет все-таки, остается годик до совершеннолетия.

Везет же! Это развязало бы мне руки, но ждать еще три года.

И вот я слоняюсь у подъезда в семь утра, зеваю и ежусь. День заметно прибавился, солнце уже взошло, но на город опустился туман, потому серо, зябко. Местные алкаши, ищущие третьего, на меня с интересом косятся, а у меня в рюкзаке кругленькая сумма, рубли и баксы вперемешку.

Я достал часы из рюкзака: грузовик опаздывает уже на шесть минут, а манипулятор должен ждать нас на заправке при выезде из города.

Правильно ли я поступаю, покупая то, что точно не пригодится в ближайшее время? Однозначно, ведь такой возможности может больше не представиться. Пекарное оборудование новое стоит тысячи три долларов, мне оно достается за триста пятьдесят — о чем тут думать? Даже если использоваться будет что-то одно, я рассчитываю на рост производства, и еще один шкаф точно не помешает. В конце концов, поработает как полочка для пирожных, в комнате ничего такого нет, выпечка расставлена на подоконнике, столе и застеленных клеенкой досках, а это непорядок, потому что в общаге водится живность в виде тараканов.

Где ж грузовик? Десять минут опоздания… Может, все накрылось медным тазом, например, машина поломалась или водитель проспал/запил, и зря я жду? Рано радовался, что все сложилось так гладко.

Машина не ехала, я расстраивался все больше. Не утешало даже, что из-за нерадивого водителя сегодня намечается выходной. Когда прошло шестнадцать минут, наконец туман разрезали два оранжевых луча фар и, не въезжая во двор, припарковался тентованный «Камаз».

Я рванул к нему, влез по ступеням, открыл дверцу… и обнаружил за рулем Завирюхина.

— Чего глаза таращишь? Садись — поехали, — проворчал он, подождал, пока я усядусь, и ударил по газам.

После минутного молчания Завирюхин пожаловался:

— Водитель новенький вчера договорился взять технику в аренду, а сегодня не приехал! Телефона у него нет, пришлось самому ехать.

— А манипулятор? — спросил я с замирающим сердцем.

— Тот ждет, — уверил меня директор заводика ЖБИ, — наверное, изматерился весь. Нам же еще в одно место заезжать?

— Ну да.

— Держись — погнали!

Пока гнали по пустой дороге, я мечтал о мобильных телефонах. И чтобы не как в Москве сейчас — они есть у единиц и все равно толку особо нет, а как в будущем, когда они у всех. Если человек задерживается, можно позвонить и узнать, что случилось.

Всю дорогу Завирюхин ругал работников, да по кругу, и разными словами. Жалел, что запрещена порка, уж она-то порядку бы добавила.

Дрэк тоже ждал, злющий, как черт. Собрался обрушиться на Завирюхина с нравоучениями, что так дела не делаются, но тот обрушился на него и рассказал то, что я уже слышал, что работник пропал. Дрэк сразу сменил гнев на милость и поведал, что он давно понял: местных нанимать нельзя! Вот северян — да, а местные ничего не делают, а денег хотят.