Не дожидаясь вопросов, он сказал:

— Про Мановара знаете, да? А меня пасли.

— И кто на нас наехал? — спросил Илья, покосился на Илону Анатольевну, проходящую мимо с журналом.

— Меня пасли Москва, Шипа и Красюк. На Мановара напали они же и Силин.

— У Силина рожа разбита, — радостно поделилась Гаечка.

— У Красюка вообще расквашена, он потому в школу не пришел, — сказал Ден.

Рамиль ударил кулаком по ладони и воскликнул:

— Ай да Мановар! А девки?

Ден развел руками.

— Я не в курсе. На Егора весь класс зуб точит, там девки верховодят, как я понял. Две отличницы, АняТаня. Самим мараться западло, они тупых подговаривают, в уши им гадят. Ну и старшеклассники подключились, в десятом до фига отмороженных баб. Мне за Лику волнительно, она же с нами, и ее за это могут наказать! Мановар — парень, он может за себя постоять, а Лика… Ей же еще год с этими утырками учиться!

Однозначно, Дену нравится моя сводная сестра, но девочки постарше редко выбирают ровесников. Снова пришла мысль о Вере, и я отогнал ее. Ну вот опять! Так хорошо получалось не думать о ней, это все весна виновата.

— Надо что-то решать, — подытожил я и честно признался: — Вот только ситуация с девочками-инициаторами конфликта загоняет меня в тупик. Что с ними делать? Как-то не улыбается их бить, хотя знаете что? Когда спецназ уничтожает террористов, в первую очередь отстреливают женщин.

— Почему? — удивился Илья.

— Откуда знаешь? — спросил Кабанов.

— Так пишут в инструкциях по обезвреживанию террористов. Потому что женщины самые непредсказуемые и отмороженные, — ответил я. — Но мы не спецназ. Приличному человеку женщин бить нельзя.

Мы двинулись к кабинету химии на третий этаж, где нас ждали Димоны и Рамиль. Отойдя к окну в коридоре, Ден рассказал то, что мы уже слышали. Все посмотрели на Гаечку, которая побледнела и закусила губу — типа вот у нас есть девушка, она с себе подобными лучше разберется.

— Нет! — пресек я неродившееся предложение. — Саша — нормальный человек, честный, к тому же она единственная девушка-боец. Шипа и Москва — отмороженные здоровые кобылы, ей с ними не о чем говорить. Да и не с ними нужно разговаривать.

— И что делать? — растерянно спросил Минаев. — Все смотрят косо, шипят в спину. Я уже отвык.

— В субботу стрелка, — выпалил Рамиль, — вы не слышали, что ли? Припугнем, и все затихнет.

— Я к Райко подсяду, — шепнул Кабанов. — Сработаю разведчиком, прикинусь, что мы с вами поссорились. Если это он воду мутит, я выясню…

Мимо как раз проходил Петюня с Плямом, Памфилов сделал зверское лицо и толкнул Санька.

— Офигел совсем?

Кабанов обалдел от неожиданности, но сообразил, что Ден ему подыгрывает, и сказал:

— Ну и пошли вы! — И гордо зашагал за Райко, сел с ним за парту.

И снова звонок. Если ждешь его, кажется, он не звонит целую вечность, а когда не нужен — пожалуйста! Теперь надо пережить нудную химию, ответить химичке и думать, что делать дальше.

На большой перемене мы, как водится, пошли перекусывать в столовую за наш столик возле колонны. Раньше тут были только малообеспеченные, которые питаются бесплатно, но мы задали тренд, и ходить в столовую стало модно — типа могу себе позволить. Что примечательно, наш столик никогда не занимали. Кабанов и Райко еще не пришли, я купил себе ватрушку с компотом и прислушивался, присматривался. Вон восьмиклассники смотрят — с завистью и уважением. Вон Бузя машет рукой, а вон Света улыбается от уха до уха. Она одна, одноклассники сторонятся ее.

Старших нет. Ни одного человека нет! Зато две принцессы, Аня и Таня, встали в очередь за мелкотой, купили себе по компоту и пристроились за столик, где доедала Желткова. Они жили очень бедно, и единственное, что могли себе позволить — копеечный компот. Как только Любка ушла, девчонки заговорили. Я поймал взгляд Ани, которая слыла первой красавицей класса — она отвела глаза.

— За мной не ходить, — сказал я своим, — я сейчас.

На мое место встала Алиса. Гаечка открыла рот для вопроса, но не стала ничего спрашивать. Я сразу не пошел к Ане и Тане, купил по кексу и только тогда приблизился к их столику, положил им угощение.

— Привет. Можно к вам?

Принцессы округлили глаза: Аня — светло-голубые, Таня — такие черные, что не видно зрачка. Секунд десять они таращились молча, потом Аня съязвила:

— Павлик Мартынов, почти Морозов. По-моему, твой столик там.

Бледная, русоволосая, с двумя растрепанными дульками на голове, безбровая — и почему она считается первой красавицей? Я бы пальму первенства отдал рослой Татьяне, похожей на красивую узбечку.

— Поговорить надо, — улыбнулся я, сплетя пальцы.

— Да? — деланно удивилась Аня. — И о чем же?

— О Красюке и Силине, — продолжил я, все так же улыбаясь, взял паузу, чтобы подождать, пока изменятся их лица. — И о Мановаре.

— Мы тут при чем? — без уточняющих вопросов выпалила Аня.

Я ответил:

— При том, что Силину, Красюку и прочим… не слишком эрудированным личностям все равно, что нашего Памфилова назначили капитаном команды КВН. Они услышали бы раз об этом и забыли. Так понятно?

Девчонки снова переглянулись, я продолжил другим, более официальным тоном:

— «В» класс. Самый умный, самый дружный, две отличницы, никаких стремных прецедентов. И вдруг, ничего вам не предложив, поганым и недостойным «бэшкам», где один сброд, велели готовиться к КВНу. Если кому-то и обидно, то только вам. Вашим парням это по барабану.

— Ну а мы-то тут… — проговорила Таня уже менее уверенно.

И снова я начал издалека, надеясь повлиять на них уговорами, а не внушением, все-таки подавление воли человека в собственных интересах — это нехорошо.

— Одна девушка обиделась на меня очень сильно, но не могла и не хотела делать мне гадости сама. Тогда она накапала на мозги своему парню, причем обманула его, а он спровоцировал войну район на район. А девушка вроде как ни при чем, когда у других головы трещат. Но на нее вышли и парню по ушам надавали.

— Ты это к чему? — без уверенности, косясь на подругу, спросила Аня.

— К тому, что вы незаметно вкладываете свои идеи в головы незамутненных одноклассников и даже старших, Москва ж с вами дружит, да? И они преследуют моих друзей, — отчеканил я холодно и сразу смягчился: — Давайте так. Вы хотите делать КВН, и вам обидно, что этим занимается наша мафия. К тому же это не мы вызвались, а нас тупо назначили.

У Ани глаза полыхнули гневом — ага, попал!

— Давайте решим наш спор. В понедельник соберем учителей и — наше приветствие против вашего. Чье покажется смешнее, того и правда. Согласны? Но если проиграете, чтобы никаких подковерных интриг. Нам совершенно незачем воевать, ведь мы будем учиться в одном классе. Но если уж придется, то чем закончилось противостояние с заводскими, вы знаете.

— Увы, — уронила Таня, но спохватилась и прижала уши.

Аня слушала внимательно, и в голове у нее щелкали кнопки калькулятора — она анализировала ситуацию и пыталась высчитать оптимальное решение. Я был почти уверен, что за народным гневом стоит именно она, причем даже если прижать к стенке исполнителей, они на нее не укажут только потому, что не догадаются, что стали жертвами манипулятора.

— Ладно, — сморщила нос Аня и посмотрела на подругу. — В понедельник. После шестого урока.

— Учителей я соберу. Или хотите сами?

— Сами, — припечатала Аня.

— Ну вот и хорошо. — Я подвинул им кексы. — Это вам. Не побоитесь брать из рук врага?

Аня усмехнулась и придвинула к себе блюдце, Таня сделала так же.

— Люблю умных оппонентов, — польстил им я и удалился.

Никакого внушения, никакого насилия, дипломатия в чистом виде. Осталось придумать, как примирить Мановара с нападавшими. Скорее всего, Егору придется кого-то побить.

Когда я вернулся, за нашим столиком уже сидел Кабанов.

— Петюня ни при чем, — отчитался разведчик.

— Хорошая работа, Штирлиц, — оценил я. — В понедельник мы и «вэшки» показываем учителям «домашнее задание» из КВН.