— Меня ждёшь? — спросил я.

Дух снова качнулся, и я посчитал это утвердительным ответом… конечно, я мог ошибаться, и мои интерпретации были высосаны из пальца. Но это было хоть что-то!

— Жаль только мы поговорить не можем, — сказал я.

Дух опять качнулся и вдруг медленно поплыл к нашему лагерю. Это было плохо! Очень плохо!

— Стой! — крикнул я ему, но дух никак не среагировал на мой призыв.

— Стой, собака бестелесная! — крикнул я и устремился за ним следом. А что мне ещё оставалось делать?

Попытки проверить его на предмет маны результата не дали. Её у него не то что бы не было. Я вообще не мог его нащупать. Его как будто вообще не существовало!

— Не смей трогать никого из наших, понял? А не то я твою призрачную задницу разорву на тысячу маленьких призраков! — крикнул я, но ледяной призрак ожидаемо никак на мои слова не откликнулся.

Наши увидели, что происходит нечто странное. Я быстро возвращался почти бегом и периодически выкрикивал что-то непонятно кому, потому что они с такого расстояния никого не видели.

— Стой сука! — уже проорал я, когда призрак направился прямо к нашему костру.

Вряд ли плазма или молния могут как-то подействовать на эту тварь, но делать было нечего, и это были единственные средства, что у меня остались. Я уже начал формировать плазменный шар в руке, когда ситуация неожиданно изменилась.

Все, кто был возле костра, уже встали и внимательно смотрели на то, что я делаю, не понимая по-прежнему, что случилось. Когда я начал формировать шар плазмы, Амина создала огонь и готова была послать его вперёд, но пока этого не делала, потому что не видела цель.

Остальные тоже изготовились к бою.

И вот именно в этот момент случилось странное. Дух как раз достиг первого лежащего на земле Зоиного мертвеца и нырнул в него, как будто всосавшись внутрь. Это было похоже на то, как если в воздухе висит дым, но резко включили мощный вентилятор, и дым быстро утянуло в вентиляцию.

Вот именно таким образом призрак вселился в мертвеца, потому что как только он вошёл в него, мертвец зашевелился и начал вставать, а Зоя возле костра вскрикнула и выматерилась. Кажется, я впервые услышал мат от этой девочки, но это не точно.

Её реакция была вполне понятна, у неё только что угнали одного из парней. Почувствовав впервые в своей практике принудительный обрыв связи, она испытала сильный шок!

Я вдруг понял, что ледяной дух именно это и собирался сделать. Он хотел занять мёртвое тело! Вопрос «почему» — оставался открытым.

Может, он взял первое встретившееся на пути тело… но ведь меня не тронул, поэтому версия была не очень убедительной. Или ему нужно уже мёртвое тело?

А может быть, дух всё понимает и просто не хочет никого убивать? Но почему? Потому что хочет поговорить?

Как оказалось, да!

Поднявшись на ноги, угнанный мертвец, покачиваясь, некоторое время стоял и тупо на меня пялился. Я не сразу понял, что он делает, но потом дошло, что он пытается открыть рот, чтобы что-то сказать. Мышцы трупа уже одеревенели и если те, которыми он пользуется для передвижения, ещё были в какой-то подвижной форме, лицевые, видимо, совершенно застыли.

Наконец, мертвец выдавил из себя какой-то странный хрип. Я попытался разобрать, что именно он хочет мне сказать, но не понял. Мертвец ещё раз повторил попытку, и я снова не понял, что ему нужно.

Он попробовал ещё два раза и всё безрезультатно. Тогда труп повернулся и зашагал к костру. Зашагал спокойно, видимо, чтобы мы не почувствовали в нём агрессию.

Все стояли и внимательно наблюдали за тем, что происходит, но никто не знал, что всё это означает.

Когда труп приблизился к костру, все разошлись в две стороны, чтобы дать ему сделать то, что он хочет… ну и вообще, держать дистанцию от происходящей непонятной хрени лишним тоже не будет.

Мертвец подошёл вплотную к костру и встал перед ним, вытянув вперёд руки.

— Что происходит? — тихо спросила Амина, когда я подошёл.

— Ледяной дух, про которого нам рассказывали огненные птицы, захватил наш труп и пришёл погреться к костру, — пожимая плечами, ответил я.

— В любой другой ситуации, услышав такое, я бы подумал, что ты бредишь, — сказал Топор, — но в этот раз, похоже, что это правда!

— Вся наша жизнь, это сплошной бред, — усмехнулась Амина, — но зато какой прикольный!

— Приятель, с тобой всё в порядке? — спросил я громко, чтобы призрак понял, что это ему адресован мой вопрос.

Понял он или нет, но никакой реакции не последовало. Я стоял позади него и не видел, что происходит с его лицом. А что-то происходило. Я обошёл вокруг костра и встал с другой стороны, прямо напротив призрака… или ледяного духа… или ожившего трупа… в общем, назвать можно как угодно, только вот яснее его намерения от этого не становились.

Мертвец стоял очень близко к огню. Его одежда начала сначала парить, потому что была промёрзшей насквозь, а потом и слегка дымиться внизу. Было ощущение, что ещё немного, и он просто вспыхнет как свечка.

Но ему, наверное, плевать на носитель. Он, как забрал его себе, наверняка точно так же может и бросить. Сохранность тела его совершенно не волнует.

Встав с другой стороны костра, я увидел, что мертвец постоянно открывает и закрывает рот, видимо, разрабатывая закостеневшие лицевые мышцы. Потом он стал немного мычать, пытаясь прогонять немного воздуха через лёгкие, и даже чуточку задействовал голосовые связки.

Когда я это понял, то всё встало на свои места.

— Он хочет нам что-то сказать, но тело слишком задубело, и он не может заставить его произносить членораздельные звуки, — сказал я.

— Интересно, он сам хочет что-то нам сказать, или его кто-то прислал, чтобы он передал сообщение, — сказала Сирин, и я удивлённо на неё посмотрел.

— Очень хороший вопрос, Сир! Просто великолепный! — с уважением покачал я головой, — ведь, в самом деле, он мог прибыть откуда угодно… и даже не факт, что он тот самый ледяной дух, о котором мы слышали. Возможно, это просто призрак.

— Просто? — чуть не поперхнулась Фая, — просто призрак? А с каких пор призраки, это просто?

— С тех самых пор, когда девочки научились мгновенно отращивать крылья, как у бабочек, и летать, — сказал Топор, — почему тебя удивляют именно призраки?

— Удивляет то, что встречается впервые, — сказал я, — а потом мы к этому привыкаем, и всё кажется понятным до тех пор, пока не встретится что-то ещё из ряда вон выходящее. И тогда мы снова удивляемся.

— Наверное, так и есть, — сказал Топор.

Труп уже начинал попахивать палёным, и я как раз хотел ему сказать, чтобы он всё же отошёл от костра немного, если не хочет потерять это тело, но, видимо, дух и сам это понял.

Он шагнул назад, опустил руки и с хрустом поднял вверх голову, уставив на меня бессмысленные мёртвые глаза.

— Пы-а-а-х-а-а-а-ти… — прохрипел труп.

— Что? — потряс я головой, — прости, приятель, я пока не могу разобрать, что ты говоришь.

Труп и сам остался недоволен тем, что у него получилось, натужно захрипел и вдруг выплюнул в костёр какой-то чёрный сгусток, который там сразу же зашипел.

— Похохити, — проскрипел труп, снова издал громкий хрип, как будто прочищал горло, и повторил снова, на этот раз уже довольно внятно, — помогите… нам…

— Он просит о помощи? — удивлённо проговорила Сирин.

— Кому нужно помочь? — спросил я у духа, — и кто вас обидел?

— Карачун… — проговорил мертвец, и вдруг произошло явление, обратное тому, когда дух всасывался внутрь туловища. Теперь его тянуло куда-то в сторону, он лёгкой дымкой, как будто его кто-то выкачивает наружу, вышел из тела и, извиваясь, полетел в сторону горы.

— Карачун, что-то знакомое! — задумчиво сказал Боря.

— Самый короткий день в году? — сказала Сирин.

— Не только, там всё сложнее, — сказал Топор, — что-то со злыми духами связанное и с холодом.

— Дед Мороз, что ли? — рассмеялась Амина, — а то снегурочки есть, а Дедушки нет!