— А если нет, то что? — спросил Феникс.

— Будем искать другой вариант, — сказал я, — какой пока что не знаю, не спрашивай. Но мои слова остаются в силе. Мы просто так ни на кого не нападаем. Даже если очень нужно и очень хочется. Мы не решаем свои проблемы за счёт других.

— Звучит хорошо, только вот правда ли это? — ухмыльнулся Феникс.

— Так что вы хотите от них? От снегурочек, от горы? Цель какая-нибудь есть? — спросил я.

— Да, — спокойно сказал Феникс, — нужно уничтожить весь этот очаг ледяной магии! Полностью! Под корень!

— А если тебе это окажется не по силам? Есть промежуточный вариант, который вас бы устроил? Так сказать, программа-минимум? — спросил я.

— Нет! — вдруг крикнул Феникс, — они все должны сдохнуть!

И по его телу начали плясать огненные разводы, как будто переливаясь под кожей, а в некоторых местах язычки пламени прорывались наружу. Феникс потихоньку начинал полыхать.

— Ник! — раздался испуганный женский крик, и из-за большой трубы, находящийся у Феникса за спиной выскочила обнажённая женская фигура и бросилась к нему.

Она обняла его и принялась быстро, но нежно гладить по голове, нашёптывая что-то на ухо. Феникс стоял с закрытыми глазами, видимо, пытаясь вернуть себе контроль над телом.

Сначала языки пламени перестали прорываться наружу, а затем и огненные переливы под кожей стали сходить на нет. Через минуту он совершенно успокоился, выдохнул и открыл глаза.

— Я так понимаю, могло бабахнуть? — с непонятной мне радостью сказала Амина.

— Могло, — повернулась к ней Жара, а это, естественно, была она, — вам повезло, что не бабахнуло.

— Может, они и выжили бы, — сказал устало Феникс, видимо, вымотанный этой эмоциональной вспышкой и борьбой с ней, — я ещё не восстановился после дневного взрыва.

— Извини, — сказал я.

— За что? — удивился Феникс, и тут же удивлённо на меня уставился, — о-о-о-о-о-о!

— Ой! — воскликнула Жара и тоже удивлённо на меня взглянула, поняв, что я виновник происходящего.

— За несанкционированное вмешательство! — сказал я.

Да, я прощупал их и увидел, что у Феникса маны вообще мало, возможно, четверть от того, что должно быть, а у Жары где-то две трети. Она потратилась значительно меньше во время дневной атаки. Ну я их и заправил под завязку. Что мне, жалко, что ли?

— Это было опрометчиво, — сказал Феникс, — особенно после того, как я сказал, что запас энергии влияет на силу взрыва.

— Но ты же не собираешься взрываться, верно? Просто нужно аккуратнее вести диалог, чтобы не допускать новых вспышек. Может нам лучше с девушкой поговорить? — сказал я и посмотрел на Жару.

Хотя от Жары там было только одно название. Она была почти синяя от холода. Пока отогревала Феникса, видимо, от него немного согрелась, а сейчас снова стала замерзать, и было видно, что её трясёт от холода.

— Милая, возьми мой тулуп, — сказал Топор, — отказ не принимается. А то ты сейчас околеешь здесь окончательно.

— А как же ты? — спросила Жара.

— А я ничего, — сказал Топор, — я уже согрелся. Если что, то к костру присяду, делов-то!

Жара приняла огромный тулуп и закуталась в нём. Он был для неё настолько длинный, что она смогла встать на полу и закутаться полностью.

— Милый, иди ко мне, здесь места полно! — сказала она Фениксу.

Феникс не шелохнулся.

— Иди к ней! — возмутилась Амина, — а то, не разглядывать тебя я не могу, а при жене… или кто она тебе там, это, наверное, не очень хорошо!

— Жена… — почему-то смутилась Жара.

Феникс немного поколебался, но всё же подошёл к Жаре и занырнул внутрь тулупа. Они и вдвоём там прекрасно поместились.

— Ты же слышала весь наш разговор? — спросил я у Жары.

— Да, я слышала всё, — сказала девушка, — а пряталась, для подстраховки. На всякий случай.

— Это-то понятно, мы сами так обычно делаем… но не в этот раз, — на всякий случай уточнил я, — хотя здесь и не вся наша группа, но остальные в другом месте, не здесь.

— Подождите, можно вопрос не по теме, а то я не могу уже терпеть! — вдруг встряла Амина.

— Ну, конечно, задавай! — сказала Жара.

— Феникс, — начала медленно подбирая слова Амина, — значит, получается, что ты, это что-то вроде камикадзе? То есть ты прилетаешь, взрываешься, сам при этом погибаешь, но потом возрождаешься? Так, что ли?

Феникс и Жар-птица стояли внутри одного тулупа, прижавшись друг к другу, поэтому когда они переглянулись, то даже соприкоснулись носами.

Их замешательство было понятно. Практически незнакомые люди спрашивали их о нюансах работы дара. А это обычно очень тонкая и чувствительная информация. И то, что я поделился с ними маной, друзьями нас пока не сделало. Они же об этом не просили!

Жара слегка кивнула Фениксу, и, видимо, это означало, что, по её мнению, можно про это рассказать.

— Да, — сказал Феникс, — правда, не всё так просто, и взрыв может быть разным… но в целом всё так.

— А потом ты оказываешься пустым и улетаешь как обычная птица, да? — спросил я.

— Да… — после некоторого колебания сказал Феникс, ему всё же не очень хотелось откровенничать на эту тему.

— Понимаю, разговор тонкий… извини, просто не удержались. Очень уж интересно! Можете тоже нас о чём-нибудь спросить, мы ответим. Ну, чтобы игра не шла в одни ворота, — сказал я.

— Ты шаман? — спросила Жара.

— Да! — честно признался я.

— Я пару раз видела шаманов, — сказала Жара, — но не знала, что они умеют заряжать маной не прикасаясь.

— Обычно не умеют, — сказал я, — я тоже только недавно этому научился. Освоил, так сказать, новую технологию… но для всех остальных она бесполезна. Это чисто шаманские приколы. Там тоже много нюансов, не всем это доступно… впрочем, это сейчас точно лишняя информация.

— Алик, помоги-ка, — раздался негромкий голос Топора.

Мы стояли внизу, огонь горел на будке рядом с нами, и общались мы, озаряемые его отсветами. Мы с Топором взяли с двух сторон лист железа, на котором был устроен костёр, принесли его и положили между нами и огненными птицами.

— А то, чего он там, светит, а не греет! — сказал, слегка извиняясь, Топор, видимо, потому что прервал наш разговор.

— Да, отлично! — подбодрил я его, — а то, чего топливо просто так прогорает! И разговаривать возле огня как-то приятнее.

— Хотя, если подумать, многие на этой крыше могут дать такого огня, что мало не покажется! — радостно сказала Амина.

— Это точно! — усмехнулся я.

С огнем, в самом деле, стало уютнее. Как будто и лёд отношений тоже начал таять. Он уже и до этого подплавился, но теперь дело пошло ещё лучше.

— Я тоже владею огненной магией! — призналась Амина, — но не так, как вы, естественно. Просто могу создавать и посылать вперёд огненный шквал. Костёр, кстати, тоже я разожгла! — с гордостью добавила она, как будто работать зажигалкой, это самое большое её достижение.

— Сирин у нас тоже птица, только она полностью не обращается, — сказал я.

— Да, я видела! — с завистью в голосе сказала Жара.

— А чего так грустно? — удивился я, — не любишь обращаться? Насколько я знаю, это совершенно другие ощущения. У нас в отряде есть те, кто обращается. И они как будто любят это делать.

— Есть проблема! — вздохнула Жара, — я всегда полыхаю, когда нахожусь в образе птицы. Жар-птица же!

Амина присвистнула.

— Вот-те раз! — удивился я, — да, наверное, это не очень удобно!

— Совсем неудобно! — эмоционально сказала Жара, видимо, это для неё была больная тема.

— Странно, как же мы тебя не заметили? — удивился я, — если бы ты полыхала, то должны были увидеть факел в темноте, а вы появились на крыше неожиданно! Понизу прилетели?

— Нет, я не обращалась, меня Ник привёз, — сказала Жара.

— А чего ж ты тогда голая, раз не обращалась? — удивилась Амина.

— Потому что в любой момент могло понадобиться обратиться, — сказала Жара, — мы же не знали, что нас здесь ждёт. Полетели проверить.