Жара замолчала и закусила губу, чтобы не заплакать.
Мы тоже молчали, потому что любые слова сочувствия сейчас звучали бы глупо.
— В общем, — нашла в себе силы продолжить Жара, — эта тварь разверзла дыру на своём теле, оттуда выскочили несколько очень тонких и юрких щупалец, мгновенно опутали нашего малыша и утащили внутрь. Пасть захлопнулась и исчезла, как будто её и не было. Так мы потеряли нашего ребёнка!
— А что снегурочки? Просто стояли и смотрели? — спросил я.
— Да, стояли и смотрели, — вздохнула Жара, — хорошо хоть не радовались тому, что натворили.
— Я мог бы успеть ворваться в открытую пасть и взорваться там, — сказал Феникс, — к этому моменту я уже освоил механизм, и даже разок применил его на практике. Но для этого нужно было обратиться в птицу, а взрыв бы уничтожил не только эту тварь, но и моего ребёнка, который тогда был ещё жив. Я промедлил буквально секунду, а потом было уже поздно. Ребёнок и так и так погиб, но я упустил шанс уничтожить этого монстра. До сих пор себе этого просить не могу.
— Но тогда своего ребёнка ты бы убил сам, — сказал я, — независимо от того, был он обречён или нет. И как бы ты потом с этим жил? Ведь сам бы ты воскрес! Нет, ты поступил правильно. А тварь мы всё равно найдём способ уничтожить.
— Я ему то же самое всё время говорю, — вздохнула Жара, — но он всё равно себя пилит.
— Я так понимаю, наша сделка со снегурочками летит в тартарары? — покачала головой Амина.
— Возможно, — сказал я, — пока ещё непонятно, надо всё обдумать.
Феникс на меня взглянул так, что чуть не прожёг своим взглядом. Видимо, то, что я ещё что-то обдумывать собираюсь, для него оказалось совершенно диким.
— Для нас всё ясно как день, — сказала Жара, — мы хотим отомстить за убийство нашего ребёнка.
— И это понятно, — сказал я, — но сможете ли это сделать? И сможем ли мы, даже если захотим вам помочь?
— Мы будем пытаться, пока не умрём! — резко сказал Феникс.
— У медали обычно не одна сторона. Вы хотите отомстить, но у нас другие цели. Скорее всего, под горой заперты наши друзья. Они блокированы… магическим образом, в месте, которое не могут покинуть. И для нас основная задача, это освободить их. Если попутно получится уничтожить злобную тварь, тем лучше. Но сразу с ходу влетать в чужую месть… мы пока не готовы. Говорю же, нужно подумать. И если вашему ребёнку, к величайшему сожалению, помочь уже нельзя, то этим людям можно. И там, кстати, тоже есть ребёнок трёх лет с небольшим. Надеюсь, что он и остальные ещё живы, и мы должны их вытащить, во что бы то ни стало. Так что извините, мы будем участвовать в вашей мести, только если интересы совпадут. Одно понятно точно, противниками мы с вами не будем! — сказал я.
— И что дальше? — спросила Жара.
— Как я и сказал, нужно подумать, — вздохнул я, — я не представляю, как попасть под гору, не выполнив договор со снегурочками. Но и возможности для какого-то внятного разрешения ситуации я тоже не наблюдаю. По крайней мере, пока.
— А что ты вообще думаешь обо всём этом? — спросил Феникс.
— Я склонен вам верить, — сказал я, — хотя, возможно, вы и сгущаете краски и преподносите ситуацию однобоко. Но это вполне естественно, учитывая то, через что вам довелось пройти! А на самом деле могут быть и более сложные нюансы. Нужно их найти и попытаться придумать выход из ситуации, который устроит всех.
— Всех? — удивлённо сказала Жара.
— Всех, кто в результате выживет, — вынужденно добавил я, — хотя, если эта тварь именно такая, как вы описали, думаю, что нужно будет найти способ её ликвидировать. Тем более что холод как будто продолжает расползаться от Сокольников во все стороны. Я могу ошибаться, но сейчас мне кажется, что это какая-то ледяная экспансия. А она добра никому не принесёт. Это ползучая смерть!
— Хорошо, что хоть это ты понимаешь! — недовольно вздохнул Феникс.
— Дело не в том, что я понимаю, а в том, что в ловушке оказалось много людей, которых нам необходимо вытащить. Это главная задача! Они живы… надеюсь, что живы! И им можно помочь. Нужно только найти способ, — сказал я.
— Понятно, — вздохнула Жара.
— Так что делать? — спросил Феникс.
— Главное, это согласовать свои действия. Чтобы вы ненароком не угробили нас, а мы вас, — сказал я, — а насчёт дальнейшего… давайте утром поговорим! — сказал я.
— Я полон энергии, могу сейчас ещё раз жахнуть по горе, — сказал Феникс жене.
— И чего ты этим добьёшься? — спросил я, — зачем делать что-то, если это не приведёт тебя к нужному результату? Ну разбросаешь ты осколки льда вокруг, и что дальше? Ведь раньше эта тварь не сидела под защитой горы, и вы ведь не смогли её убить!
— Да, но тогда мы многого не знали, — сказал Феникс.
— А что вы знаете теперь? — удивился я, — по большому счёту, что изменилось?
Феникс не нашёлся что ответить.
— Можете остаться здесь, можете лететь к себе, но давайте отложим дальнейшие разговоры, если, конечно, у вас не осталось чего-нибудь важного про запас? — сказал я, — есть ещё что-то, про что нам нужно знать?
— Не знаю, что сказать, — вздохнула Жара, — они, я имею в виду ледяные колдуньи и эта тварь, умеют управлять снегом и льдом очень хорошо. Могу создавать из них всяких существ, которые получаются достаточно опасные и живучие.
— Да, мы видели таких, — сказал я, — может быть не всех, но на нас нападала целая орава ледяных воинов. Насколько я знаю, их создала Юки-Онна.
— Японка! — кивнула Жара, — да, она обычно этим и занимается. А Снегурочка со Снежаной всё больше со стихиями работают… хотя и японка тоже это умеет… сегодня именно она преследовала Ника.
— А Снегурочка вам сразу как Снегурочка представилась? — спросил я.
— Да, — сказал Феникс, — нам это немного странным показалось… но ведь у меня жена Жар-птица, так что не нам о странностях говорить. Так что, мы восприняли в целом нормально, быстро привыкли. Подумаешь, Снегурочка и Снегурочка. Только потом поняли, почему её так зовут.
— А Снежана чем от остальных отличалась? Или ничем? — спросил я.
— Да она вроде самая адекватная была из всех, — сказала Жара, — хотя, конечно, хороших среди них никого не было.
— Такая же мразь, как и остальные! — злобно сказал Феникс, — она тоже там была, когда наш ребёнок погиб, тоже в этом участвовала. Так что, адекватная, неадекватная, это всё лирика. Они все заслужили смерть!
— Возможно, — вздохнул я, — очень возможно.
— Ещё говорят про каких-то ледяных духов, но мы их сами ни разу не видели, — сказала Жара.
— Да сказки всё это, — пренебрежительно сказал Феникс, — почудилось тем, кто до последнего в парке оставался. Это можно понять, кругом такая хрень начала твориться, что не удивительно и «духов» встретить было. Со страху чего только не привидится.
— Это может, и сказки, да вот только вся наша жизнь последние годы, сказка. Жаль только, что не очень добрая, — сказал я, — так что, лучше узнать даже про вероятность проблем до того, как с ними столкнёшься, чем не знать вовсе. Так что там с этими ледяными духами? — спросил я.
— Да шут их знает, — сказала Жара, — мы ведь сами их не видели. А из тех, кто видел, выжили немногие… если верить их рассказам. Эти духи входят в человека и обращают его в ледяного мертвеца. Замораживают. Но не просто замораживают, а поселяются в этом замороженном теле. Могут ходить, говорить даже. Всё почти как живые… только мёртвые. И когда говорят, голоса у них становятся скрипучие и как будто металлические. По этому признаку их и можно узнать сразу, если, например, видно плохо. А если близко увидел, то в глаза надо смотреть, потому что они у них как стеклянные. Вот такое рассказывали про духов. Если совсем просто, убивают и захватывают тела.
— Ну, звучит вполне убедительно, — сказал я, — мёртвые ребята даже у нас с собой есть. Только не ледяные и говорить не умеют.
— Как это мёртвые? — удивилась Жара.
— Есть у нас некромант, который умеет мёртвые тела поднимать и заставлять служить себе. Но делает это только с теми, кто уже умер. Живых этот дар никак не касается, — сказал я, — в общем, дело не настолько удивительное. Так почему же ты в этих духов не веришь? — спросил я у Феникса.
