— Тогда снежинка растворится. Как и все пустые мечты.

— Именно, — подтвердил Максим. — Эти снежинки — своего рода тест. Они чувствуют искренность. Если желание идёт от души — снежинка сохранится. Если же в нём есть фальшь, корысть или эгоизм, исчезнет.

Алина вздохнула, взяла первую снежинку и серебряную ручку. Перо мягко скользнуло по бумаге: «Хочу, чтобы мне попадались только идеальные клиенты». Она отложила снежинку, чувствуя лёгкий укол сомнения. Максим молча кивнул на следующую. «Хочу новый телефон, потому что старый тормозит и это бесит». Снова пауза. Алина посмотрела на Максима, тот лишь приподнял бровь. «Хочу, чтобы мама перестала волноваться за меня». Она положила ручку и подняла глаза на Максима. В груди шевелилось странное чувство. Будто она только что призналась в чём то очень личном.

— Теперь посмотрим, что из этого искренне, — сказал Максим.

Он взмахнул рукой. Над снежинками вспыхнул мягкий золотистый свет. Первая снежинка — «Хочу, чтобы мне попадались только идеальные клиенты» — замерцала и растаяла в воздухе, оставив лишь лёгкий серебристый след. Вторая — «Хочу новый телефон…» — последовала за ней, исчезнув с тихим шипением. Третья же — «Хочу, чтобы мама перестала волноваться за меня» — осталась. Она засветилась тёплым золотистым светом, будто впитала в себя что-то настоящее, невыдуманное.

Алина замерла.

— Это… это правда сработало? — прошептала она.

— Правда, — кивнул Максим. — Ты написала желание, которое идёт от сердца. Не о себе, а о другом человеке. О том, кого ты любишь.

Бархат спрыгнул с подоконника и подошёл ближе, разглядывая светящуюся снежинку.

— Неплохо, — пробормотал он. — Для риэлтора, который ещё вчера не верил в магию, вполне достойно.

Алина всё ещё не могла отвести взгляда от оставшейся снежинки.

— Но почему первые не сработали? — спросила она. — Ну, про клиетов и телефон… Это же тоже мои желания.

— Потому что они эгоистичны, — пояснил Максим. — Идеальные клиенты — это желание контроля, а не любви. Новый телефон — материальная прихоть, а не настоящая потребность. Магия чувствует разницу.

Он взял сохранившуюся снежинку и аккуратно положил её на ладонь Алины.

— Это — твоё первое настоящее магическое действие. Не грандиозное, не эффектное, но искреннее. И именно из таких мелочей складывается настоящая магия.

Алина сжала снежинку в ладони. Та мягко пульсировала, словно маленькое сердце.

— И что теперь? — спросила она. — Я могу… ну, загадать это желание вслух? Чтобы оно исполнилось?

— Не так быстро, — усмехнулся Максим. — Это только первый шаг. Теперь ты знаешь, как отличить истинное желание от ложного. Следующий этап — научиться направлять эту силу.

Бархат потянулся и зевнул:

— Только не вздумай писать «хочу спать» на снежинке. Иначе весь дом уснёт на трое суток.

Алина рассмеялась. На этот раз легко, без напряжения. Впервые за всё время она почувствовала, что действительно участвует в чём то волшебном.

— Ладно, — сказала она, поднимая следующую снежинку. — Тогда давайте попробуем ещё раз. На этот раз… — она задумалась, — … я хочу понять, как помочь Ёлке желаний.

Максим улыбнулся. Бархат закатил глаза, но в его мурлыканье послышалось что-то вроде одобрения. А снежинка в руке Алины уже начинала светиться. В груди разливалась странная лёгкость. Впервые за всё время она почувствовала: она на правильном пути.

— Ладно, мне уже пора, — сказала Алина. — Тогда… до завтра?

— До завтра, — улыбнулся Максим. — И помни: магия начинается там, где заканчивается страх.

Алина аккуратно брала со стола очередную снежинку — уже пятую за вечер. Пальцы слегка подрагивали. После вчерашнего урока она всё ещё не могла до конца поверить, что действительно прикоснулась к магии.

— Вот, — Максим протянул ей серебряную ручку.

В этот момент их пальцы случайно соприкоснулись. Короткое прикосновение искрой искра пробежалось от ладони к плечу. Алина вздрогнула и поспешно отдёрнула руку, уронив снежинку. Та, кружась, опустилась на пол.

— Ой… прости, — пробормотала Алина, наклоняясь за ней.

— Ничего, — Максим тоже наклонился, и их головы едва не столкнулись.

На секунду они замерли. Слишком близко, чтобы это выглядело случайно. Слишком неловко, чтобы рассмеяться. Алина почувствовала, как щёки заливает тепло.

— Ты… — начал Максим, но осекся и вместо этого протянул ей снежинку. — Держи. Попробуй ещё раз.

Она кивнула. Сжала ручку крепче, чем нужно, и вывела на бумаге: «Хочу понять, как работает эта магия». Максим, стоя рядом, следил за её движениями. Когда Алина подняла голову, он вдруг задержал взгляд на её улыбке. Той самой, немного растерянной, но упрямой, с ямочкой на левой щеке.

— Что? — спросила она, чувствуя, как смущение нарастает.

— Ничего, — он быстро отвёл глаза, будто поймал себя на чём то запретном. — Просто… ты необычная.

— В смысле? — Алина нахмурилась.

Она пыталась понять: комплимент это или намёк на её странности. А их за эти два вечера Алина выдала немало. Максим потёр затылок, явно подбирая слова.

— Ну… — он усмехнулся, и в этом смешке прозвучало что-то вроде самоиронии. — Большинство людей на твоём месте уже бы сбежали. Или решили, что сошли с ума. А ты… ты пытаешься разобраться. Даже когда всё выглядит как полный абсурд.

Алина расслабилась, поняв, что он не насмехается.

— А что, если я действительно сошла с ума? — пошутила она, но в голосе проскользнула тень тревоги.

— Тогда мы сойдём вместе, — легко ответил Максим.

И хотя это была явная шутка, в его взгляде мелькнуло что-то серьёзное. Бархат, до сих пор дремавший в кресле, приоткрыл один глаз и издал звук, подозрительно похожий на «пф-ф».

— О, только не это, — пробурчал он. — Ещё не хватало, чтобы вы тут начали строить глазки вместо того, чтобы чинить Ёлку.

Алина рассмеялась — на этот раз искренне, без напряжения.

— Ладно, — сказала она, возвращаясь к снежинкам. — Тогда давайте сосредоточимся на магии. А не на…

— … на странных чувствах, которые возникают, когда рядом кто то, кто видит тебя настоящую? — закончил Максим, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость.

Она замерла, не зная, как ответить.

— Да, — наконец произнесла она тихо. — Именно на этом.

Он улыбнулся. Не как учитель, не как хранитель магии, а просто как человек, которому приятно её общество.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда пиши следующее желание. Но на этот раз попробуй загадать то, что действительно пугает тебя. Не потому, что так надо. А потому что ты готова это принять.

Алина задумалась. Перо замерло над снежинкой.

— Например?

— Например: «Я верю, что у меня получится».

Она подняла глаза — и в этот раз он не отвёл взгляд.

— Это… сложно, — призналась она.

— Знаю, — кивнул Максим. — Но именно поэтому это сработает.

Бархат закатил глаза и демонстративно свернулся клубочком, бормоча:

— Ну, конечно. Теперь они будут писать желания о доверии и чувствах. А кто починит Ёлку? Я, что ли?

Но ни Алина, ни Максим уже не слушали его. Снежинка в руках Алины засветилась — не ярко, не броско, а мягко, как первый рассвет.

— Получилось, — прошептала она, ещё до конца не веря.

Тишина. И где-то на краю сознания послышался едва слышный шёпот магии, которая, кажется, теперь касалась не только снежинок.

— Конечно, Я и не сомневался, — сказал он и, порывшись в кармане, достал небольшой предмет.

Это было серебряное кольцо — простое, без камней, но с тонким узором, напоминающим переплетённые ветви. Когда Максим протянул его Алине, металл едва заметно мерцал.

— Это «ключ», — пояснил он. — Он поможет тебе настроиться на магию Ёлки. Нет, он не сделает за тебя работу. Просто подскажет, где искать верный путь.

Алина протянула руку. Как только кольцо коснулось её ладони, оно потеплело. Не обжигающе, а мягко, словно согретое чьим-то дыханием.