— Нужно найти источник. Того, кто пожелал тьму. И помочь ему… — он запнулся, будто сам не до конца верил в то, что скажет, — отпустить это желание. Потому что магия исцеляется только одним способом.

— Каким? — прошептала Алина.

— Противоположным желанием. Не «пусть все страдают», а «пусть все будут свободны». Не «мне всё», а «пусть у всех будет достаточно», — он кривовато улыбнулся. — Да, звучит как банальность из книжки по саморазвитию. Но в мире магии банальности иногда — самые мощные заклинания.

— Только не начинайте сейчас хором произносить «любовь побеждает всё». Я тогда точно уйду в подвал — там хотя бы нет этого пафоса, — в очередной раз фыркнул Бархат.

Но даже в его ворчании слышалось что-то вроде одобрения. Алина вздохнула, глядя на ёлку. Тёмные прожилки всё ещё ползли по кристаллам, но теперь она видела и другое: там, в глубине, пульсировал слабый свет. Как сердце, которое ещё бьётся.

— Ладно, — сказала она твёрдо. — Где ищем этого «пациента с вирусом»?

— Начнём с мест, где больше всего боли. Парки, автобусные остановки, очереди у касс… Магия всегда там, где люди забывают, что они — часть чего-то большего, — предложил Максим.

Свеча догорела до половины. Тени на стенах шевелились. А где-то далеко, за пределами дома, кто-то всё ещё шептал своё «больное» желание — и тьма слушала.

Максим подошёл к старому книжному шкафу, провёл пальцами по резному узору на дверце, прошептал короткое слово. Панель бесшумно отъехала в сторону, открывая тайник. Внутри, на бархатной подушке цвета увядшей розы, покоился хрустальный шар. Не прозрачный, а словно заполненный вихрящимся туманом — серым, с багровыми прожилками. В самом центре шара мерцали цифры: «7 дней, 23 часа, 47 минут».

— Что это? — Алина шагнула ближе, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Обратный отсчёт. Если время истечёт, магия исчезнет. А все добрые желания… — Максим вздохнул, его лицо стало непривычно серьёзным. — обратятся в пепел. Как будто их никогда и не было.

Алина в ужасе прикрыла рот рукой:

— И как мы найдём этого человека за неделю⁈ Мы даже не знаем, кто он! Может, это кто-то в другом городе? В другой стране?

— А может, это кто-то из знакомых? — пробурчал Бархат, приподняв ухо. — Знаете, как бывает: вроде милый человек, а в душе — «пусть у всех будет так же плохо, как у меня».

— Не обязательно злой человек. Иногда достаточно одного момента отчаяния. Одного слова, сказанного в гневе. Магия чутко реагирует на такие вещи, — покачал головой Максим.

Он коснулся шара, и туман внутри заклубился сильнее. Цифры мигнули, обновившись: «7 дней, 23 часа, 46 минут».

— Каждая секунда на счету, — произнёс Максим твёрдо. — Нам нужно начать с мест, где чаще всего рождаются тёмные желания: больницы, вокзалы, пустые квартиры… Там, где люди чувствуют себя одинокими.

Алина сжала кулаки, пытаясь унять дрожь:

— Но как мы поймём, что это именно тот человек? На нём же не будет висеть табличка: «Я пожелал зла всему миру»?

— Нет, но у него будет особый аромат — как у прокисшего молока. Магический след. Если Максим прав, мы сможем его уловить, — пояснил Бархат.

— Да. Алина, но для этого нам понадобится… — Максим запнулся, будто ему было неловко произносить следующее, — твоя вера. Твоя готовность поверить, что даже в самом тёмном желании есть искра света. Только так мы сможем победить вирус.

Алина посмотрела на шар. Цифры продолжали тикать, неумолимо сокращая время.

— Значит, — сказала она, выпрямляясь, — мы не имеем права проиграть. Даже если это звучит как безумие.

— Ну что ж. Раз уж мы взялись спасать магию, предлагаю начать с кофе. Без кофейной магии я слишком мрачно смотрю на мир, — серьезно выдал Бархат.

— Договорились. Но потом — за дело. У нас меньше восьми дней, чтобы найти того, кто чуть не уничтожил чудо, — впервые с момента обнаружения вируса улыбнулся Максим.

Алина кивнула. В её глазах теперь горела решимость — не паника, не страх, а готовность бороться.

— Хорошо, — произнесла она. — Пусть будет кофе. А потом мы вернём магию. Даже если для этого придётся поговорить с каждым одиноким человеком в этом городе.

Шар мерцал, отсчитывая секунды. Где-то далеко, за пределами их дома, кто-то всё ещё держал в руках своё желание — тёмное, тяжёлое, как камень. И время шло.

Алина приготовила кофе. Одну чашку передала Максиму, из другой налила в блюдце Бархату. Подумала и плеснула коту ещё молока в напиток. К своей же чашке она даже не прикоснулась. Перед глазами стояла порванная ею же снежинка с желанием.

— Алин, всё в порядке? — Максим, до этого молча наблюдавший, мягко коснулся её плеча.

— Я… — её голос дрогнул. — Я порвала своё желание. Может, это я виновата?

— Расскажи, как это было, — лицо Максима застыло.

Тот день стоял у Алины перед глазами. В ожидании очередного просмотра квартиры она тренировалась в загадывании правильных желаний. Какие-то снежинки исчезали моментально, какие-то оставались лежать на журнальном столике. Алина решилась и написала: «Пусть все будут счастливы. Пусть никто не чувствует себя одиноким».

А потом пришла на просмотр пара. Настроение у них было, мягко скажем, скверное. Мужчина нашёл кучу недостатков в квартире, озвучивая их на ходу. Женщина молчала. Но по её поджатым губам было видно её недовольство. Взгляд женщины зацепился за ворох снежинок с пожеланиями. Женщина взяла в руки сначала одну, внимательно прочитала, нахмурилась, затем взяла следующую. С прочтением каждого пожелания она становилась всё мрачнее и мрачнее.

— Отвратительный маркетинговый ход, милочка! — процедила она.

— В услугах вашего агентства мы не нуждаемся, — добавил её спутник. — Мы разрываем с вами договор.

Предательские слёзы навернулись на глаза Алины. Она даже что-то ответила этой паре. Что-то в духе корпоративной этики. Вот только улыбнуться им даже дежурно не смогла. Почему они посчитали её искренние желания всего лишь маркетинговым ходом? Как вообще в этом мире можно верить в чудеса? Она в спешке сгребла все снежинки в сумку и резким движением застегнула молнию. Одна снежинка упала на пол. Алина, не читая, разорвала её на мелкие клочки и выкинула в урну у дома.

Вечером эти же клиенты посмотрели вместе с ней другую квартиру и наметили дату сделки. Извинились за своё утреннее поведение. На следующий день они прислали Алине корзину с фруктами и сладостями. Но порванную снежинку уже было не вернуть.

— Понимаете, я просто разорвала на мелкие кусочки, — закончила Алина шёпотом. — Как будто это могло что-то изменить. Как будто я могла уничтожить и своё разочарование, и саму магию.

Она подняла взгляд на Максима. В глазах стояли слёзы — не столько от боли, сколько от стыда.

— Если этот вирус питается тёмными желаниями… может, я запустила его?

Максим помолчал, а затем твёрдо сказал:

— Ты не хотела зла. Это важно. Ты разорвала снежинку в момент обиды, но не пожелала никому страданий. Разница огромна.

— Да, — Бархат наконец-то оторвался от блюдца с кофе. — Ты просто… сломалась. Что, в общем, человечно.

Алина слабо улыбнулась сквозь слёзы:

— Спасибо за человечно.

— Магия чувствует намерение, — продолжил Максим. — Ты не отравила поток, ты лишь… потревожила его. Словно легонько дунула, а потом опомнилась.

Он взглянул на хрустальный шар с отсчётом. Цифры неумолимо таяли: «7 дней, 22 часа, 3 минуты»

— Но нам всё же нужно найти того, кто желал зла осознанно, — добавил Максим. — Кто-то выпустил вирус. И пока он не будет нейтрализован, магия будет слабеть.

Алина выпрямилась. Слёзы ещё блестели на ресницах, но в голосе появилась твёрдость:

— Тогда давайте найдём его. И тогда, может, я смогу исправить и своё желание. Заново его загадать.

Бархат запрыгнул на стул и задумчиво произнёс:

— Ну что ж. Если нам предстоит ловить магического вандала, предлагаю начать с мест, где люди чаще всего чувствуют себя несправедливо обиженными.