— Возможно, вы считаете, что смертные не будут сражаться с Кровавой Короной. — Взгляд Мурина прошелся по моим чертам, задержавшись на левой стороне лица, на шрамах. Раньше, когда кто-то видел их впервые, меня это беспокоило, но это было до того, как я поняла, что они символизируют силу и выживание — две вещи, гораздо более важные, чем безупречная кожа. — Полагаю, вы знаете, поскольку провели большую часть своей жизни в качестве одного из них.

От Вонетты исходил едкий всплеск раздражения, пока я тщательно обдумывала свой ответ. Я решила, что честность — лучший подход, вместо того чтобы сказать ему, чтобы он заткнулся. Что я и хотела сделать.

— Было время, когда я не сомневалась в том, что говорили мне Вознесенные. Не настолько, чтобы обратить внимание на несоответствия или по-настоящему усомниться в их словах. Я даже не понимала, что вуаль, которую я носила, и покои, в которых меня держали, были не более чем клеткой, — сказала я, заметив, что Валин внимательно наблюдает за мной, забыв о своем напитке. — Но я начала сомневаться во всем, еще до того, как встретила вашего Короля. Это были все те мелочи, которые не сходились. То, как они относились к своему народу и друг к другу. То, как они жили. Подвергая сомнению эти мелочи, я начала распутывать все остальное, и это было не только ошеломляюще, но и страшно — осознать, что все, во что я верила, было ложью. Это не оправдание тому, что я не открыла глаза на правду раньше, или тому, что я не была достаточно смелой или сильной, чтобы сделать это. Это просто реальность.

Делано обошел Эмиля и приблизился к Вонетте, пока я осматривала генералов.

— И это та же реальность для миллионов тех, кто родился и вырос под властью Вознесенных, и кто не имел тех привилегий, которые имела я. Поколение за поколением учат не только бояться возвращения атлантийцев, но и верить, что любая потеря или странная смерть, уносящая близкого человека посреди ночи, — это их вина или вина их соседей. Что они навлекли на себя или окружающих ярость разгневанного бога.

Гейла молчала, неловко сдвинувшись с места, пока Сир одним глотком допивал свое вино, явно обеспокоенный.

— Для них Вознесенные — продолжение богов. И сомневаться в них, не говоря уже о том, чтобы дать отпор, все равно что нанести удар по богам, которые, как они верят, будут мстить и уже мстят самым жестоким и злобным образом. Мало того, они видели, что происходит с теми, кого даже подозревают в том, что они Последователи, или за то, что они просто сомневаются в Обряде или несправедливом налоге. Законных судов не существует. Никаких реальных доказательств не требуется. Наказание быстрое и окончательное. Я спрашиваю, как мы можем ожидать, что они будут сопротивляться, находясь в ловушке с теми, кто жестоко расправится… и уже расправился, с ними.

— Мы бы не могли. — Сир провел рукой по челюсти, его золотые глаза сузились.

— Нет, пока они не узнают, что у них есть поддержка, — тихо добавил Киеран. — Нет, пока они не узнают, что они не одиноки в этой борьбе за свою свободу. Если мы сможем убедить их, что мы не враги, что мы пришли помочь им, отстранив Кровавую Корону от власти и остановив Обряд, я думаю, они найдут в себе силы дать отпор.

— И как мы это сделаем, если собираемся захватить их города? — спросил Мурин.

Я улыбнулась ему, хотя его сине-зеленые глаза были суровыми, как льдинки.

— Один из способов — не морить их голодом.

Губы Мурина сжались в тонкую линию.

— Другой способ — сделать все возможное, чтобы не причинить им вреда во время осады, — добавила я. — Или не причинить им убытков.

Эйлард грубо и коротко рассмеялся.

— Я не хочу проявить неуважение, Ваше Высочество, но вы сказали, что знаете очень мало о стратегии боя. Этого следовало ожидать, учитывая, что вы так… молоды, — сказал он, и я вскинула бровь. — Люди понесут потери. Нам повезло с Массеном, но при взятии Оук-Эмблера, скорее всего, погибнут невинные люди. Это не только ожидаемо, но и неизбежно.

— Правда? — спросила я.

— Да, — подтвердил Эйлард.

— Возможно, моя молодость позволяет мне быть немного более оптимистичной. — Я слегка наклонила голову. — А может быть, это просто позволяет мне думать по-другому. В любом случае, никто из Совета Старейшин не хочет войны. Я тоже. И ваш Король также. Мы хотим избежать этого, но война неизбежна. Кровавую Корону невозможно переубедить, даже если некоторые Вознесенные могут это сделать. Но это не значит, что должны быть большие потери жизней и имущества. А именно это и произойдет, если мы начнем войну, как это было раньше, и будем разъезжать по городам, разрывая людей, когда они пытаются убежать в безопасное место.

— Никто не хочет этого, — возразила Гейла. — Но я не слышала, как вы планируете избежать этого и добиться успеха. Наши предыдущие методы, возможно, были жестокими, но они были эффективными.

— А они были таковыми? — возразила я.

Многие из них вздрогнули от неожиданности, но Валин поднял брови.

— Учитывая, где мы находимся сегодня, ответ будет отрицательным. Мы отступили. Мы не победили. — Он посмотрел на генералов. — И мы должны помнить об этом.

Я попыталась улыбнуться шире, зная, что это не поможет привлечь генералов на свою сторону.

— Отвечая на ваш вопрос, мы дали Герцогу и Герцогине замка Редрок шанс избежать осады, если они согласятся на наши требования.

На челюсти Мурина дрогнул мускул.

— Каковы были ваши требования?

— Они были довольно просты. Всего пять, — заявила я. — Отречься от Кровавой Короны и всего, что связано с Обрядом. Они должны были согласиться больше не питаться от нежелающих и приказать всем Вознесенным и стражам… как смертным, так и вампирам, которые им подчиняются, отступить. Наконец, они должны были согласиться потерять свои позиции власти над смертными и уступить их атлантийскому правлению. — Временному правлению атлантийцев, но я опустила эту часть. По-моему, мы не имели никакого дела с властью над смертными, но это нужно было обсудить с Кастилом.

— И как они отреагировали на требования? — потребовал Мурин.

Я взглянула на Киерана, который достал из нагрудного кармана своей туники письмо. Он передал его мне. Я развернула пергамент, и ответ, состоящий из одного предложения, стал ясен.

Мы ни на что не согласны.

— Конечно. — Мурин усмехнулся.

— Их ответ был разочаровывающим, но не неожиданным. — Я опустила взгляд на листок бумаги, призывая Первобытную сущность. С кончиков моих пальцев сорвался уголек энергии и пронесся над пергаментом. Через мгновение пепел упал на землю. Понимая, что выпендриваюсь, я подняла взгляд на генералов. Многие уставились на пепел, расширив глаза. — Так ли это, Киеран?

— Да, — подтвердил он. — Вот почему несколько человек остались после того, как Эмиль передал послание. Они наблюдали, разговаривали со смертными дельцами и теми, кто был похож на Последователей. Они говорили с как можно большим числом смертных, предупреждая их, что, если Раварель не примут наши требования, мы возьмем город завтра.

Еще одна волна неверия поднялась от генералов, когда Эйлард пробормотал:

— Кстати, я ни на что из этого не соглашался.

Мне очень не нравился этот человек.

Черты лица Валина застыли.

— Я не уверен, что это был мудрый шаг. — Он посмотрел на Хису. — Ты согласилась с этим?

— Да. — Хиса кивнула. — Это дает людям шанс покинуть город, прежде чем они окажутся между нашими силами.

— Но — Гейла подчеркнула это слово — теперь они знают, что мы идем.

— Они знают это уже давно, — ответила я.

Свен почесал бороду, отходя от генералов и приближаясь к другому столу, на котором была нарисована примерная карта города.

— Правители уже начали бы готовиться к вторжению, как только наша Королева избавила бы их от Короля.

— Только теперь они точно знают, когда мы возьмем их город, — рассуждал Мурин.

— Это риск, — согласилась я. — Но мы решили, что оно того стоит.