Взгляд Киерана задержался на мне, в нем читалось ясное предупреждение, что ни он, ни Ривер не позволят мне ехать одной. Проглотив разочарование и беспокойство, что это было слишком опасно для них, я повернулась к Прислужнице.

— Это твой выбор. Потому что, вопреки твоему мнению, у меня нет его нет.

— Как скажешь, — ответила Прислужница. — Мне все равно. Вы же не пленники.

Киеран повернул голову в ее сторону.

— Что? — спросила она, расширив глаза в притворном удивлении.

— Мы не пленники? — спросила я.

— Нет. Вы будете гостями. — Прислужница поклонилась с таким пышным видом, на который, как я думала, способен только Эмиль. — Почетные гости. Ты, в конце концов, дочь королевы и бог. К тебе и всем, кто тебя сопровождает, будут относиться с величайшим уважением, — сказала она с яркой, слишком широкой улыбкой. — А если они не хотят присоединяться к тебе, то могут сразу убираться к черту, мне все равно.

Я ни на секунду не поверила в то, что к нам обращаются с уважением.

— В любом случае, надеюсь, мы скоро отправимся в путь. Королева хочет поговорить с тобой о будущем королевств и об Истинном Короле царств, — добавила она, перехватив мой взгляд и…

— Ты ни разу не моргнула. Это жутко, — сказала я ей, оглядываясь на Восставших. Они все еще не двигались. — Хотя не так жутко, как они.

Она фыркнула.

— Ты еще не видела жути.

— Полагаю, есть к чему стремиться.

— Тогда… — Она шагнула в сторону, протягивая руку.

Поднялась смесь ужаса и предвкушения.

— Я буду… — Во рту появился цветочный привкус, а по плечу, груди и ногам прокатился вихрь мурашек.

Киеран схватил меня за руку, но я этого не почувствовала.

— Поппи?

— Я… — Внезапно меня охватило головокружение, за которым последовал резкий приступ тошноты. Я отпрянула от Киерана, наполовину боясь, что меня вырвет на него. Мои широкие, жгучие глаза встретились с глазами Прислужницы.

— Сумеречный камень, — хрипло прошептала я.

Она смотрела на меня, ее губы шевелились, но я не могла расслышать, что она говорит. Я вообще ничего не слышала. Мое сердце заколотилось, а затем земля ушла у меня из-под ног.

И потом… не было ничего.

— Ты должна отпустить, детка. Тебе нужно спрятаться, Поппи… — Мама замолчала, а затем отстранилась, потянувшись к сапогу. Она вытащила тонкий черный клинок, а затем закружилась, поднимаясь так быстро, что я едва успевала уследить за ее движениями.

Здесь был кто-то еще.

— Как ты мог это сделать? — Мама шагнула в сторону, частично загородив шкаф, но я видела, что на кухне был мужчина. Кто-то одетый в ночь.

— Мне жаль, — сказал он, и я не знала его голоса.

— Мне тоже. — Мама замахнулась, но человек в плаще поймал ее за руку…

И потом они стояли там, не двигаясь. Я застыла в шкафу, сердце колотилось и по телу струился пот.

— Это необходимо сделать, — сказал мужчина. — Ты знаешь, что произойдет.

— Она всего лишь ребенок…

— И она станет концом всего.

— Или она будет их концом. Началом…

Стекло разбилось, и воздух наполнился криками.

— Мама!

Ее голова дернулась.

— Беги. Беги…

Кухня, казалось, тряслась и грохотала. В комнату хлынула темнота, сползая по стенам и растекаясь по полу, а я так и застыла на месте. Серые и тусклые существа заполнили комнату, капая красным.

— Мама!

Тела сорвались в мою сторону. Пасти с острыми зубами. Воздух разорвал пронзительный вой. Костлявые, холодные пальцы вцепились в мою ногу. Я закричала, отпрянув назад в шкаф.

Что-то мокрое и вонючее брызнуло мне в лицо, и холодные пальцы отпустили меня. Я начала отползать дальше.

Темный человек заполнил пространство шкафа. Он залез внутрь, но деваться было некуда. Он схватил меня за руку, выдергивая наружу.

— Боги, помогите мне.

В панике я рванулась к нему, когда он взмахнул другой рукой, сбивая существ, когда они налетали на него. Моя нога поскользнулась в мокрой воде, когда я вывернулась в сторону…

Там была мама, ее лицо покрылось красными пятнами. Она истекала кровью, когда всадила черный клинок в грудь мужчины. Он захрипел, произнеся слово, которое я однажды слышала от папы. Его хватка ослабла, и он попятился назад.

— Беги, Поппи. — Мама задыхалась. — Беги.

Я побежала. Я бежала к ней…

— Мама… — В мои волосы вцепились когти, царапали кожу, обжигая так же, как в тот раз, когда я потянулась за чайником. Я закричала, пытаясь найти маму, но не могла разглядеть ее среди сплетений на полу.

Я увидела папиного друга в дверном проеме. Он должен был помочь нам… помочь маме, но он уставился на человека в черном, который поднимался из массы извивающихся, кормящихся существ, и его горький ужас заполнил мой рот, задушив меня. Он отступил назад, качая головой, бросая нас. Он бросал нас…

Зубы вонзились в мою руку. Жгучая боль пронзила кожу и озарила мое лицо. Я упала, пытаясь стряхнуть их с себя.

— Нет. Нет. Нет, — кричала я, дергаясь. — Мама! Папа!

Глубокая, запретная боль пронзила мой живот, захватывая легкие и тело.

А затем они падали вокруг и прямо на меня, хромые и тяжелые, не давая дышать. Боль. Тяжесть. Я хотела к маме.

Вдруг они исчезли, и на моей щеке, на моей шее появилась рука.

— Мама. — Я моргнула сквозь кровь и слезы.

Надо мной стоял Темный, его лицо было лишь тенью под плащом с капюшоном. На моем горле лежала не его рука, а что-то холодное и острое. Он не двигался. Его рука дрожала. Он дрожал.

— Я вижу ее. Я вижу, как она смотрит на меня.

— Она должна… он ее виктор, — услышала я голос мамы, который был слегка влажным. — Ты понимаешь, что это значит? Пожалуйста. Она должна…

— Боже правый.

От горла отхлынул холодный пресс, и меня подняло в воздух, я парила и парила в теплой темноте, мое тело существовало, но отсутствовало. Я ускользала в небытие, окруженная запахом цветов. Пурпурных цветов, которые королева любила держать в своей опочивальне. Сирени.

В этой пустоте со мной был кто-то еще. Они приблизились, и перед тем, как заговорить, их окутала тьма иного рода.

Какой могучий маленький цветочек.

Какой могучий мак.

Сорви его и посмотри, как кровоточит.

Не могучий больше.

***

Просыпаться было непросто.

Я знала, что должна. Мне нужно было убедиться, что с моими людьми все в порядке. Но оставался Кастил. И этот кошмар… Я хотела уйти от него как можно дальше, но мое тело казалось тяжелым и бесполезным, даже не связанным со мной. Я парила где-то в другом месте, и все больше дрейфовала, и дрейфовала, пока не перестала чувствовать себя тяжелой. Я сделала резкий, глубокий вдох, и мои легкие расширились.

— Поппи? — К моей щеке прикоснулась рука, теплая и знакомая.

Я заставила себя открыть глаза.

Киеран висел надо мной, как… как Темный в кошмаре. Лицо Киерана было размыто лишь по краям, но не было невидимым для меня.

— Привет.

— Привет? — На лице Киерана появилась медленная улыбка, а затем его покинул грубый смех. — Как ты себя чувствуешь?

Я не была уверена, наблюдая, как его черты лица проясняются еще больше.

— Хорошо. Я так думаю. Что случилось? — Я сглотнула… и напряглась, от землистого, древесного вкуса в задней части моего горла, быстро осознав, что лежу на чем-то невероятно мягком. — Ты кормил меня? Снова? — Я не слышала ни Ривера, ни кого-либо еще. — Где мы?

— По одному вопросу за раз, хорошо? — Его рука оставалась на моей щеке, не сводя с меня глаз. — Та стрела из сумеречного камня была покрыта каким-то ядом. Миллисента сказала, что он лишит тебя сознания всего на несколько дней…