— Какая досада.

— Не-а. Подарок всё равно для всей семьи, так что в итоге выигрывают все.

Кэти прожевала гренку и, проглотив, спросила:

— Что ты подарил Трине на Рождество?

Он бросил на неё саркастический взгляд.

— Что? Я должна догадаться?

Она отпила вина, и секунду спустя её осенило.

— Боже мой… Ты ничего ей не подаришь.

Он поморщился.

— Я собираюсь попросить её вернуть кольцо. Думаю, дарить подарок будет… непродуктивно.

— Ты заставишь её вернуть кольцо? — Кэти смотрела на него потрясённо. — Ты настоящий упрямец.

— Нет. Она солгала мне о беременности. К тому же кольцо принадлежало моей бабушке. Я ни за что не позволю ей оставить его себе.

Она налила им обоим ещё вина.

— Что ж. Ты прав. Думаю, тебе нужно больше выпить. И ты выиграл. Моё Рождество будет отвратительным, но твоё, похоже, ещё хуже.

Он улыбнулся и сделал глоток. Кэти поставила бутылку на стол.

— Ты действительно думаешь, что мы завтра выберемся отсюда?

— Да. На расчистку дорог потребуется время, а поскольку снегопад закончился вскоре после того, как стемнело, будет трудно заметить мою машину или твой шарф. Я знаю свою семью и гарантирую, что они будут нас искать. Но на всякий случай нам следует выйти на дорогу и попытаться поймать попутку.

Кэти надеялась, что мама тоже будет её искать, но, учитывая, что та не знала бы, с чего начать, скорее всего, она просто сидела бы дома у телефона. Стоять на холоде у дороги казалось разумной идеей, но особого желания этим заниматься у неё не было. Однако возвращение в цивилизацию и к семье того стоило.

— Ладно. У нас есть план, — сказала она.

Алекс наклонил бокал, и они чокнулись. И тут Кэти кое-что вспомнила.

— Ой! У меня есть сюрприз. Это десерт! Чуть не забыла.

— Только не говори мне, что ты тоже нашла рождественское печенье в холодильнике.

— У меня есть кое-что намного лучше.

Кэти покинула своё тёплое местечко у камина и порылась в сумках. Вернулась она с красиво упакованным пакетом и протянула его Алексу.

Он посмотрел на серебристо-белую бумагу.

— Я почти уверен, что это не для меня, потому что два дня назад мы даже не были знакомы.

— Это должно было быть для «Не-парня», но, поскольку сегодня Сочельник и мне нужен предлог, чтобы ничего ему не дарить, думаю, тебе стоит открыть это.

— Ты уверена? — Он посмотрел на упаковку, и Кэти поняла, что он очень хочет её открыть.

— Точно. И это доставит мне огромное удовольствие, — ухмыльнулась она.

— Если это доставит тебе радость, то, конечно, я открою.

Он выхватил подарок у неё из рук и разорвал бумагу, обнажив коробочку из золотой фольги. Приподняв крышку, он ухмыльнулся.

— Шоколад. Я люблю тебя.

Сердце Кэти подпрыгнуло, хотя она и знала, что эти слова ничего не значат.

— Думаю, нам нужно это угощение больше, чем ему. Это трюфели.

— Трюфели? — спросил он, доставая шоколадный шарик.

— Это насыщенный шоколадный ганаш, покрытый слоем шоколада.

Алекс вонзил зубы в изысканное лакомство.

— Я не знаю, что ты только что сказала, но это потрясающе.

Он запрокинул голову, наслаждаясь вкусом.

Кэти схватила один трюфель, плюхнулась рядом с ним на диван и откусила кусочек.

— Боже, как я люблю такие вкусняшки.

— Если тебе не нравится этот парень, Том, зачем ты хотела сделать ему такой замечательный подарок?

— Мне пришлось. А вдруг он станет моим новым папочкой? — Она закатила глаза. — К тому же я рассчитывала, что он поделится.

— Мне нравится твой ход мыслей. Мне никогда не приходило в голову дарить еду на Рождество, но теперь я думаю, что это гениально.

Он полез в рюкзак и достал небольшой свёрток, завёрнутый в газету.

— Этот подарок упакован далеко не так красиво, как твой, но главное — внимание.

Он протянул его Кэти.

— Я подарила тебе шоколад не для того, чтобы ты чувствовал себя обязанным. К тому же я уже заставила тебя поделиться угощением. Для кого ты его купил? — Она посмотрела на свёрток.

— Я купил это для своей мамы, но она не будет возражать. Как только я вернусь домой, она будет так счастлива, что ей станет всё равно. Давай, открой.

Кэти взяла маленький увесистый свёрток.

— Он завёрнут в студенческую газету?

Алекс пожал плечами и улыбнулся так, что ей стало тепло на душе.

— Я забочусь об окружающей среде.

Он снова сел, и между ними осталась лишь коробка шоколадных конфет.

Кэти разорвала газету.

— Мне ужасно неловко открывать подарок твоей мамы.

— Тебе станет легче, если я скажу, что это подарок Трины? — Он вопросительно склонил голову.

— Нет! Ну… возможно. У неё ужасный голос. Прости. Думаю, сейчас во мне говорит вино.

— Если для того, чтобы ты высказывала своё мнение, нужно вино, я продолжу обновлять твой бокал.

— Нет. Я бы не хотела подарок другой девушки. Это было бы странно.

Ей хотелось чего-то, что он выбрал специально для неё.

— Тогда хорошо, что я ей его не купил.

Она развернула подарок и обнаружила ароматическую свечу.

— Это здорово. Я люблю свечи! Уверена, твоя мама тоже их любит! — поддразнила она и понюхала. — О, как чудесно пахнет. Запах Рождества.

— Это корица. Моя мама её обожает. Я каждый год дарю ей такие свечи.

— Спасибо тебе. И спасибо твоей маме.

— Пожалуйста. Ты собираешься её зажечь?

— Безусловно.

Кэти взяла спички с каминной полки, зажгла свечу, и вскоре по комнате разнёсся аромат корицы. В сочетании с потрескивающим огнём в камине и свежими сосновыми ветками воздух наполнился чертовски приятным запахом.

— Я слышала, что шоколад отлично сочетается с красным вином.

Она вытянула ноги на журнальном столике, чувствуя себя счастливее, чем за долгое время.

— Звучит неплохо. Дай-ка я попробую.

Алекс откусил кусочек трюфеля, затем сделал глоток вина и застонал.

— Да, это вкусно.

Кэти тоже попробовала. Сливочный ганаш таял во рту, а мягкое вино добавляло такое сочетание вкусов, которое она не могла описать.

— Мне кажется, я умерла и попала в рай.

Пока они ели трюфели и потягивали вино, из ноутбука доносились рождественские мелодии. Свеча мерцала, огонь потрескивал. Всё было идеально — за исключением того, что Кэти не могла выбросить из головы ситуацию с Алексом.

— Мне жаль, что у вас с Триной всё так плохо, — сказала она.

— Я сам виноват. Мне следовало сразу всё прояснить. Я всё улажу и смогу снова начать жить своей жизнью. Я так давно не был рядом с девушкой, что, боюсь, забыл, как это делается.

— О, я в этом сомневаюсь.

Судя по его поцелую в сарае, он прекрасно знал, что делал.

— Разве в колледже не было девушек?

— В Мэдисоне? Нет. Я всегда был верен Трине. То есть до сегодняшнего дня, в сарае. Прости меня за это.

Он взглянул на неё с озорной улыбкой и совсем не выглядел раскаявшимся.

— Всё в порядке, — сказала она и опустила голову. — Это было приятно.

Она прикусила губу. Ей не следовало этого говорить. Кэти потянулась за трюфелем, чтобы занять рот и перестать болтать глупости.

Алекс накрыл её руку своей. Он смотрел на неё с чем-то большим, чем просто мимолётный интерес. Кэти сглотнула, желая его, но понимая, что не должна.

Он наклонился над коробкой с конфетами и поцеловал её. Его губы — со вкусом красного вина и сладости — сочетание, которое она никогда не забудет и которое навсегда будет ассоциироваться у неё с Рождеством.

— Знаю, что это ещё не официально, но в глубине души я свободен. Осталось только формально сообщить об этом всему миру.

Кэти кивнула. Она понимала его, но всё равно чувствовала, что переступает черту, которую не должна. Но ей было всё равно. Здесь был Алекс — самый красивый парень, которого она когда-либо встречала. От него пахло природой и костром, а вкус его поцелуя был чудесен.

— Если ты не против, я поцелую тебя ещё раз.

Он погладил её по щеке подушечкой большого пальца.