– Таким образом, на основании статей 272 УК Республики Сербия, пунктов 3.1, 4.2 и 7.5 Протокола цифровой безопасности, с учетом полного и неопровержимого пакета доказательств, – голос зазвучал громче, приобретая финальную, тяжеловесную интонацию, – а также принимая во внимание смягчающие обстоятельства – отсутствие судимостей и признание факта нарушения, – Марк Воронов приговаривается к семнадцати годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с отбыванием наказания в специализированном IT-лагере «Цифра». Апелляции не принимаются. Следующий!

Семнадцать лет прозвучали словно громовой удар молотом по наковальне. Из груди Марка вырвался тяжелый вздох. Семнадцать. Это меньше максимума – двадцати лет, но и этого хватит на всю оставшуюся жизнь. Карьера, жизнь – все перечеркнуто. И даже после того как освободится… «Физик-теоретик с уголовным прошлым» – звучит как фраза из глупой комедии.

«Я потерял все. Я не смогу быть с Анной в ее последние дни, и… я потерял детей… У нас никого нет. Никто не сможет их взять – теща уже стара. Потом… потом – он даже в мыслях не хотел договаривать, когда Анна умрет, кто будет их воспитывать? Что же я наделал!»

Рот мужчины широко открылся в беззвучном крике, на шее канатами вздулись жилы.

«Когда я выйду, они будут уже взрослые».

В голове стояла густая, тяжелая каша, в которой тонули любые мысли. Ни просвета, ни зацепки – только мертвый, давящий груз. В сознании не оставалось ни проблеска, ни трещины, через которую мог бы пробиться свет: лишь всепоглощающая тьма грядущей потери.

Словно на автомате, Марк рванулся со стула; оковы с шипением впились в кожу глубже, и капли крови выступили на суставах. Недоуменно уставился на экран.

– Вы что, совсем с ума посходили?! За что?! Это несправедливо! Чтобы вы все сдохли! – крик Анны на сербском, на грани истерики, заставил Марка каким-то механическим движением повернуть голову. – Я подниму скандал в соцсетях! Я вас уничтожу! В порошок сотру! – сыпала словами, с искаженным болью и яростью лицом, Анна, прижимая к монитору ладони.

По профессии она была журналистом, но в глазах, полных слез, Марк прочитал другое: отчаяние и безнадежность, пополам с ужасом. Она понимала – шансы равны абсолютному нулю и это лишь крик в бесчувственный цифровой вакуум. Гоша надрывно рыдал, закрывшись ладонями, а Эля с испуганным видом смотрела на брата, по лицу которого молча и оттого особенно страшно одна за другой стекали безгрешные детские слезы.

И тут накрыло. По телу прокатилась ледяная, парализующая волна. Его просто сломали. Неотвратимые, отлично отлаженные жернова государства ухватили его и ровно, без злобы и без жалости, перемололи, превратили в номер в базе данных заключенных. Это несправедливо, абсолютно несправедливо – ведь он только искал жену! Но что он мог поделать с государственным молохом?

Первая волна – дикое, какое-то детское удивление: «Как, на семнадцать лет? Ведь я, в сущности, не так уж и виноват… я не убил никого, не ограбил, я просто хотел отыскать дурочку… Почему со мной так жестоко?» – пронеслось со скоростью света в голове.

Потом мысли перескочили на другое. «А Гоша… Эля… В приют? А… как же Анна? Она же смертельно больна! А я… я умру в тюрьме».

Марк видел искаженные болью лица родных, слышал их рыдания, но не мог даже пошевелиться. Он – труп, труп, прикованный к стулу.

Экран погас, и он уже не видел, как женщина выкрикнула:

– Да будьте вы прокляты, подлоци (подонки по-сербски)! – губы кривились от бездны эмоций.

Она смотрела на потухший экран шальными глазами – глазами человека, внезапно вырванного из глубокой задумчивости. Глазами, в которых смешались боль, ненависть, непонятное сожаление и страх. И тут ее словно лишили стержня, который позволял держаться. Тело затряслось в беззвучных, а затем бурных рыданиях.

Спина ходила ходуном. Младшая заплакала в голос, а Гоша посмотрел на мать диким взглядом и, пробормотав: «Ма, я за водой!» – убежал на кухню.

Женщина рухнула на пол. Свернувшееся в позу эмбриона тело сотрясали рыдания; в истерике она билась головой об идеально чистый паркет гостиной. Переполнявшие ее эмоции были такими яростными, что казалось: еще миг – и она просто взорвется.

И было непонятно, кого она оплакивает сейчас сильнее: его, себя или всю свою жизнь.

А о ком плачет волчица, потерявшее в жизни все?

В камере пересыльной тюрьмы воздух стоял густой и спертый, пропахший сыростью, хлоркой, немытыми телами и людским горем. Ошметки побелки, словно перхоть ветхого здания, осыпались с потолка, обнажая желтые, безжизненные пятна плесени.

Марк Воронов, в грубой робе с потускневшими синими полосками, стоял, прислонившись спиной к холодной, отсыревшей бетонной стене. Голова была наголо выбрита, и он чувствовал, как мурашки бегут по коже – не столько от холода, сколько от сжимавшего горло предчувствия. Через несколько дней – отправка, неизвестность и лагерь. На семнадцать лет. На бесконечно долгих семнадцать лет.

Сокамерники занимались кто чем: одни бессвязно перебрасывались словами, другие вглядывались в клочок неба за решеткой, третьи дремали, уткнувшись лицами в засаленные подушки.

Резкий, металлический голос из решетки в двери, покрытой шелушащейся краской, прорезал гулкий гомон в камере:

– Отойти от двери! Встать к дальней стене! Повернуться лицом к стене! Руки за голову!

Марк, как и семеро других арестантов из его камеры, с которыми он коротал дни, молча подчинился.

Он подошел к стене. Повернулся к шершавому, испещренному циничными надписями и похабными рисунками бетону и привычно сжал руки на затылке. Поморщился от мгновенной боли в сбитых костяшках пальцев. Драка с парой бывалых уркаганов за право не быть «опущенным» была короткой и жестокой. В нем проснулась память отрочества – тех лет во дворах серых подмосковных панелек, когда вопросы решались не словами, а кулаками, и где он, тощий пацан-отличник, научился драться с жестокостью загнанного зверя. К его удивлению, нашлись и те, кто встал на его сторону – «ученый», да и статья у него не позорная. Часть, впрочем, сохранило нейтралитет.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.