Неподалёку стоял, скромно улыбаясь, Саша Раевский. Николай подбежал к нему, схватил за руку и потащил на лужайку, которую мы выбрали для нашего грандиозного строительства. Вскоре стало весело всем. Глядя на нашу возню, даже Екатерина с Марией присоединились с каким-то нездоровым энтузиазмом. И даже Лиза опустилась на колени и лепила снежки, подавая их девочкам, как строительный материал.

Мы со Строгоновым катили огромный ком, наматывая на него всё больше и больше снега.

— Докладывай, — отрывисто сказал я, искоса посмотрев на Павла. — Нам пока точно не помешают.

— Про Наполеона вы уже в курсе, ваше величество, — Строганов остановился и перевёл дух. — Так что я хочу доложить вам о безумных мыслях Каподистрии. Он стал по настоянию Ушакова президентом Ионических островов, как вам известно.

— Да, он весьма красочно представился, когда я встретил его по дороге в Москву, — хмыкнув, я поднял немного снега и принялся размазывать его по уже получившемуся кому.

— Господин Каподистрия очень хочет получить у вас аудиенцию, но никак не может этого сделать, потому пребывает в совершеннейшем отчаянье, — Строганов упёрся в ком, сдвинув его с места. — Я могу поинтересоваться у вашего величества, почему вы его так настойчиво игнорируете?

— Потому не знаю, что ему ответить, — совершенно честно сказал я, присоединяясь к нему в толкании кома.

— То есть, вы знаете, что он хочет вам сказать? — Павел невольно нахмурился.

— Конечно, знаю, тоже мне секрет, — я пожал плечами. — Он вместе с Ипсиланти и некоторыми другими, безусловно, талантливыми людьми мечтает о независимой от османов Греции. Посыл хороший, но вот прямо сейчас портить отношение с Портой я не стремлюсь.

— А значит, вы не знаете, что Наполеон, жаждущий вернуть контроль над Республикой Семи Соединённых Островов послал этого своего, хм, де Ла Порта к султану Селиму? — Павел повернул голову, чтобы меня видеть. — И Себастьяни как никогда близок к тому, чтобы убедить султана, что союз с Российской империей невыгоден Порте. В то время как союз с Наполеоном…

— Интересно, откуда я бы знал о таких подробностях, если ты мне их, Паша, только сейчас рассказываешь? — процедил я сквозь зубы.

— Я совсем недавно вступил в должность, ваше величество. — Спокойно ответил Строганов. — И делаю всё, что в моих силах, чтобы мы наверстали упущенное. У меня осталось много приятелей в Париже, которые с удовольствием делятся такими незначительными подробностями в письмах.

— И что ты сообщаешь им взамен? — на этот раз я остановился и вытер лоб. Ничто не согревает так, как физическая работа.

— Весьма пикантные истории, ваше величество. Например, о том, что вы фактически приказали княгине Багратион сопровождать мужа, с пожеланием увидеть княжескую чету после возвращения из поездки с наследником на руках. Или о том, что её величество выгнала Марию Антоновну Нарышкину. — Ухмыльнулся Строганов. Хоть об этих пикантных историях жужжала сейчас вся Москва, парижским приятелям Строганова было проблематично о них узнать. Учитывая, что почти все дворяне внезапно стали невыездными. Временно, конечно, но всё же.

— Полагаю, обмен равноценный. — Я прислонился спиной к огромному снежному кому. Похоже, пока мы наговоримся, то целую стену в итоге к нашему строительству прикатим. — А что говорит Италинский? По-моему, ни я посла в Порте не менял, ни ты мне не приносил ходатайство.

— Андрей Яковлевич Италинский сообщает, что всё хорошо, и турецкий диван не рассматривает вопрос о расторжении договора с Российской империей. — Ответил Строганов.

— А наши французские друзья считают иначе, — я задумчиво осмотрел доступный мне участок парка.

Неподалёку от нашей компании прогуливалась Мария Фёдоровна. На этот раз она обходилась без перепалки с Гагариной. Наверное, это происходило из-за того, что вдовствующая императрица была сильно занята. Она весьма неодобрительно смотрела на меня. В её взгляде отсюда было видно осуждение. Ну и чёрт с ней. Вернёмся в Петербург, она снова поедет в Михайловский замок. Хотя, может, я и передумаю, и отпущу её в Павловск. Сейчас, когда мне исправно на неё стучат фрейлины, слишком сильных потрясений с этой стороны можно не опасаться.

По соседней дорожке прошла группа офицеров. Мой взгляд зацепился за одного из них, и я почувствовал, как на меня находит озарение.

— А кто это такой там прогуливается, похожий на Багратиона? — спросил я, указывая Павлу на привлёкшего моё внимание офицера.

— Так это и есть Багратион, — Строганов удивлённо посмотрел на меня. — Роман Иванович. Младший брат Петра Ивановича.

— Вот как, — я прищурился и приложил руку ко лбу козырьком, заслоняясь от яркого солнца. — Паша, а валиде-султан у нас кто?

— Михришах-султан, — осторожно ответил Строганов. Ну что сказать, я не ошибся с выбором. Из Павла может получиться отличный Министр иностранных дел. Самый первый, который прочно войдёт в историю — Я понимаю, ваше величество. Она дочь грузинского народа, и вы…

— Я хочу, чтобы Роман Иванович навестил её, — перебил я Павла, подтверждая его догадку. — Драгоценности, подчёркивающие красоту матери султана, мы ему подберём. И да, если хочешь что-то узнать наверняка, спроси у женщины.

— Михришах-султан не вмешивается в политику, — покачал головой Строганов.

— Ага, ей гадюшника Сераля хватает. — Подтвердил я кивком головы. — Поверь моему опыту, даже если мать не вмешивается напрямую, по любым причинам, это не значит, что она не в курсе того, что происходит, — и я очень демонстративно посмотрел в сторону Марии Фёдоровны. Мать как раз поравнялась со мной, и я любезно ей поклонился. Она же вздёрнула подбородок и медленно прошла мимо. — Паша, попроси князя присоединиться к нам. А то, боюсь, мы эту глыбу не укатим.

Строганов тут же сорвался и побежал к Багратиону. Я только покачал головой. Всё-таки мы все очень молоды. Дай бог, что-нибудь у нас получится.

— Саша, мы ждём, когда ты стену до нас докатишь! — ко мне подбежал Николай, и я на мгновение прижал брата к себе.

— Сейчас Павел приведёт подмогу, и мы прикатим эту замечательную стену к вашим, — я улыбнулся и подмигнул улыбающемуся брату. — Я назначаю тебя комендантом этой крепости. Беги, отдавай распоряжения.

Николай уставился на меня, а затем побежал к недостроенной крепости, размахивая руками.

— Ваше величество, — я повернулся к явно нервничающему молодому офицеру, подошедшему ко мне вместе со Строгановым.

— Роман Иванович, нам с графом срочно понадобилась помощь. Присоединяйтесь, — я махнул рукой на наш ком. Мы все втроём налегли на него и стронули с места, покатив к тому месту, откуда в этот момент раздался взрыв смеха. — Расскажите о себе, Роман Иванович, вы были когда-нибудь в Константинополе?

— Господин Скворцов, подождите, — приятный женский голос заставил Илью обернуться. Голос принадлежал Васильевой Дарье Ивановне. Той самой молодой вдовушке, которую он проводил не так давно к следователю.

— Дарья Ивановна, какая приятная неожиданность, — Илья сдержанно поклонился. — Вы здесь какими судьбами?

— Господин Крынкин пригласил меня сегодня, чтобы кое-что уточнить. — Она улыбалась, глядя на молодого человека.

Илья был одет, как одевались чиновники средней руки. Он был высокий, крепкий, явно не гнушающийся физического труда. А ещё он был красив и так помог ей в то страшное утро. После того как следователь опросил её, Скворцов проводил Дарью до дома, и все эти дни она нет-нет, да вспоминала его. Дарья была сильно взволнована тогда и не поняла, кем служит Скворцов, но могла предположить, что он был всё-таки чиновником, как её покойный муж.

По дороге к её дому она ему рассказала, что ей двадцать четыре года. Что она была замужем за Афанасием Васильевым, чиновником в экспедиции иностранных дел. Правда, брак длился недолго, и вот уже почти год Даша живёт вдовой с горничной Матрёной и слугой Савой. Про то, что воры заперли Матрёну и Саву на кухне, когда вломились, подперев дверь поленом. И поэтому Сава не смог прийти на помощь к своей молодой госпоже. Он, правда, почти выбил дверь, но эти тати уже успели к тому времени сбежать. Даша так много рассказала о себе этому молчаливому молодому человеку, что потом целый день сама удивлялась. Но ей нужно было выговориться, а он так хорошо её слушал…