Несколько минут в гостиной стояла тишина, которую решил нарушить Раевский.

— Он такой белый. Даже не верится, что это сахар. — Сказал Николай, бросая кусочек сахара в чашку с чаем. — Я перед тем, как в чашку его бросить, даже лизнул, чтобы убедиться, что это не соль.

— Не ты один, — меланхолично заметил Краснов. Он уже успокоился и теперь пребывал в полусонном состоянии. Похоже, Саша просто обдумывает своё предстоящее задание, мысленно на него настраивается, поэтому так остро на всё реагирует.

— Ваше величество, — подал голос обычно молчаливый Киселёв. — Как вы думаете, у них получится сделать так, чтобы еда десять лет хранилась?

— Десять лет? Вряд ли. — Ответил я. — А вот год-два, вполне. У французов получилось, и у них получится. Главное — не мешать, и даже вовремя поощрять.

— Но, тогда это частично решит проблему снабжения армии и флота, — продолжил рассуждать Киселёв.

— И не только, Павел Дмитриевич. Но вы правы, будем всячески желать удачи и Антону Ивановичу, и Якову Степановичу. Потому что если у них получится, то это действительно много проблем решит. — Я поставил чашку с недопитым чаем на стол и повернулся к Краснову. — Саша, я тебе сразу не сказал, но уже отдал кое-какие распоряжения Скворцову. С тобой в Баденское герцогство поедет одна весьма одиозная личность. Это, хм, Леонид Иванович Крюков.

— А это не тот Крюков, которого Александр Семёнович на Лубянку притащил? — Нахмурился Краснов. Понятно. Пока они в коридоре стояли вместе с Бобровым и его гвардейцами, то успели ребят Макарова расспросить, что это за чучело на допрос притащили, и почему на него сам император приехал посмотреть.

— Да, это он. Насколько я понял, Лёнька бывал в этом герцогстве и даже знаком с кем-то из высшего света. А ещё он именно в этом герцогстве не слишком наследил, так что зла на него там, вроде бы, не затаили. Так что он поможет тебе сориентироваться. — Ответил я, глядя на Краснова так, что тот заткнулся, и ещё больше ушёл в себя.

А я задумался. Правильно ли делаю, посылая Краснова, да ещё и в компании с Лёнькой графом? Не знаю, время покажет. Но почему-то мне кажется, что молодой, ещё не полностью утративший юношескую восторженность Краснов прекрасно подойдёт для это дела. К тому же ему нужно учиться работать вместе с совершенно разными людьми.

— Давайте уже спать ложиться. Завтра действительно тяжёлый день предстоит. — Распорядился я и направился к спальне.

Уже лёжа в постели, заложил руки за голову. Если у них получится сделать сгущёнку с тушёнкой… Так, не будем забегать вперёд, а ещё лучше надо сплюнуть, или что там делают, чтобы не сглазить. С этими мыслями я уснул.

Павел Алексеевич Воронов сидел в городской управе в отдельном кабинете, и читал отчёт своего подчинённого Григория Щукина о проведённом рейде на Васильевском. Дверь в кабинет открылась, и на пороге показалась фигура Макарова Александра Семёновича.

— Добрый день, Павел Алексеевич, — Макаров вошёл в кабинет, сел на предложенный стул. Оглядевшись, он посмотрел на хозяина кабинета и сочувственно улыбнулся. — Тесновато тут у вас, Павел Алексеевич, не развернуться.

— Это ещё хоромы, — вздохнул Воронов и отложил в сторону лист. — Вот с того момента, как Архаров Николай Петрович меня своим заместителем здесь в Петербурге оставил, так сразу комнатку сам себе и выделил. Раньше-то конторка в общем зале была, а сейчас вроде по статусу не положено вместе со всеми сидеть.

— И то верно, — покачал головой Макаров. — Некоторым подчинённым постоянно нужно показывать, что ты начальник, иначе огрызаться через слово начнут, да творить всякое непотребное. А в нашем деле дисциплина похлеще, чем в армии должна быть, иначе ничего из затеи его величества сделать нас надёжной опорой трона не выйдет.

— И каждый должен знать, что он ему делать, и не лезть поперёк батьки в пекло, — Воронов поморщился, покосившись на доклад. В этом рейде всё изначально шло не так. Хорошо ещё, что почти без жертв обошлось. Спохватившись, Воронов посмотрел на Макарова прищурившись. — А ты, Александр Семёнович, по какому вопросу сюда ко мне заглянул? Или я нахожусь под подозрением, как потенциальный заговорщик?

— Типун тебе на язык, Павел Алексеевич, — махнул рукой Макаров. — Как такое вообще в голове твоей могло поместиться? Если уж ты заговорщик, то начальника твоего непосредственного Архарова нужно было прямо в Москве за жабры брать, да в допросную волочь.

— Чем же мы заслужили такое доверие? — усмехнулся Воронов.

— Павел Алексеевич, да Господь с тобой. Какое доверие? Я сам себе в некоторых вещах не доверяю. А вот гляжу я на тебя и понимаю, что слишком много дел в управе. Так много, что выделить немного времени на подготовку заговора ты не сможешь. Если только по ночам не отдыхаешь ты, Павел Алексеевич, а непотребное что-то затеваешь, — Макаров улыбнулся, но практически сразу стал серьёзным. — Узнать я пришёл, это твои ребятки на Васильевском вчера куролесили?

— Мои, — Воронов в который раз уже покосился на бумагу и поморщился, а потом встрепенулся. — Постой, Александр Семёнович, а ты-то откуда знаешь, что на Васильевском произошло?

— Так ведь не знаю я, — Макаров развёл руками. — А узнать хочу. Там неподалёку от того места, где твои пошумели, мои подопечные «тайную встречу» устроили. И на этой встрече Андрюшка Глинский мой присутствовал. Так вот, я никак найти его не могу. С утра на службе не появлялся, дома его тоже нет. А мне очень уж любопытно, что там эти молодые идиоты замышляют. Да и за Глинского беспокойство одолевает. Не случилось бы чего.

— А что за «тайное собрание» ваши заговорщики организовали? — Воронов схватил бумагу.

— Очередной «Офицерский клуб», — Макаров поморщился. — Надо намекнуть Михаилу Илларионовичу, что его офицерам совсем заняться, видимо, нечем, раз они клубы всякие устраивают. Нагружать их нужно, на-гру-жать! — и он поднял палец вверх. — А то как с Аракчеевым и Эйлерами связался, так все мысли и дела в артиллерию упёрлись. А манёвров-то давно никаких не было. Вот молодым офицерам всякая дурь в голову и лезет. Так что там с Васильевским? — напомнил он о своём вопросе как бы невзначай.

— Твою мать, — выругался Воронов, вскочил, протиснулся между Макаровым и своим столом и распахнул дверь. — Петров! Петров, сукин сын! А ну, сюда, рысью!

— Что-то случилось, Павел Алексеевич? — спросил Макаров участливо, но глаза его смотрели при этом цепко, словно в душу пытались проникнуть.

— Да, случилось, — Воронов провёл пальцами под воротником, а потом повернулся к начальнику Службы Безопасности. — Похоже, Александр Семёнович, мои орлы вчера перестарались немного, и вместе с нашими душегубами и этот ваш «офицерский клуб» захватили. — Увидев, что Макаров нахмурился, он быстро добавил. — Вы не волнуйтесь, Александр Семёнович, никто из офицеров, среди которых ваш Глинский был, не пострадал. Здесь у нас в камере сидят. А вот и Петров, — и Воронов распахнул дверь пошире, приглашая старшего полицейского, руководившего вчерашним рейдом, войти.

— Ваше благородие, звали? — Петров покосился на Макарова, но обращался к Воронову.

— Звал, — Павел скрестил руки на груди. — Вы зачем с бандой Сеньки Собакина офицеров повязали?

— Ну дык… — Петров развёл руками. — Они же в том трактире зачем-то собрались, что и банда. А как мы Сеньку повязали, кто-то что-то крикнул, кто-то бутылку разбил, и понеслось. Господа офицеры решили, что это мы бандиты, и на добропорядочных людей накинулись…

— И вступиться захотели, — Макаров покачал головой. — Вы их не слишком помяли-то?

— Да, нет, нам тоже досталось. — Петров махнул рукой. — Хорошо ещё, что в толкучке в той никто пистолет достать не сумел, или саблю обнажить. А то точно без смертоубийства не обошлось бы. Мы их всех вместе скрутили. Там не до разбору было. Да в камеру кинули, чтобы головы слегка остудить.

— Да, прав государь, Александр Павлович, — задумчиво проговорил Воронов. — Нужно что-то менять. Чтобы при рейдах сразу было понятно, что эти люди службу выполняют, а не просто кулаками помахать им захотелось.