— Главное, вы должны писать это так, будто видели собственными глазами, даже если вас там не было. Тогда вам поверят. И не только в Российской империи, что немаловажно. — Я задумался, а потом окинул Багратиона весьма расчётливым взглядом. — Кстати, вы можете написать сентиментальный роман о несчастной безответной любви российского посланника, целого князя и прелестницы из гарема, которую он случайно увидит в садах Топкапы.

— Да, но я никогда не был там и вряд ли когда-нибудь попаду, — Карамзин вскочил. — И я не видел ни разу жительницу гарема, чтобы описать её…

— Бросьте, Николай Михайлович, — я махнул рукой. — Судя по вашей Лизе, вы и крестьянок никогда в глаза не видели и понятия не имеете, чем они занимаются. Это не помешало вам написать прекрасный, хм, да, прекрасный роман. Главное, что князь безмерно страдал. Дамы будут рыдать, я вам гарантирую.

— А это зачем вам нужно, ваше величество? — Карамзин устало опустился на стул.

— Понятия не имею, — я развёл руками. — Чтобы придать антураж вашим статьям. В таком случае может сложиться впечатление, что вы действительно там были, видели валиде-султан и имеете право сомневаться в её родстве с Жозефиной. В общем, подумайте, как лучше это сделать.

Я остановился, потому что в приёмной в это время раздался шум, несколько голосов, среди которых я услышал голос Скворцова. Только звучал он как-то приглушённо. Дверь открылась, и в кабинет заглянул Илья.

— Ваше величество, я прошу прощения за то, что задержался. Обстоятельства непреодолимой силы заставили меня опоздать… — Он под моим пристальным взглядом замолчал. Я же в этот момент смотрел на платок с чудовищно сложным узлом у него на шее. Всё бы ничего, но Илья не любил такие пышные удавки. Или он под ним засосы прячет, или же…

— Выдай Николаю Михайловичу все необходимые бумаги и поручение в Казначейство, а Роману Ивановичу подарок для валиде-султан. — Медленно проговорил я. — А потом ко мне на доклад.

— Слушаюсь, ваше величество, — Скворцов поклонился. — Разрешите войти Щедрову Климу Олеговичу? У него срочный доклад для вас, — говоря последнюю фразу, Илья тяжко вздохнул. Похоже, этот доклад был как-то связан с ним и платком на шее.

— Пропусти, — кивнул я, не напоминая, что Щедров, как начальник Московского отделения Службы Безопасности, имел право входить ко мне без доклада.

Карамзин с Багратионом поклонились и вышли из кабинета. При этом Карамзин выглядел крайне задумчивым, а Багратион крайне несчастным. Он и так был не в восторге от этой поездки. А стать прототипом главного героя в сентиментальном романе ему тем более не хотелось.

Щедров вошёл сразу же, даже дверь не успела закрыться. При этом он выглядел не менее озадаченным, чем Карамзин.

— Ваше величество, — он коротко поклонился и посмотрел на меня, явно не зная с чего начать. — У нас сложилась странная ситуация и я просто не знаю, что мне сейчас делать. Это касается трёх не слишком умных господ, имевших глупость напасть на вашего Скворцова. Ну не могу же я их действительно обвинить в измене, как мне посоветовал Розин.

— Та-а-а-к, — я почувствовал, как у меня дёрнулся глаз. — Рассказывайте подробно, что произошло, а потом вместе подумаем, что будем делать.

— Саша, а разве сегодня граф Строганов не будет с нами завтракать? — спросила Екатерина, нарушив стоявшую за столом тишину, прерываемую лишь звуками столовых приборов.

— Видимо, нет, — я отложил вилку и посмотрел на сестру. — Я не давал ему специальных распоряжений. Павел Александрович не обязан завтракать с нами, он волен есть там, где ему хочется.

— Например, он в кои-то веки решил позавтракать с семьёй, — довольно резко добавила Мария Фёдоровна. — С тех пор как Павел всеми силами стремится вернуть расположение твоего брата, Екатерина, графиня Софья перестала его видеть дома. А ведь она снова на сносях. Даже странно, что, обладая такой внешностью, граф не обзавёлся парочкой любовниц. Или же он их весьма ловко скрывает. Саша, вы что-нибудь слышали об этом?

— А вам не кажется, матушка, что здесь не место для обсуждения подобных тем? — я невольно нахмурился. — За столом присутствуют дети.

— И я до сих пор не понимаю, почему вы позволяете им сидеть с нами за одним столом, — вдовствующая императрица так сжала вилку, что костяшки пальцев побелели. — Вы, по всей видимости, считаете, что ваши брат и сёстры достаточно взрослые, чтобы сидеть с нами за одним столом, а не завтракать в детской. В таком случае не нужно делать вид, что они всё ещё недостаточно взрослые, чтобы слушать наши разговоры.

Я ничего не ответил, только молча смотрел на неё. Мы научились поддерживать некое хрупкое подобие мира, но иногда ей было тяжело себя сдерживать, и тогда я вынужден был выслушивать подобные речи. Зато сейчас я был сам готов удавить Строганова за то, что тот не пришёл на завтрак.

Павел всегда приходил гораздо раньше, чем ему было назначено для доклада. Однажды утром я заметил, как он направляется в приёмную, и пригласил за наш стол. С тех пор Строганов три раза в неделю завтракал с нами. В его присутствии перепалки с Марией Фёдоровной сошли на нет, а Екатерина молча обстреливала красавца-графа глазами, не пытаясь оспаривать каждое моё решение.

— Я не слышала, чтобы у Павла Строганова была любовница, — вместо меня на вопрос Марии Фёдоровны ответила Елизавета. — И он не единственный верный муж в окружении его величества.

— Я всего лишь говорю, что это очень странно. Строгановское состояние и красота делают Павла желанным гостем почти в любом будуаре, — ядовито произнесла вдовствующая императрица.

— Надеюсь, я доживу до того времени, когда будуар будут ассоциировать всего лишь с комнатой, а не с домом терпимости. — Я поднялся из-за стола. — Наверное, нужно всё-таки приказать Павлу Александровичу находить время для завтрака с нами, иначе мы будем выходить из-за стола голодными.

Я поцеловал руку жене и быстро вышел из столовой, направляясь к своему кабинету в довольно мерзком настроении.

В приёмной сидел Строганов и смотрел на Скворцова. Илья с невозмутимым видом вскрывал письма и, после ознакомления, раскладывал их по разным стопкам.

— Что ты, Паша, здесь делаешь? — я удивлённо взглянул на Строганова.

— Вчера поздно вечером прибыл гонец из Парижа с посланием от князя Куракина. — Строганов вскочил на ноги, как только заметил меня. — Я не смог бы удержаться и не рассказать новости. А озвучивать то, что было в послании перед её величеством Марией Фёдоровной, — не слишком хорошая идея.

— Вот как. Заинтриговал, — совершенно искренне ответил я и указал ему на дверь кабинета. — Пройдём, раз ты так боишься посторонних ушей.

Павел вошёл в кабинет впереди меня. У него просто не оставалось другого выбора, так как я настойчиво указывал ему на дверь. Перед тем как войти вслед за Строгановым, я посмотрел на Скворцова. Илья в ответ на невысказанный вопрос только головой покачал. Понятно. Павел даже с ним не поделился полученными известиями. Интересно, какие такие важные новости сообщил ему Куракин, что они привели довольно сдержанного Строгонова в такое замешательство.

Дверь за мной закрылась, и Павел, развернувшись, с ходу задал мне весьма неожиданный вопрос.

— Ваше величество, объясните мне, ради бога, как я могу выполнять свои обязанности, если не введён в курс дела по множеству важных вопросов? Я же не знаю, как на них реагировать и что делать, — Строганов развёл руками.

— Что конкретно тебе не передали, Паша? — спросил я нетерпеливо.

— Например, что конкретно Куракин должен уточнить о землях Франции в Америке, — ответил Павел.

— Вот оно что, — я задумчиво прошёлся по кабинету. Действительно, ещё до коронации я просил Куракина осторожно узнать насчёт Луизианы. — И что же ответил Наполеон, скорее даже Талейран? — Я остановился у стола и опёрся на него бёдрами, неотрывно глядя при этом на Строганова.

— Ответил всё-таки Наполеон в приватной беседе с князем. Сказал, что уже обдумывал этот вопрос, — Павел выглядел напряжённым. — Вы же знаете, что Великобритания хочет купить Новый Орлеан? Только Новый Орлеан, другие территории Георгу пока не нужны.