— Им нужно где-то жить. Я что, выставлю свою дочь на улицу? Они купят дом, как только Альберт немного встанет на ноги. На лестнице послышались тяжёлые шаги.

— Твой отец, — сказала мама.

— Он съезжает. Мы женаты больше тридцати лет, и теперь он съезжает.

Только если он вытолкает мою машину с подъездной дорожки. Я вернулась к Вэл в гостиную и прокричала через плач ребёнка.

— Я сейчас живу у Морелли, — сказала я.

— Почему бы вам с детьми и Альбертом не переехать в мою квартиру? Это было сродни тому, чтобы ткнуть себе горячей палкой в глаз. Я на самом деле не хотела отдавать свою квартиру Валери, но это был единственный способ немедленно вытащить её из дома родителей.

— Это будет только временно, — сказал Клун.

— Только пока мы не найдём своё жильё. Надо же, это правда мило с твоей стороны. Валери, разве это не мило со стороны Стефани?

— Да, — сказала Валери, перекладывая ребёнка, чтобы тот мог сосать грудь. Лиза перестала плакать, и Валери выглядела так, будто снова превращалась в безмятежную Святую Валери. Я думала, что в Валери, вероятно, много от моей мамы.

— Нет ничего лучше младенца, — сказала бабуля. Мэри Элис проскакала мимо и остановилась посмотреть.

— Я бы предпочла лошадь, — сказала она.

— Когда она подрастёт, ты сможешь помогать её кормить, — сказала Валери.

— И она будет такой же забавной, как лошадь.

— У лошадей красивые шелковистые хвосты, — сказала Мэри Элис.

— Может, мы отрастим Лизе длинные волосы в хвостик, — сказала Валери.

— Не хочешь снять с её головки шапочку, чтобы увидеть её волосы? Мэри Элис сняла шапочку с головы Лизы, и мы все замерли, глядя на тонкие тёмные волоски, которые вились от макушки Лизы и обрамляли её лицо. Крошечные ручки Лизы были сжаты в кулачки, глаза были открыты и смотрели на Валери. И вот так, в этот самый момент я захотела ребёнка. Мне было всё равно, даже если придётся рожать.

— Я расскажу твоему отцу про квартиру, — сказал Клун.

— Не думаю, что он на самом деле хотел переезжать к Гарри Фарнсворту.

— Я схожу и упакую свои вещи, чтобы у вас было место в шкафу. Можете переезжать в любое время. Только если будут какие-нибудь доставки цветов, обязательно сразу мне позвоните.

— Спасибо, — сказала Валери.

— Ты хорошая сестра. Я отплачу тебе. И мы сразу начнём искать своё жильё.

Я крикнула маме до свидания и вышла к Луле. Лула сидела в машине, выглядя нервной.

— Не знаю, что со мной не так, — сказала Лула.

— Я просто вся какая-то дёрганная. Я сама не своя.

— Ты что, всё ещё беспокоишься из-за зубов?

— Я знаю, что они растут. Я это чувствую. Это неестественно. И у меня появились вот эти желания. Я хочу что-нибудь укусить. Хочу почувствовать, как это хрустит у меня во рту.

— Ничего себе. Ты имеешь в виду, типа кость?

— Типа яблоко. Или Cheez Doodle. На этой диете ничего не хрустит. Мясо не хрустит. У меня дефицит хруста.

Я была мажореткой, когда училась в старшей школе. И вот что я чувствовала сейчас... словно веду парад. Я отъехала от бордюра, и Кэл отъехал от бордюра. Я поехала к своему многоквартирному дому. Кэл последовал за мной к моему многоквартирному дому. Мы все припарковались на стоянке. Мы все вышли из машин. Мы все поднялись на лифте на второй этаж. Потом все последовали за мной по коридору к моей квартире. Сначала Лула, потом Кэл, потом Джуниор. Джуниор был клоном Кэла, за исключением татуировки. У Джуниора не было татуировок. По крайней мере, та часть, которую я видела, была свободна от татуировок, и этого мне было более чем достаточно. Кэл открыл дверь в мою квартиру и заглянул внутрь. Ничего необычного не выскочило, так что мы все ввалились внутрь. Я наполнила корзину для белья одеждой и личными вещами и переставила кое-что, чтобы освободить место для Валери. Пока я освобождала место, я слышала, как Лула пыталась завести разговор с Кэлом.

— Эй, — сказала Лула.

— Что происходит?

— Что ты имеешь в виду?

— спросил Кэл.

— Я ничего не имею в виду, — сказала Лула.

— Это одна из тех вещей, которые ты говоришь, когда пытаешься быть дружелюбной. Это вступительная фраза.

— О.

— Я слышала, ты ударился головой, когда упал в обморок в больнице, — сказала Лула.

— Да.

— Ты сейчас в порядке?

— Да.

— Могу ошибаться, — сказала Лула.

— Но мне кажется, ты тупой, как пробка.

— Слова не ранят, — сказал Кэл. Наступил момент тишины, в течение которого, я предположила, Лула собиралась с мыслями.

— Ну, — наконец сказала Лула Кэлу.

— Ты женат? Весь процесс упаковки занял меньше десяти минут. Я переносила одежду по кусочку в дом Морелли за последние пару дней, и осталось совсем немного. Я передала корзину для белья Джуниору, и все промаршировали в коридор и ждали, пока я заперла дверь. Я бросила последний взгляд на закрытую дверь, и мне пришлось подавить приступ паники. Я отдавала свою квартиру сестре. Я была бездомной. Что, если мы поссоримся с Морелли? Что тогда? Джуниор поставил корзину для белья в багажник Escape, и мы все сели в свои машины.

— Куда мы едем?

— хотела знать Лула.

— Мы едем в TriBro. Я не уверена, что буду делать, как только приеду туда. Думаю, разберусь, когда приеду.

Я пересекла город и выехала на Route 1. Был разгар дня, и движение было небольшим. У Кэла не было проблем следовать за мной. Я свернула на съезд, ведущий к промышленному парку, и проехала через парк к TriBro. Я припарковалась ближе к задней части стоянки и сидела там, наблюдая.

— Убийца в этом здании, — сказала я Луле.

— Ты думаешь, это Барт?

— Не знаю. Я только знаю, что это должен быть кто-то из TriBro. Через полчаса Лула заёрзала.

— Мне нужно что-нибудь поесть, — сказала она.

— Мне нужно размять ноги. Я вся скрючилась в этой машине.

Я тоже была голодна. Я не знала, что вообще делаю на этой стоянке. Ждала божественного вмешательства, полагаю. Послания от Бога. Знака. Улики! Я включила передачу и выехала со стоянки, а Стероидозавры следовали за мной по пятам. Я проехала по Route 1 пару миль, свернула к торговому центру и припарковалась у входа в Macy's. Это всегда хорошее место для парковки, потому что ты сразу попадаешь в обувной отдел, пока у тебя ещё много энергии. Лула протолкнулась через двойные стеклянные двери и встала посреди прохода.

— У них распродажа!

— сказала она.

— Посмотри на все эти стеллажи с обувью на распродаже.

Я посмотрела на стеллажи, и впервые в истории Плам мне не захотелось делать покупки. Мой разум не отходил от убийцы с гвоздиками. Я думала о Лилиан Паресси, Фишер Кэте, Сингхе и Хауи. И, вероятно, было много других. Я знала о двух играх, но, возможно, их было больше. Я думала о ребёнке моей сестры и о том, что у меня его нет. И, может быть, никогда не будет.

— Посмотри на эти босоножки на каблуках десять сантиметров со стразами, — сказала Лула.

— Со стразами не ошибёшься. А каблуки всегда делают ноги очень стройными. Я читала это в журнале.

Лула сняла свои туфли, ища босоножки своего размера. Она была в ядовито-зелёном спандексовом топе-трубе и жёлтых эластичных штанах, подходящих под цвет моей машины и доходящих до середины икры. Она нашла босоножки, надела их и прошлась перед зеркалом. Кэл и Джуниор стояли на краю прохода, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Они, вероятно, ожидали, что будут следовать за мной и ловить каких-нибудь нарушителей, когда получили приказ от Рейнджера. А здесь они были в обувном отделе Macy's, глазея на Лулу, которая была вся грудь и попа в босоножках со стразами.

— Что думаешь?

— хотела знать Лула.

— Мне взять эти туфли?

— Конечно, — сказала я.

— Они подойдут к розовому наряду, который ты купила в Вегасе.

А что, если Рейнджер ошибается, подумала я. Что, если убийца с гвоздиками устал от игры и не хочет играть со мной? Что, если он просто хочет меня убить? Он мог наблюдать за мной прямо сейчас. Прицеливаться в меня. Лула заплатила за туфли, и мы отправились в фуд-корт. Лула взяла курицу. Я взяла чизбургер. Кэл и Джуниор не взяли ничего. Наверное, они не едят на работе. Не хотят держать бургер в руке, если им придётся хвататься за пистолеты. Меня это устраивало. Я сканировала торговый центр, и мои глаза вращались в голове так быстро, что у меня заболела голова. Я наблюдала, как Лула вгрызалась в еду, и у меня возникла жуткая мысль, что она может быть права насчёт своих зубов. Она действительно могла разорвать курицу на части.