Валгалла процветала. Но ее благополучие строилось на эксплуатации тех, кто остался за ее стенами. Она стала символом несправедливости и неравенства. Пока тамошние жители наслаждались роскошью и комфортом, простые люди боролись за выживание. Поэтому имперские миротворцы чувствовали себя здесь полновластными хозяевами, не стесняясь творить беспредел. Ведь никто не поддерживал здесь порядок. А Владыка, который должен был защищать своих граждан, на деле превратился в нашего палача. Но именно мы, нищее население, платили двойную, а порой и тройную дань Кластеру, в то время как жители Валгаллы, напротив, пользовались полным иммунитетом. Их не трогали, не облагали налогами, не подвергали унижениям. Они жили в своем привилегированном мирке и закрывали глаза на творящиеся бесчинства.

Мадам Моруа часто повторяла, что раньше, при старом Владыке, такого не было. Имперские миротворцы, конечно, тоже брали дань, но не такую грабительскую. А жители Валгаллы, хоть и жили лучше, чем остальные, все-таки платили налоги. Новый Владыка, по ее словам, продал Кассандру империи за право безбедно существовать в своем оазисе.

— А как же капитан Грок? — взглянула я на Райнера. — Он рожден на Кассандре, но свободно путешествует.

— Он из Валгаллы, — уточнил он, укладываясь на постель. — А это большая разница, независимо от того, по какой причине его вышвырнули за ворота. Ложись спать, Невия. Если Лагранж всерьез решит отремонтировать корабль принца, то у нас с тобой завтра полно работы.

Я не стала огорчать его тем, что не нуждаюсь в его помощи. Потому что, так или иначе, он примет участие в ремонте. Лайнер накренен и частично засажен в грунт. Понадобится не только техника, но и обычная грубая сила, чтобы не только выровнять его, но и поднять на ремонтную площадку. А это означало, что будут нужны любые свободные и согласные руки. В том, что шеф все же решится починить «Странника», я нисколько не сомневалась. Мало того что Аэон в любой момент узнает местонахождение принца и отправит сюда армию, о нашем необычном госте могут доложить в Валгаллу. Генерал-Протектор, правая рука Владыки, лично обшарит каждый угол планеты. Вот тогда-то нам всем точно не поздоровится.

Я снова вспомнила о Кассиане Тарке. Если мне удастся его найти, возможно, появится хоть какой-то шанс выпутаться из этой передряги. По крайней мере, он мог стать важным свидетелем того, что мы не причинили вреда принцу, а, напротив, спасли его. А это могло сохранить наши жизни.

Проблема лишь в том, что спасти Арриана Леванта было мало.

Теперь нам предстояло его охранять…

Подъем прозвучал резко и оглушительно, как взрыв гранаты в консервной банке. Вагончик, казалось, содрогнулся и загудел металлом, выплевывая разом всех нас во мглу предрассветного часа.

Из своего коллективного логова мы выползали сонные и злые, волоча ноги к навесу, где дежурные уже возились с термосом и грудой зачерствевших булок. Небо над Пустошью, как всегда, обещало очередной безнадежный день.

Завтрак, как обычно, был убогим: кипяток со вкусом мазута и кусок резины, выдаваемый за хлеб. Но никто не жаловался. Да и кому мы могли пожаловаться? Просто молча проглатывали свою порцию нищеты и готовились к новому дню борьбы за существование.

Я кое-как впихнула в себя этот кошмар, вспоминая сладость вчерашней конфеты, и направилась к ангару, надеясь, что мосье Лагранж уже приготовил хоть что-то, чтобы я могла осмотреть повреждения корабля. Райнер плелся следом, зевая во весь рот. Вид у нас обоих был такой, будто мы всю ночь грузили вагоны с рудой.

Не успели мы дойти до ангара, как парни окликнули нас, указывая в сторону ворот. Там стоял небольшой грузовичок с давно выцветшей надписью «Молоко». Из кабины выпрыгнул щуплый молочник в засаленном комбинезоне, которого все мы прекрасно знали. Он был тем еще пройдохой. Вечно юлил и всегда норовил всучить нам прокисшее пойло по цене парного молока. Но он все равно считался далеко не бедным, а значит имел связи. Три козы — это все-таки целое состояние по меркам Кассандры.

Достав из кабины бидон и оглядываясь по сторонам, он направился к нам.

— Что ему тут понадобилось с утра пораньше? — нахмурилась я.

— Наверное, весь рынок гудит новостями, вот и явился, лис проклятый, выведать, что да как, — сплюнул Райнер. — Доведет нас этот Арриан Левант до виселицы.

— Доброе утро, ребята, — оживленно поприветствовал нас молочник, стараясь казаться дружелюбным. — Свежее молоко, творог, сметана! Кому чего? Почти даром!

— С чего такая щедрость? — подыграл ему Райнер и сунул нос в бидон. — Поди опять кислятина?

— Только что козочек подоил и сразу к вам, — начал божиться тот. — Давненько я у вас не был. Думаю, дай-ка загляну. Небось соскучились по парному-то? — заговаривая зубы, он начал глазами блуждать по платформам, пока взгляд не остановился на «Страннике». — О-о-ох! Это что за махина у вас... так приземлилась?

— Миротворцы, — не стал изменять нашей легенде Райнер, отодвинувшись от бидона, к которому уже слетались мухи. — Напоролись на пиратов и решили сделать остановку на Кассандре. Сейчас подшаманим кораблик, и дальше полетят.

— Миротворцы? — задумчиво протянул молочник. — И где же они?

— Так ясно, где. В Валгалле. Или сообщить им, что тебе не терпится квартальную дань выплатить?

— Тьфу на твой вокодер! Ядреные у тебя шутки, парень. Я ж просто так спросил, из любопытства.

Не успели мы насладиться вонью из бидона, как из своего вагончика вышел шеф. Вид у него был измученный. Он пошатывался. А на щеке виднелись вмятины. Видимо, совесть не позволила ему согнать принца с кушетки, и он всю ночь ютился где-нибудь на куче хлама.

Заметив молочника, он даже не попытался изобразить гостеприимство. Подошел к нам, фыркнул и спросил, привез ли тот сыр.

— О, сыр сегодня особенно удался! Ароматный, пикантный, просто пальчики оближешь! Продегустируешь?

— Цена? — ближе к делу перешел Лагранж, недовольный тем, как молочник пялится на «Странника».

Нам тоже затянувшийся визит постороннего вынюхивателя не очень нравился. А вернее, очень напрягал. Может, по этой причине, а может, чтобы не изнурять принца заплесневелыми сухарями, мосье Лагранж купил у него половину сырной головки за смешную цену и этот дурно пахнущий бидон молока. После чего проследил, чтобы молочник, всячески пытающийся расспросить про корабль, убрался с нашей территории.

— Это была только первая муха, прилетевшая на навоз, — прокомментировал Райнер его визит. — Теперь сюда начнется целое паломничество. Предлагаю заняться ремонтом корабля в ангаре.

Шеф окинул его хмурым взглядом и поскреб затылок. Чтобы накрыть лайнер нашим единственным переносным ангаром, требовалась техника, которая уже много лет ржавела под проливными дождями, ветрами и солнцепеком. А Лагранжу до сих пор было нехорошо от моего вчерашнего списка.

— Иди покорми принца, — он сунул мне сыр и молоко, указывая на свой вагончик. — А мы пока подготовимся к починке.

Я молча пожала плечами и отправилась пожелать Арриану Леванту доброго утра.

Лежать он больше не мог. Когда я вошла в вагончик, принц сидел и с хмурым видом копался в своем коммуникаторе. Мне было нетрудно представить, какие эмоции он испытывал от подобных «апартаментов». Мальчик, выросший в комфорте и лоске, вдруг оказался на самой настоящей помойке. И пусть физически он возмужал, а внутри оставался ребенком. Капризным, привередливым и неукротимым.

— Я принесла вам завтрак, — пояснила я и принялась прибираться на столе.

Освободила уголок, смахнула пыль и крошки, расстелила газету. Хлеб у мосье Лагранжа всегда лежал в шкафчике, там же хранился чай и кусковой сахар. В треснутую фарфоровую кружку я насыпала щепотку чая, залила кипятком и порезала сыр и хлеб.

— Это точно мой завтрак? Или ты готовишь для собак?

— Это все, что у нас есть, — ответила я, стараясь говорить мягко. — Поверьте, ваше высочество, я бы с удовольствием накормила вас чем-то лучше, но сейчас нужно довольствоваться малым.