Кластер, сияющий маяк прогресса, питался кровью таких захолустных планет, как Кассандра. Ресурсы, выкачиваемые безжалостно и методично, текли туда нескончаемым потоком. Минералы, редкие элементы, даже вода — все это уходило в том числе и на Аэон, оставляя на Кассандре и ей подобных планетах лишь опустошение и пыль.

Имперские миротворцы, как саранча, регулярно наведывались к нам, собирая дань. Технологии взамен? Лишь устаревшие модели, годные разве что на свалку. Рабочие места? Рабский труд в шахтах, где люди умирали быстрее, чем успевали состариться. Что мы получали с лихвой, так это обещания.

Новости с Аэона всегда были полны триумфальных речей и открытий. Но никто не говорил о цене, которую платили такие забытые богом планеты, как наша. Мы были всего-навсего винтиками в огромной имперской машине, предназначенными для того, чтобы ломаться и изнашиваться.

Пока я пыталась перевести и остальные знаки, изнутри корабля послышались голоса. Сбросив оцепенение, я подбежала к пролому в обшивке. Парни неуклюже вынесли на руках какого-то мужчину. Я не видела его лица, но заметила алеющую ссадину на виске. В остальном он выглядел целым, хоть и был без сознания. Форма из дорогой ткани, даже изорванная, говорила о его высоком статусе.

Райнер бережно опустил его на землю, подложив под голову свою свернутую куртку.

— Всего один? — спросил подбежавший к нам шеф.

— Вроде да, — ответил Райнер, вытирая пот со лба. — Наверное, кораблем ему помогали управлять роботы или удаленные операторы…

— Жив?

— Кажется, просто вырубился от удара.

— Проверь, кто такой, — велел ему мосье Лагранж.

Райнер, как дрессированный песик, принялся ощупывать карманы на комбинезоне чужака. А я тем временем подкралась ближе и заглянула в симпатичное лицо. Молодой, аккуратно подстриженный, гладковыбритый, с чистой кожей. На Кассандре таких мужчин я не видела. Если только в новостях из Кластера.

Райнер извлек из внутреннего кармана небольшой коммуникатор и, покопавшись в настройках, присвистнул.

— Что там?! — воскликнул мосье Лагранж.

— Смотрите-ка, кто к нам пожаловал, — Райнер протянул ему коммуникатор. — Сам Арриан Левант.

Шеф чуть не подавился слюной от удивления. Его глаза забегали, как у мыши, попавшей в капкан.

— А кто это? — поинтересовалась я.

Мосье Лагранж взглянул на меня поверх своих очков, как на самого глупого человека в Галактике:

— Наследник престола.

[1] Кластер – Галактическая Федерация планет

Сказать, что я была удивлена — не сказать ничего. Наследник престола Аэона, Арриан Левант, собственной персоной валялся без сознания среди обломков своего корабля в степи на далекой и не самой дружелюбной Кассандре. Мир в одно мгновенье перевернулся с ног на голову.

Мосье Лагранж, кое-как оправившись от шока, принялся метаться вокруг принца, как курица вокруг яйца. Оглядываясь по сторонам с боязнью, что кто-то может подслушать, он заговорщицки прошипел:

— Так, слушайте меня внимательно: никому ни слова. Никто не должен узнать, кто у нас гость. Поняли?

Райнер удивленно вскинул брови. Остальные парни переглядывались, отмахиваясь от пыли и дыма и не понимая, что происходит. Мосье Лагранж, чувствуя необходимость пояснить свои слова, понизил голос до шепота:

— Если об этом узнают… Если Кластер узнает, что с принцем что-то случилось… Они даже не станут слушать, что мы его спасли. Обвинят в покушении. Скажут, что мы подстроили катастрофу. Они сотрут нас, как и всю Кассандру. Поверьте, им это под силу. Да и кто знает, почему он здесь? Вдруг за ним погоня…

Паника в голосе мосье Лагранжа была заразительной. Я не знала, насколько правдивы его слова, но перспектива быть стертыми из Галактики или стать добычей каких-нибудь космических головорезов меня не прельщала.

— Запомните, — продолжал Лагранж, вытирая пот с лысины. — Здесь не было никакого крушения. Просто миротворцы неудачно состыковались. Окажем ему первую помощь и сообщим властям. И никаких имен! Всем ясно?

В воздухе повисло напряжение. Райнер, нахмурившись, кивнул. Остальные, поддавшись всеобщей нервозности, последовали его примеру. Я же молча смотрела то на принца, то на разбитый корабль, гадая, что же теперь со всеми нами будет.

Мосье Лагранж, убедившись в нашем послушании, деловито потер руки.

— Так, парни, отнесите его в мой вагончик и потушите места возгорания. А ты, — он ткнул пальцем в меня, — принеси воды и чистые тряпки. И живо! Нам нельзя терять ни минуты.

Я поплелась за водой, размышляя о том, что у мосье Лагранжа на уме. Альтруизм? Маловероятно. Этот человек был готов на все ради выгоды, даже предать собственную мать. Забота о нас? Тоже сомнительно. Скорее, он видел в принце возможность сорвать куш, такой, о котором никто и мечтать не смел. Продать принца? Вполне возможно. Кому? Имперским войскам? Космическим пиратам? Рабовладельцам? Властям Кассандры? Вариантов было много, и каждый из них был одинаково опасен для нас всех.

Придя с водой и тряпками в вагончик, я застала мосье Лагранжа, уже ощупывающим карманы на комбинезоне принца. Его глаза горели лихорадочным огнем. Райнер стоял в стороне, скрестив руки на груди. Он, как всегда, разрывался между долгом и совестью. И ему, как и мне, совершенно не нравилась сумасбродная идея удерживать здесь принца.

Лагранж оторвался от своего занятия и, глядя на меня исподлобья, процедил:

— Ты останешься здесь и присмотришь за ним. Если он очнется, сразу же зови меня. И никаких глупостей! Райнер, за мной! Посмотрим, что есть интересного на корабле…

С этими словами он скрылся из вагончика, оставив меня наедине с принцем и моими собственными сомнениями. Как будто у шефа был шанс поживиться чужим добром. На имперском лайнере при крушении наверняка заблокировались входы во все отсеки.

Я опустилась на покосившуюся табуретку и принялась рассматривать спящего Арриана Леванта. Что-то в нем, несмотря на бледность и ссадину, вызывало у меня странное чувство жалости. Он казался таким беззащитным, таким оторванным от привычной ему роскошной жизни.

Я смочила тряпку в воде и принялась осторожно промывать рану на его виске. Кровь, смешанная с пылью, образовала некрасивую корку. Я старалась быть предельно нежной, боясь причинить ему боль. Достаточно того, что он уже пережил. Интересно, почему он вообще оказался так далеко от Аэона, и что заставило его совершить у нас экстренную посадку?

Закончив с головой, я перешла к осмотру его тела. Комбинезон был разорван в нескольких местах, обнажая участки загорелой кожи. Инстинктивно я провела рукой по его плечу, ощущая под тонкой тканью твердые мышцы. На Кассандре такую мускулатуру можно было увидеть разве что у шахтеров, но их тела были изможденными и покрытыми шрамами. У принца же все было иначе. Даже в бессознательном состоянии он казался воплощением силы и грации.

Мое внимание привлекли его руки. Длинные, аристократичные пальцы, ухоженные ногти. Руки человека, который никогда не знал тяжелого труда. Я осторожно ощупала его запястья и предплечья, стараясь не пропустить возможные переломы. Кости были целы.

Затем я перешла к торсу. Под комбинезоном отчетливо проступали очертания развитой грудной клетки. Я невольно задержала дыхание, ощущая, как во мне просыпается какое-то странное, незнакомое чувство. Любопытство? Желание плоти? Или просто сочувствие к обреченному принцу?

Очнувшись от своих мыслей, я одернула себя. Нельзя забывать, кто он и кто я. Он — представитель правящей элиты, привыкший к непомерному богатству и власти. А я — всего лишь жительница захолустной планеты, шестеренка в огромной космической машине. Между нами целая пропасть, которую не перепрыгнуть.

Не успела я закончить осмотр, как Арриан вдруг резко открыл глаза. Всего секунду взгляд его светло-карих глаз был мутным и растерянным. Но как только он увидел меня, дезориентация вмиг улетучилась.