Пыль, вечная пыль Кассандры оседала на моей робе, скрипела на зубах и даже проникала под ногти. Эта планета, названная в честь греческой пророчицы, не была проклята, но то, что предрекали здесь, никогда не сбывалось. Обещания лучшей жизни, потоки золота, новые технологии — все это разбивалось о суровый климат и безысходную реальность нищеты. Я была не из тех, кто прилетел сюда в поисках мечты, а позже мог удрать. Я здесь родилась. И это осложняло мой шанс на миграцию. Вернее, сводило его к нулю. Так что я с самого детства смирилась с перспективой ремонтировать космические корабли до тех пор, пока медленно не умру от какой-нибудь пневмонии.

Я уже давно сбилась со счета, в каком количестве кораблей успела покопаться. Но этот заказ был особенно противным — «Дряхлый Коршун», транспортник капитана Грока, пропахший машинным маслом и отчаянием. Мой шеф, старый хрыч, экономил на всем, поэтому починка турбин превратилась для меня в акробатический этюд с риском для жизни. Я не то чтобы боялась умереть, скорее, не хотела, чтобы это произошло из-за сломанной гайки, купленной по уценке.

Но все изменилось, когда у меня на браслете завибрировал индикатор приближения очередного корабля. В тот самый момент, когда я, вся в мазуте, ковырялась в недрах злополучного «Коршуна».

— Долго ты еще там? — прохрипел проводной наушник, болтающийся на моем ухе.

— По-хорошему, эту рухлядь давно пора списать в утиль, — проворчала я, стуча по заржавевшей муфте молотком.

— Заканчивай, — велело начальство. — К нам занесло кого-то без согласования.

Я нехотя вылезла из внутренностей транспортника, уверенная, что снова к нам пожаловал кто-нибудь удирающий от имперцев. Но грохот, который я услышала задолго до того, как увидела гостя, заставил меня застыть. Это был не обычный гул подлетающего грузовика или скучный свист патрульного корабля. Это было что-то другое. Что-то огромное. Звук был слишком тяжелым.

Наконец, появился он. Космический лебедь. Не местный. Изящные линии корпуса, сверкающие на солнце, говорили о технологиях, недоступных для убогих верфей Кассандры. Он был похож на пришельца из другой галактики, проплывающего мимо захудалой забегаловки. Словно титан, вынырнувший из чернильной бездны космоса.

Любопытство все-таки пересилило в нас профессиональную этику. Краем глаза я заметила, как мои коллеги повылезали из ремонтируемых корыт и, прищурившись, таращились на космического гостя. А вечно недовольный шеф, мосье Лагранж, вылез из своего покосившегося вагончика, торопливо протирая засаленные очки тряпкой.

Этот ходячий пример жадности и лицемерия был известен своей способностью выслуживаться перед любым, кто мог принести хоть малейшую выгоду. В его глазах вспыхивал алчный огонек при виде потенциального клиента, особенно явно небедного. Уж он-то не упустит возможности содрать со сверкающего чужака три шкуры за любую, даже самую пустяковую работу. А нам, как всегда, перепадут лишь крохи с барского стола.

— Ну и что это за птица залетела в наше болото? — устало пробурчал подошедший ко мне Райнер. — Наверное, заблудились бедняги. Хотя с таким навигатором заблудиться — это нужно постараться.

Я пожала плечами. Райнер был реалистом, но в самых безнадежных ситуациях мог и пошутить. Его умение сохранять самообладание было единственным, что спасало меня от окончательного погружения в уныние Кассандры. Но я, как и он, знала, что чудес не бывает, и этот корабль не случайно прилетел сюда. Единственное, что оставалось, — гадать, что ему здесь нужно.

— Может, партия какого-нибудь секретного груза? Хотя вряд ли, — продолжил Райнер, вытирая руки куском ветоши. — Скорее, что-то сломалось. Ты же, как наш лучший механик, их удивишь?

Я усмехнулась. Механик я, может, и неплохой, но до «лучшего» мне еще копать и копать. Да и вряд ли Кластер[1] интересуют такие задворки вселенной, как мы, для ремонта своих суден.

— Наверное, исследовательский, — не унимался Райнер. — Сейчас мосье Лагранж им живо объяснит, что здесь самое удачное место для ремонта. И сдерет за это как за новый космолет, — он кивнул на шефа, который, расплывшись в подобострастной улыбке, нетерпеливо топтался на месте.

Элегантный корабль, словно смилостивившись над ним, начал плавно опускаться. Антигравы послушно удерживали его в нескольких метрах над стыковочным портом, создавая впечатление парящего чуда техники. Мосье Лагранж уже приготовился рассыпаться в любезностях, Райнер застыл в ожидании, а я просто наблюдала, завороженная этой картиной несоответствия.

Но мир Кассандры, как всегда, вносил свои коррективы. Будто споткнувшись о невидимую преграду, корабль дернулся. Антигравы взвыли, теряя контроль, и идеальная траектория превратилась в хаотичное падение.

Грохот металла, скрежет и визг — все смешалось в оглушительную какофонию. Корабль пропахал борозду в каменистой поверхности, разбрасывая во все стороны обломки и поднимая столб гравия и пыли высотой с дом.

Мы шарахнулись в разные стороны, укрываясь от летящих обломков. Мосье Лагранж, забыв о своем раболепстве, с визгом умчался в свой вагончик, а Райнер успел затащить меня за ближайшую груду железок.

Когда пыль немного рассеялась, перед нами предстала печальная картина. Изящный лайнер превратился в раненого зверя с искореженным корпусом и вырванными кусками обшивки. От былой элегантности не осталось и следа.

Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поврежденных энергоблоков. Медленно, опасливо, мы отовсюду потекли к месту крушения. Райнер шел впереди, вытянув руки для защиты от невидимой угрозы. Я следовала за ним, крепко сжимая обеими руками гаечный ключ. Другого «оружия» у меня не было.

В воздухе повисло напряжение. Так на моей памяти у нас еще никто не приземлялся. Вернее сказать, не грохался.

Райнер осмотрел искореженный корпус, переглянулся с парнями и крикнул в проломленную обшивку:

— Эй! Кто-нибудь есть?

В ответ изнутри корабля донесся приглушенный стук. Он был ритмичным, будто кто-то отчаянно пытался подать сигнал.

— Слышали? — Райнер повернулся ко мне. — Там кто-то есть!

— Естественно, там кто-то есть, — озвучила я очевидное.

Не мог же такой дорогой звездолет болтаться за пределами Кластера исключительно на автопилоте.

— Нужно их вытащить, — решил мой друг и, кивнув нам, попытался расшатать заклинившую дверь.

Но металл не поддавался.

Пришлось действовать грубой силой. Мы всей толпой навалились на покореженную дверь, используя ломы и рычаги. С третьей попытки металл с протестующим визгом сдался, и проход в недра корабля был открыт.

Внутри царил полумрак. Приглушенный свет мигал, освещая искореженные панели и рассыпавшиеся провода. Запах горелой пластмассы и озона резал глаза.

— Я туда не полезу, — предупредила я, чтобы на меня не рассчитывали.

Я все-таки здесь не спасателем работала.

— Струсила? — усмехнулся Райнер.

— Просто не вижу смысла лезть туда без подготовки, — огрызнулась я в ответ. — Там может быть все что угодно: от обезумевшего робота до взрывающейся батареи. Да и на искры глянь. Вот-вот что-нибудь загорится. Это я еще молчу про радиацию, просто потому что наши дозиметры сто лет как сломаны…

Райнер проигнорировал мои опасения и ловко проскользнул в зияющую дыру. Еще двое смельчаков сунулись за ним. А я, наоборот, сделала два шага назад и замерла в ожидании криков. Я не любила неизвестность, особенно когда она пахла риском для жизни. Райнер был другим. Его манила опасность.

Чтобы отвлечься, я окинула взглядом обломки корпуса. Мое внимание привлекли символы, выгравированные на уцелевшем куске обшивки. Изящные, вычурные, они казались чуждыми суровой эстетике Кассандры.

Я подошла ближе, стараясь разобрать незнакомые письмена. С трудом сопоставляя отдельные знаки, я начала складывать их в слова. И чем больше я понимала, тем сильнее холодела кровь в моих жилах. Это был официальный язык Главной Империи Кластера. Планета, на которой она расположилась, носила гордое имя Аэон. Главный оплот науки, искусства и военной мощи всей Галактики. Планета, о которой все мы слышали из ежедневных межзвездных новостей. Обитель тех, кто правил нами в роскоши и недосягаемости.