— Отремонтируешь? — возмутился Арриан Левант, поднявшись на локтях. — Когда? В следующей жизни? Ты же сказала, это невозможно. А я, между прочим, больше не могу притворяться мертвым. У меня уже все кости от этой лежанки болят. Здесь воняет крысами. А вода. Ты ее пробовала? — Он глазами указал на жестяную кружку с остатками мутной воды.

— Каждый день ее пью, — спокойно ответила я. — Успокойтесь, ваше высочество. По Кассандре уже ползут слухи о «Клинке»…

— О каком «Клинке»?

— Ну, о вашем корабле.

— Он называется «Звездный Странник».

— Извините. Я плохо знаю официальный язык Империи…

— Ты в самом деле уверена, что отремонтируешь его?

— Я попытаюсь. Но мне нужна ваша помощь.

— Ты, кажется, не заметила, судоремонтница, но это мне нужна твоя помощь.

Как же тяжело с ним разговаривать!

Я вдохнула полной грудью, чтобы не сорваться после и без того тяжелого дня, и ответила:

— Есть ли у вас на примете кто-то, кто поможет мне с электроникой на корабле? Кто-то поблизости. И желательно тот, кто не сдаст вас, а то я уже в курсе, что вы сбежали с помолвки…

— Я не сбегал, — осек он меня и завалился обратно, поерзав и поморщившись от неприятных ощущений в спине. — Есть один парень. Он тоже с Аэона. Инженер и архитектор. Когда-то с головой был увлечен технологиями. Знал о них больше чем нужно. Высока вероятность, что он где-то на Кассандре.

— Вы уверены?

— К сожалению, да… Чтоб черная дыра поглотила это место! — прошипел он.

— И как его зовут? — пыталась я удержать его мысль.

Принц хмуро взглянул на меня и произнес:

— Кассиан. Кассиан Тарк. Если, конечно, он еще жив. Говорят, на Кассандре долго не живут.

Это имя мне ни о чем не говорило, хоть и было созвучно с одним, которое я лучше бы не знала. Наверное, принц ошибся. Если бы такой умный человек жил на Кассандре, он бы точно был известен.

— Я разыщу его, — все же пообещала я. — А вы постарайтесь быть дружелюбнее с мосье Лагранжем. Он очень труслив. Если напугаете его…

— Я помню. Он продаст меня первым попавшимся пиратам, — впервые Арриан взглянул на меня без враждебности.

Может, наконец-то понял, что я не желала ему зла. Что действительно хотела помочь, независимо от того, что мною двигало.

— Отдыхайте, ваше высочество, — улыбнулась я и вышла из вагончика, пока мосье Лагранж не надумал себе всякого.

— Насмотрелась? — ухмыльнулся он.

— Вдоволь, — ответила я, не сбавляя шага.

Нашим общим жилищем служил покосившийся вагончик у стены единственного ангара. Снаружи он больше напоминал передвижную голубятню, настолько был облеплен заплатами из жести и кусками пластика. Внутри обитали вечный полумрак и затхлый аромат дешевого мыла. Одно крошечное окошко, затянутое мутной пленкой, едва пропускало свет, а массивная железная дверь со скрипом отворялась лишь при большом усилии.

Зимой свирепые ветра пронизывали вагончик насквозь, заставляя нас дрожать от холода даже под несколькими слоями одежды. Летом же, наоборот, раскаленный солнцем металл превращал его в настоящую духовку. Стены нагревались до такой степени, что к ним невозможно было прикоснуться, а воздух становился удушливым и сухим.

Моим спальным местом служила узкая койка в дальнем углу вагончика. От остального пространства ее отделяла грубая занавеска из плотной ткани, найденная однажды на свалке. Изначально она, наверное, служила частью какого-то огромного брезента, но теперь выполняла роль моей личной ширмы, даря иллюзию уединения в этой мужской берлоге.

Под койкой я хранила свои немногочисленные пожитки: смену рабочей одежды, пару стоптанных ботинок, ржавый ящик с инструментами и несколько старых, разодранных книг, которые, по большому счету, мне и читать-то было некогда.

Над койкой висела небольшая полка, сделанная из обрезка доски, прибитого к стене двумя гвоздями. На ней стояла керосиновая лампа, которая по вечерам дарила тусклый, мерцающий свет.

Но несмотря на все недостатки, я считала этот вагончик личной крепостью.

Когда я вошла, парни еще не спали. Кому будет до сна, когда мы фактически стали пособниками шефа по удержанию в плену принца Главной Империи? Разумеется, все тихо и боязно обсуждали, как лучше поступить. Но ни одна из идей не сулила нам ничего хорошего. Даже если прямо на рассвете мы все дружно выдадим Арриана Леванта имперским миротворцам, мосье Лагранж, имея деньги и кое-какую власть, найдет лазейку выйти из воды сухим, а виноватыми выставит нас. Так что мы волей-неволей уже стали преступниками.

Райнер сидел на краешке своей койки и, ссутулившись, молча слушал перешептывания. Он не влезал в спор и не делился своими идеями, хотя, я уверена, их у него было в избытке. Просто Райнер работал здесь дольше всех и прекрасно знал, на что способен шеф. Наверное, поэтому он хранил ему собачью верность, несмотря ни на что.

— Ну и? Будешь чинить корабль? — спросил он у меня, когда я пробиралась к своему углу.

— Я попробую. Если, конечно, мосье Лагранж обеспечит меня всем необходимым. Вооруженная лишь гаечным ключом, я близко не подойду к этому лайнеру.

— Гораздо разумнее было бы продать его на металлолом, — произнес Райнер, отчего все умолкли. — Вот скупщики-то обрадуются. Наверняка дадут целых три кредита за тонну этой имперской стали.

— У меня сейчас пасть порвется от смеха, — буркнул кто-то из парней из темноты.

Райнер, конечно, прав. Разбитый имперский лебедь — это гора дорогого металлолома. Но мосье Лагранж тоже не дурак, чтобы не понимать этого. А еще он, как и любой другой разумный человек, соображает, что принц гораздо ценнее нескольких таких лайнеров.

Парни продолжили свои панические дебаты, а я задернула занавеску, достала из-под матраса жестяную банку, в которой лет тридцать назад хранили чай, и ссыпала в нее вырученную за молчание мелочь. Но прежде чем закрыть ее, заглянула внутрь и прикинула, хватит ли мне своих скромных накоплений, чтобы раздобыть информацию о господине Тарке, способном мне помочь?

Пожалуй, за такую сумму можно выкупить пару глотков правды у какого-нибудь торгаша на Ржавом Рынке. Там всегда можно найти тех, кто готов продать секреты за кусок хлеба или пару монет. Главное — знать, к кому обратиться.

— Пс, — тихонько позвал меня Райнер из-за шторки и дождался, пока я выгляну. — Как думаешь, принц оценит, что мы о нем позаботились?

— Все еще мечтаешь оказаться в рядах миротворцев? — улыбнулась я. — Если принц отблагодарит нас финансово, а мосье Лагранж щедро поделится, то нам хватит денег, чтобы начать жизнь с чистого листа.

— Ну да, — ухмыльнулся он. — Как будто нас ждут где-то еще. Ты хоть раз слышала, чтобы кто-то смог улететь отсюда?

— А как же Валгалла? — напомнила я ему о том единственном кусочке Кассандры, где можно жить достойно.

Райнер сморщился, будто я ему дольку лимона на язык положила.

— Да уж, последняя надежда для обитателей умирающей Кассандры.

— А что? Говорят, там никогда не бывает зимы, поля плодородны, а технологии не хуже, чем у Кластера.

— А еще с неба падают золотые слитки. Разуй глаза, Невия. В Валгаллу впускают только избранных. Она закрыта для чужаков, особенно для такого мусора, как мы с тобой.

Я тяжко вздохнула. Райнер снова был прав. Мадам Моруа рассказывала, что при прежнем Владыке дела на Кассандре шли лучше. В те времена жизнь здесь текла по иному руслу. Невзирая на суровые условия планеты, Владыка строил амбициозные планы по ее преображению. Он мечтал превратить Кассандру из захолустной свалки в процветающий рай, способный стать полноценным членом Кластера, а не его рабом.

Но все изменилось после его внезапной кончины. К власти пришел его младший брат, и о прежних планах забыли. Кассандра вновь погрузилась в нищету и разруху. Надежды, рожденные при прежнем правителе, угасли, оставив после себя лишь горькое разочарование.

Новый Владыка обнес Валгаллу бронированной стеной, а вход в нее охранялся как зеница ока. Место, в котором когда-то мог найти приют любой нуждающийся, превратилось в обитель богачей.