— Что это за мелодия? Никогда ее не слышал. — Кира перестала играть и повернулась к гостю.

— Я не знаю. Её, я услышала во сне, с того времени не могу выкинуть её из головы. — и она снова заиграла. При этом ее глаза были закрыты. Николай Степаныч пытался мычать в такт музыки, но всё знали, что ему на ухо наступил медведь. И всякая его попытка изобразить музыку была нелепа и смешна.

Смирнов улыбнулся, слушая мычание друга. Это не было, не замечено и мычание прекратилось. Вскоре Кира ушла к себе, оставив старых друзей вдвоем.

— Ну что Вова, расскажи, как ты, что нового, как отдыхается на пенсии? Как дела у Александра?

— Спасибо Коля, все хорошо. Сын растет, на радость. Ну, а, что касается пенсии, мне кажется, что я еще не скоро привыкну к этому статусу. — и он рассмеялся своим грубым голосом. — Скажи мне лучше дружище, в кого пошла твоя внучка? Она ни похоже ни на отца, ни на мать. И в вашей семье ни у кого не было слуха. А она прекрасно играет и что-то мне подсказывает, что и чудно поет. Твоя дочь, пусть успокоится её душа, была мягко сказать не красавица, да и её муж этим не славился. Но Кира, несмотря на свой юный возраст просто очаровательна. Еще пару лет и она затмит своей красотой всех красавиц мира.

Николай Степаныч улыбнулся и поставил бокал на стеклянный столик. Хотя он был спокоен, но в его глазах горел огонь злости.

— Если бы на твоём месте был другой человек, я бы стёр его в порошок. Но я всегда ценил твою правоту и прямолинейность. Именно поэтому, мы до сих пор друзья. Кира действительно не похожа ни на кого. Что ж, она подарок небес. И я очень рад, что она моя внучка, мой смысл жизни. — Смирнов довольно улыбнулся, но теперь он точно знал, что его старый друг что-то от него скрывает. И это что-то весьма важное, раз Николай ему пригрозил, хотя и в шутку.

Они еще поболтали около часа, затем Смирнов попрощался с хозяином дома. Пообещав ему, что непременно зайдет к ним на этой недели с сыном.

Идя к своему старенькому «Опелю», он думал об этой девочке. И когда он сел за руль и уже хотел повернуть ключ зажигания, его как молнией ударило. Он выскочил из машины и подбежал к багажнику, стал рыться в бумагах. Когда он нашел что, искал, он внимательно стал рассматривать фото. Вдруг его ноги стали ватными. Сердце забилось быстрее, а перед глазами все поплыло. Опираясь на машину, он сел на бордюр. Через несколько минут дыхание восстановилось и вернулось ясность зрение. Он еще раз посмотрел на фото. Нет не какого сомнение, что Кира уменьшенная копия женщины на этом снимке.

Но как такое возможно?

Смирнов стал вспоминать те дни, как малышка появилась на свет.

У Вики были тяжелые роды, что-то говорили о патологии. А что же было потом? Он не мог вспомнить, тогда он был занят своими проблемами.

— Так! Надо ехать в архив и посмотреть все бумаги, связанные с ней. — он сел в машину и через час уже сидел за столом в подвале архива.

— Что за ерунда, какой бездарь оформлял эти бумаги?

— Мне сказали, что ты снова роешься в прошлом Владимир. Ну как, что-нибудь нашел?

Смирнов повернулся на звук голоса. Это была его бывшая коллега из криминалистики. В прошлом ей удавалось раскрывать почти все дела. Коллеги называли ее бульдогом, потому, что она цеплялась мертвой хваткой и не отпускала, пока не доводила дело до конца.

— Добрый день Ольга, рад тебя видеть! — Он хотел встать, но она небрежно махнула рукой. Дав понять, чтобы он оставался на месте. А сама, перевернув стул спинкой вперед села на него.

— Итак, Вова ты по-прежнему возишься со своим делом? — она с улыбкой посмотрела на него.

— Да! Никак не могу его оставить, ты же понимаешь?

— М-да. Твоё упорство похвально. Ну, давай, рассказывай, что нарыл. А то, в последнее время на работе стало скучно. Такое чувство, что весь преступный мир ушел в отпуск на летние каникулы — они оба рассмеялись. Смирнов показал бумаги связанные с рождением Киры.

— Вова, у тебя же сын, зачем тебе эта девочка?

— Понимаешь… Сегодня я увидел её и могу отдать руку на отсечение, что она уменьшенная копия таинственной женщины. Но в бумагах о её рождение я ничего не могу понять.

— Дай посмотрю. — Ольга взяла документы и внимательно стала их изучать. — Хм… Странно, здесь говорится, что на восьмом месяце беременности у плода была выявленная патология. С таким диагнозом ребенок родился бы мертвым или же умер сразу после рождения. Но ты говоришь, что видел её сегодня? Как она себя чувствует?

— Прекрасно! Абсолютно здоровая девочка.

— Послушай, может ты ошибся и это был другой ребенок? Потому, что даже если бы она и выжила, то была бы прикована к постели.

— Нет, Ольга это была она! Если конечно это не другой ребёнок — Смирнов закурил сигарету и потер лоб рукой — А что, если ребёнок Вики и правда умер, а его подменили на другого? Тогда бы это многое объясняло.

— Смирнов! Ты что, на пенсии стал читать женские романы или подсел на сериалы для домохозяек? Что за бред⁈ Где, по-твоему, они так быстро нашли другого ребенка? Знаешь, дети на деревьях не растут и с небес не падают. У них есть родители. И конечно бы мать заметила, что у нее другой ребенок.

— А может, нет. Как она может это заметить, если она на тот момент была мертва? — Ольга вопросительно посмотрела на Смирнова. Потом она сдвинула брови и прищурила глаза. Так всегда бывает, когда она о чем-то думает.

— Ммм… Знаешь, что. Я знаю этого акушера. Мы можем его навестить и поболтать об этом. Поехали!

Они вышли из архива и поехали к доктору. По адресу акушера им никто не открыл. В ящике лежали газеты двухмесячной давности. У подъезда, на скамейке сидели бабушки-одуванчики. Или же местное информационное сообщество. Смирнов за годы службы хорошо знал, что этим на вид невинным созданиям известно куда больше, чем может казаться. Он не раз прибегал к их помощи. Он улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой и подошёл к ним.

— Добрый день дамы! Извините, что прерываю вашу беседу. Может, вы сможете нам помочь? — на скамейке появилась интригующая тишина.

— А чего же не помочь такому галантному кавалеру — и старушки захихикала по девичьи. Смирнов улыбнулся.

«Есть контакт» — подумал он про себя.

— Видите ли, нам нужен врач, проживающий в десятой квартире. К сожалению, его нет дома, мы не знаем где его искать. Вы можете сказать, где он?

— Ясное дело где! Он на пенсии, а значит, как и многие на лето он уехал на дачу. Если у вас есть ручка и бумажка мы напишем вам его адрес.

Поблагодарив за помощь, они поехали по указанному адресу.

Семен Петрович аккуратно красил забор, когда к нему подошли двое. Он очень удивился, узнав среди них свою знакомую. Ольга приветливо улыбнулась старому доктору.

— Здравствуйте, Семен Петрович! Мы бы хотели с вами поговорить, об одной старой истории. Если можно, давайте пойдем в дом. И кстати, это мой друг Владимир Геннадьевич.

Врач жестом показал на дверь дома и не говоря, ни слова пошёл в дом. Он поставил чайник и стал готовить на стол.

— О! Спасибо, но мы ненадолго — Ольга извиняющийся посмотрела на хозяина дома.

— А в этом я сомневаюсь — старый врач улыбнулся — Вы приехали в такую даль, чтобы поговорить со мной. А зная вас моя дорогая, этот разговор не будет быстрым. Итак, чем же я могу вам помочь?

— Семён Петрович, нас интересует дело пятнадцатилетней давности. А точнее седьмое июня. В этот день к вам поступила женщина на восьмом месяце беременности. У ребенка поставили аномальное отклонение. Вы помните этот случай?

— Конечно, помню. Хоть я и стар, но память меня не подводит. Я помню всех своих пациентов. Что именно вас интересует?

— Всё! Расскажите всё, что было в тот день. Для нас это очень важно.

В это время засвистел чайник. Хозяин дома стал разливать чай. За столом воцарилась тишина. Потом он сел на свое место и внимательно посмотрел на своих гостей.

— Итак, в тот день была страшная гроза. Дождь лил как из ведра. К нам привезли женщину в тяжелом состоянии. Она была на восьмом месяце беременности. Как сообщили ребята из скорой помощи, у неё резко поднялось давление, и она упала в обморок. От этого у нее начались преждевременные роды. Они ели успели ее довести. Ей сделали кесарево сечение. Ребенок родился очень слабым и через несколько минут перестал дышать. Интубация не помогла, мы стали спасать мать ребенка. Она пришла в себя, но, к сожалению, увидела, как выносят ее мертвое дитя. Мы даже не успели отреагировать на ее действия. Она схватила скальпель и перерезала себе вены на обеих руках. Мы конечно вкололи ей успокоительное и перевязали руки. Потом ее доставили в палату под постоянный присмотр. Но самое удивительное было, то что, медсестра сообщила мне, что девочка жива. Это было настоящее чудо. Когда я ее осмотрел, то не нашел ничего необычного. Кроме конечно того, что она была и выглядела абсолютно здоровой. Когда Виктория пришла в себя, ей сообщили хорошую новость. Бедная девочка, она была так слаба и еще эта попытка самоубийства, из-за которой она не могла взять дочь на руки. Но с какой безграничной любовью она смотрела на нее, хотя та была на руках у деда. Николай Степаныч ни покидал своих «девочек» ни днем, ни ночью. Да! Та ночь была полна чудес. Жаль только, что ребенок, которого привез Николай Степаныч, умер. Очень жаль.