Если придется выбирать между ней и охранниками, моя верность будет очевидна. Я просто не знал, что это значит, потому что я не должен был хотеть эту девушку. Она была из тех неприятностей, из-за которых я сам мог оказаться здесь взаперти. Но время для принятия разумных решений, похоже, давно прошло, потому что чем больше времени я проводил с ней, тем больше попадал под ее чары. Может, я и был дураком, который плясал под ее дудку ради ее блага, но сейчас я знал, что этот дурак готов умереть за нее. И я знал, что он отбросит каждую унцию свободы, которой обладает, чтобы удержать ее.

Двери раздвинулись, и из лифта яростной волной хлынул поток смертоносной магии. Она билась о воздушный щит Сина, когда он направлял его вверх и над головами заключенных, позволяя им пробираться под ним.

Они толкали охранников, пытаясь сдержать их, но огромный взрыв воздушной магии пробил их и внезапно охранники высыпали в толпу, и хаос обрушился на них так быстро, что я в одно мгновение потерял Розали из виду.

Я протиснулся сквозь заключенных, пытаясь добраться до нее, в моем горле нарастал рык, а необходимость найти ее тянула за собой пуповину, привязанную к моей душе.

— Розали! — рявкнул я, но ответа не последовало.

В воздухе надо мной скрежетнула магия, и заключенные замертво повалились на пол. Кругом лежали тела. Кровь лилась рекой.

Меня сбило с ног порывом воздушной магии, и на меня упал огромный парень, удерживая меня в таком положении.

— Прошу прощения за свою пятую точку, — сказал заключенный, медленно поднимаясь на ноги, а я втянул в себя воздух и понял, что это Сто Двадцать Первый — парень, которого все называли Пудингом. Его руки обхватили меня, и он потянул меня за собой с такой силой, что мои ботинки на мгновение оторвались от земли. — Вот мы и на месте.

Он зашагал прочь, возвращаясь в кровавую бойню, а я снова пробивался вперед, используя свою вампирскую силу, чтобы отпихнуть заключенных и добраться до того места, где я в последний раз видел Розали. Но ее там не было.

Зато там был Итан Шэдоубрук, и, когда огромный огненный шар взвился в его сторону, я щелкнул пальцами и погасил пламя за мгновение до того, как огонь столкнулся с его головой.

Он оглянулся в поисках своего спасителя, но я уже бежал обратно в толпу, не понимая, зачем я это сделал.

Один взгляд по сторонам подсказал мне, как быстро эта схватка переходит в пользу охранников. Возможно, заключенные и превосходили их числом, но без магии они не могли выиграть эту битву. Люди умирали, кричали, бежали. И все это должно было закончиться жестоко для девушки, которая прокляла меня в тот самый момент, когда эта битва будет выиграна.

— Розали! — судорожно позвал я и, когда двое высоких татуированных парней расступились передо мной, увидел ее, прижатую к стене охранником по имени Перис. Ее глаза встретились с моими через его плечо, и она выкрикнула мое имя как раз в тот момент, когда Перис вонзил серебряный клинок ей в брюхо.

— НЕТ! — прорычал я, бросаясь вперед со скоростью моего Ордена, сбивая всех под собой, и тут же схватил Периса в тиски.

Я отшвырнул его от нее с такой силой, что он ударился о стену дальше по коридору, и схватил Розали, прежде чем она успела упасть на пол.

Я прижал ее к стене, зажав рукой кровоточащую рану на ее животе, и исцелил ее приливом энергии, который накатывал на меня волна за волной.

— Все в порядке, — клялся я, пока она смотрела на меня, ее ресницы трепетали, а во взгляде горело обожание.

— Поцелуй меня, — умоляла она. — Мне нужно, чтобы ты поцеловал меня, Мейсон.

— Прямо сейчас? — спросил я в замешательстве, все еще позволяя магии изливаться из меня, пока я залечивал рану.

Она кивнула, и я не смог отказать ей в эту секунду, поэтому прижался к ее губам, ее язык тут же встретился с моим, и она поцеловала меня со свирепостью, от которой мой член затвердел.

— Сейчас, блядь, не время. — Я отстранился и увидел, что ее губы искривились в странной улыбке, которая ей совсем не шла.

— Спасибо, что дал мне свою магическую подпись, красавчик, — сказала она, протягивая пульт, с помощью которого можно было разблокировать магию заключенных.

У меня в животе все оборвалось, когда я уставился на нее, понимая, что она, должно быть, взяла его из моего гребаного кармана. Экран был зеленым, на нем была четко записана моя магическая подпись, а крики радости позади меня сказали мне, что именно она сделала, еще до того, как я прочитал слова, вспыхнувшие на устройстве. Все заключенные освобождены.

Нет. Блядь, нет, нет, нет!

Ее лицо изменилось на моих глазах, и внезапно я оказался прижатым к очень мускулистому, очень самодовольному Сину с моим твердым членом, упирающимся в его собственный твердый член. Нет — только не снова!

— Ты спятил?! — прорычал я, когда позади меня раздался взрыв магии, а заключенные завопили, поскольку все они были освобождены и получили гребаную свободу делать все, что им заблагорассудится.

— Нет, малыш. Я — Син Уайлдер. — Он подмигнул мне. — Спасибо за поцелуй. И за этот бронер²⁶-момент. — Он вырвался из моей хватки и с диким смехом умчался в толпу, а я смотрел ему вслед, наблюдая, как на моих глазах творится полный хаос.

Я действительно ненавижу этого гребаного Инкуба.

Глава 20

Гастингс

Я забился в шкаф в задней части кухни, каким-то образом оказавшись там, откуда и началась эта чертова заварушка, и был ничуть не ближе к тому, чтобы выбраться наверх, в помещения охраны, чем прежде.

Внизу меня заметили Искорка и ее банда пьяных Пегасов, и мне ничего не оставалось, как бежать наверх, спасая свою жизнь. К счастью для меня, они были в полном дерьме и быстро отстали. Несколько заключенных, мимо которых я проходил, не узнали меня в украденном оранжевом комбинезоне, и, когда раздался голос Розали Оскура, призывавшей всех спуститься вниз и помочь ей отбиться от охранников, мне удалось от них скрыться.

Я успел забежать сюда, пока все заключенные спешили вниз, и бросился в ближайший шкаф, как только оказался на кухне.

Это было оно. Конец близился. Охранники вернут контроль, и меня спасут. Тогда я поднимусь на поверхность, сниму этот гребаный комбинезон, подам заявление об уходе и убегу за горизонт, чтобы меня больше никогда не видели.

Эта жизнь была не для меня. И смерть, которая, как я теперь знал, ждет меня от рук монстров, которых они держат здесь взаперти, тоже была не для меня.

Звук тяжелых шагов, направлявшихся в эту сторону, заставил меня замереть на месте, и я затаил дыхание, когда дверь кухни распахнулась и в комнату вошел заключенный. Сквозь щель в дверце шкафа я разглядел ярко освещенное помещение и, наклонив голову, чтобы получше рассмотреть его, заметил там Густарда, который остановился и повернулся к двери, сложив руки на груди.

— Лучше бы это было что-то хорошее, дворняга, иначе ты узнаешь, что случается с моими игрушками, когда они мне надоедают, — проворчал Густард, и мне пришлось выгнуть шею, чтобы разглядеть заключенного, с которым он разговаривал.

— У нас есть общий враг. Ничего другого от тебя я не жду. Розали Оскура узурпировала мое место во главе стаи, и я не позволю этой суке вот так все испортить. Поэтому я считаю, что враг моего врага — мой друг, и, возможно, тебя заинтересует то, что я видела внизу до прихода охранников, — сказала Амира, подняв подбородок и глядя на Густарда, и мой пульс начал учащенно биться по совершенно новой причине.

Мне не понравилось голодное выражение глаз этого психа, пока он обдумывал сказанное, а когда он отрывисто кивнул, моя грудь сжалась от страха за милую девушку-волчицу, против которой они замышляли заговор.

— Она была на восьмом, пока не появились охранники, — заговорщически сказала Амира. — А стальные двери, которые они используют, чтобы держать нас здесь взаперти, были разнесены в щепки. Думаю, она пытается сбежать, а значит, все ее бредовые заявления о том, что она хочет возглавить мою стаю, — всего лишь брехня, потому что всех их она с собой точно не возьмет.