— Мне снился момент, когда вцепляюсь зубами в шею Бенджамина Акрукса, — признался он. — Его кровь стекает по моему горлу, его жизненная сила в моих руках.

— В ту ночь, когда он убил твоего друга? — спросил я, и его глаза сузились.

— Я тебе об этом не рассказывал.

— О, эм… Син мне рассказал, — сказал я, хлопая ресницами, и он кивнул, стиснув зубы, а в его взгляде читалась боль.

Я обнял его за шею, нежно поглаживая кожу головы, и он вздохнул, словно ему это было нужно. Я задумался, прикасался ли кто-нибудь к нему когда-нибудь вот так. У него не было родителей, которые могли бы его утешить, и я знал, каково это. Только сирота может по-настоящему понять, как сильно хочется прикосновений родителей, как твоя кожа постоянно жаждет их, пока это не начинает разрушать тебя изнутри.

— Мой Вампир только пробудился, и хотя я выпил его почти досуха, к сожалению, я не закончил начатое, — с горечью сказал он.

— Он сбежал? — удивленно спросил я, и он кивнул.

— Я оставил его там с разорванным горлом, решив, что дело сделано. И я убежал оттуда так далеко, как только мог, и никогда не оглядывался. Но в конце концов до меня дошли слухи о том, что он выжил, и с тех пор я сожалею об этом, — сказал он.

Я провел пальцами по его плечам и грустно посмотрел на него.

— Разве ты не мог вернуться и получить то, что тебе причиталось кровью?

— Было слишком поздно, — сказал он, качая головой. — Я узнал об этом в школе. Моя жизнь наконец-то наладилась, и я не хотел все портить. Я переехал в Эпплфилд после того, как ушел от Бенджамина, и в конце концов решил попробовать поступить в старшую школу «Персей». Думаю, директор сжалился надо мной. Я появился у его двери в мятом костюме, который стащил с чьей-то бельевой веревки, но мои кроссовки были слишком примечательны — изношенные и грязные. Он видел, кто я такой. Просто вор, перебивающийся случайными заработками на улицах его города. Но Бенджамин подарил мне силу, и за то время, что у меня была эта сила, я научился управлять своей магией лучше, чем ожидал директор Санфолл от того, кто был только Пробужден звездами. Очень редко можно получить такой магический дар, и я думаю, он почувствовал, что со мной случилось что-то плохое, раз звезды предложили мне это раньше времени. — Он пожал плечами, и мое сердце сжалось, словно крошечный медвежонок сжимал его в груди.

— Что заставило тебя вообще захотеть пойти в школу? — С любопытством спросил я.

Я никогда даже не пытался получить образование. Моя магия пробудилась на Ежегодной Церемонии Пожертвований в Империи. В каждом городе приличного размера был такой приют для бедных засранцев и негодяев, которым не удалось пробудить свою магию в школе. Это было государственное мероприятие и было оно довольно милым, учитывая, что там раздавали бесплатные пирожные и прочую еду, но, когда мы вошли в их роскошную ратушу, там царила атмосфера «бедных маленьких уличных людей».

После этого я научился пользоваться своей магией, а затем познакомился с убийцей по имени Плант, который какое-то время был моим наставником. Он был безжалостным, беспощадным, и в конце концов мне пришлось его убить, потому что он был еще большим монстром, чем я. Но он был довольно хорошим учителем до того, как я отрубил ему голову и выбросил ее в реку.

— Я был на грани того, чтобы стать худшей версией самого себя. Я был голоден и одинок, и единственный способ выжить для меня состоял в том, чтобы стать таким же бессердечным, как Бенджамин. Поэтому я попытался начать новую жизнь и, когда мне выпал шанс, я работал не покладая рук, чтобы извлечь из этого максимум пользы, — сказал он.

— Но тьма внутри тебя привела тебя сюда, — загадочно произнес я.

— Думаю, что-то вроде того, — проворчал он.

— Мне нравится твоя тьма, Мейсон, — прошептал я. — Я рада, что ты не избавился от нее.

— Если она притягивает тебя ко мне, то, может быть, я тоже рад этому, — сказал он, наклоняясь ближе, и я приподнял брови, поняв, что он собирается меня поцеловать.

Что ж, раз уж ввязался, надо идти до конца.

Я выгнулся ему на встречу и обхватил его язык своими губами, встречаясь с ним своим языком и притягивая его ближе. Он жадно зарычал, и его твердый член требовательно прокатился по мне. Смешок застрял у меня в горле, когда я украл грязный поцелуй из этих губ, принадлежавших Розали, зная, что она бы с удовольствием наблюдала за всем этим. Жаль, что он был таким зажатым на самом деле.

Когда он отстранился, я понял, что выпустил на волю свои силы Инкуба, и его глаза расширились от ужаса, когда он осознал, с кем только что целовался.

— Эй, клыкастик, — промурлыкал я, и он с силой, достойной его Ордена, сбросил меня с кровати.

Я врезался в стену в другом конце комнаты и дико расхохотался, когда он бросился вперед и нанес мне удар в лицо, от которого у меня во рту появилась кровь.

— Ты темная, темная штучка, — рассмеялся я еще громче, и он снова замахнулся на меня, но я увернулся и побежал к двери. Я выскочил наружу, и когда он бросился за мной, Волки сомкнули ряды и оттеснили его назад. Он злобно посмотрел на меня поверх их голов и указал на меня, оскалив клыки.

— Отвали от меня нахуй, Восемьдесят Восьмь, — рявкнул он. — Еще раз так сделаешь, и я тебя убью.

— Успокойся, это был всего лишь поцелуй в щечку, Мейси. Я же не засунул ничего тебе в задницу, — поддразнил я его, и Волки удивленно посмотрели на меня.

— Я вырву тебе язык и задушу тебя им, — прорычал Кейн, пытаясь снова выбраться, но Волки оттеснили его, и он подчинился их требованиям, продолжая сверлить меня взглядом, как будто действительно хотел моей смерти.

Я насмешливо помахал ему на прощание и направился обратно в камеру Розали, уверенный, что только что добился прогресса в отношениях с клыкастиком, пусть он и выглядел очень злым. Может быть, я просто обманывал себя, но в глубине души я чувствовал, что мне нравится Мейсон Кейн. И у меня было такое чувство, что я, возможно, начинаю нравиться ему в ответ.

Глава 18

Розали

32 ЧАСА ДО ПРИБЫТИЯ ФБР…

Я закрыла рот руками и громко завыла, привлекая внимание всех Волков в блоке, стоявших на верхнем уровне возле моей камеры.

— Мне нужно кое-что сделать на восьмом уровне. Кто хочет повеселиться, убедившись, что эти блохастые ублюдки из Лунного Братства не будут мне мешать, пока я этим занимаюсь? — крикнула я.

Вся моя стая откинула головы назад и завыла от восторга, моя кровь запульсировала быстрее при звуке более сотни голосов, прозвучавших в мою поддержку. Мне нравилось это чувство, ощущение власти и уверенности в том, что моя семья меня поддерживает.

Мне даже захотелось вызволить их всех отсюда за их верность мне, но потом я вспомнила об ужасных преступлениях, совершенных большинством из них, и передумала. Может, они и были преданы мне, но все сводилось к власти, положению и их волчьим инстинктам. Никто не был настолько глуп, чтобы захотеть быть здесь одиноким Волком, особенно когда Лунные постоянно выискивали любые признаки слабого звена. Лучше быть верным, чем мертвым, даже если ты подонок.

Я снова откинула голову назад, закрыла рот руками и завыла, когда какофония переросла в грохот. Волки поднялись на ноги, и внезапно вся стая помчалась к выходу, готовая выполнить мою просьбу и отвлечь Лунных на себя. На самом деле я надеялась, что они найдут этих bastardos и устроят им чертовски хорошую взбучку в благодарность за то, что они сделали с Итаном.

Моя пара Волк придвинулся ко мне, словно почувствовав, что я думаю о нем, и я инстинктивно повернулась к нему, прижавшись губами к его губам в голодном поцелуе, который, я надеялась, поможет смягчить боль от потери его стаи здесь. Он выглядел так хорошо, когда рукава его комбинезона были закатаны, обнажая испещренные чернилами предплечья, а его светлые волосы были уложены так, как умел только он, пока мы все находились в эпицентре непрекращающейся бури дерьма.