Я снова встретился взглядом с Розали и почувствовал, как в ней разгорается страсть. Итан задвигался быстрее, трахая ее еще яростнее, и Роари зарычал, тоже поднимаясь, чтобы принять вызов. Крики Розали наполнили воздух, пока я трахал Лунного Короля в рот, и мне нравилось, что я делаю этого могучего Альфа-Волка своим, и не только его, но и всех остальных. Я контролировал ситуацию, знали они об этом или нет, и это было мое новое любимое место. Я чувствовал себя своим среди них, как будто они были чем-то большим, чем-то особенным. Но я не мог подобрать этому название.

Я вытащил член из губ Итана, чувствуя, что они приближаются к кульминации, которую я действительно хотел увидеть, и отступил, продолжая дрочить все сильнее и сильнее, наблюдая, как член Роари входит в нее снизу, а Итан трахает ее сверху. Розали вцепилась в плечи Итана, выкрикивая наши имена, пока давала им четвертый оргазм, и Роари кончил с львиным рыком за полсекунды до того, как Итан с воем замер внутри нее.

— Гребаные животные, — рассмеялся я, пока они тяжело дышали, спутавшись в клубок из потных тел, а Розали ухмылялась, как дикарка.

Я не дал им долго наслаждаться приятными ощущениями: схватил Итана за бедра и отбросил его от Розали, а затем схватил ее за талию и оторвал от Роари. Я отнес ее к стене, прижался к ней и обвил ее уставшие ноги вокруг себя, после чего вонзил в нее свой член безо всяких «привет-как-дела».

— Син, — простонала она, словно больше не могла терпеть, но затем мой член начал вибрировать, и везде, где моя кожа соприкасалась с ее, она испытывала удовольствие. Она снова произнесла мое имя с гораздо большим благоговением, и мне понравился этот звук. — Син.

— Я — все семь смертных грехов²⁵, — сказал я с дразнящей улыбкой, трахая ее с первобытным желанием и даря ей все удовольствие, на которое способно мое тело.

Мой пирсинг на лобке упирался в ее клитор, а вибрации моего члена передавались и ему, заставляя ее ерзать, стонать и царапать меня, словно дикая кошка, которой она и была. Ее киска была мокрой от спермы Итана и от ее бесконечного возбуждения, а мой толстый член с легкостью входил и выходил из нее.

Наши губы слились в небрежном, грязном поцелуе, она стонала и умоляла о большем, ее тело оживало, наполненное этой жизнью, извивающимся наслаждением, которое вело ее к самому мощному оргазму, который она когда-либо испытывала. Я знал это, она знала это, и мой член знал это, когда ее киска сжалась вокруг него так сильно, что я кончил вместе с ней, ее мышцы сокращались вокруг моего члена, выжимая из меня каждую каплю спермы, пока я изливался в нее.

Я прикусил ее нижнюю губу, кусая, наслаждаясь охватившим меня удовольствием, но еще больше я наслаждался ее удовольствием. То, как она продолжала царапать мою спину, пока ее оргазм длился и длился, и ее ногти впивались мне в затылок, было лучшим, что я когда-либо испытывал. Наконец ее тело обмякло, а голова откинулась на стену, когда она отбросила прядь волос с прикрытых век.

— Это было дико, — хрипло рассмеялась она.

— Син всегда сделает это более диким. — Я подмигнул, и она не стала возражать.

Мой член перестал вибрировать, когда я убрал свои дары Ордена, и я отнес ее обратно в гнездо, где нас ждали Итан и Роари. Они выглядели изнуренными и изголодавшимися по сну.

Я уложил Розали между ними, и они тут же свернулись вокруг нее. Втроем они прижались друг к другу, а я опустился позади Итана. Он использовал свою водную магию, чтобы очистить нас всех. Я почти заснул до того, как он закончил, с широкой улыбкой на лице, погружаясь в сон с почти переполненными запасами магии.

Да, черт возьми, я был буквально богом секса. Королем оргазмов, мэром Членотауна и Кисковилла. И я понял, что нет ничего приятнее для меня, чем доставлять удовольствие этой группе фейри, которых мне каким-то чудом посчастливилось найти. Особенно Розали. Она была нашей королевой, и пока она позволяла мне оставаться рядом, я был уверен, что смогу заставлять ее засыпать такой довольной снова, и снова, и снова.

***

Я проснулся, когда Итан во сне ткнул меня локтем в живот и прижал к себе Розали, положив подбородок ей на макушку и сонно рыча. Роари обнимал ее с другой стороны, их лбы соприкасались, пока они окружали ее. Маленькие лунные пушистики.

Я зевнул и выпрямился, некоторое время наблюдая за ними и поворачивая запястье, чтобы посмотреть, каково это — иметь метку их пары. Я сдвинулся в Роари, чтобы увидеть эту метку на своей коже, и склонил голову, рассматривая ее.

Может, мне стоит убить Роари и остаться таким, какой я есть, и сказать им, что Син сбежал.

Я мог бы сделать это: зажать ему рот ладонью и свернуть шею, пока никто из них не проснулся. Тогда мне останется только придумать, как избавиться от тела. Я мог бы превратиться в Белориана и съесть его? Но, глядя на его спокойное лицо, я понял, что не хочу, чтобы он оказался у меня в пасти.

Мне нравился Роари, хотя я ему, похоже, не очень нравился. И он делал Розали счастливой так, как я никогда не смог бы. Конечно, я мог бы попытаться придумать какие-нибудь истории из их детства, когда они были вместе, но она, скорее всего, раскусила бы меня, если бы я рассказал что-то, чего никогда не было. Конечно, я мог бы использовать свой член, чтобы отвлечь ее, когда разговор заходил в это русло. Но не-а, план трещал по швам. Мой член был слишком фантастическим, чтобы его можно было спутать с членом другого мужчины, каким бы красивым ни был член Роари. Ничто не могло сравниться с моим. И я больше никогда не смогу использовать его фантастические способности. Это была бы самая большая трагедия из всех.

Я вздохнул и поднялся на ноги, желая избавиться от тяжести и грусти в груди. Был только один человек, который мог бы меня понять, но он не стал бы со мной разговаривать. Ну… по крайней мере, не тогда, когда я выглядел вот так. На моем лице медленно появилась улыбка, и я превратился в Розали, на мгновение залюбовавшись своей грудью, прежде чем надеть комбинезон. Затем я выскользнул из камеры, кивнул ее сородичам, которые сидели вокруг и охраняли помещение, и проскользнул в камеру Кейна, опустив за собой простыню.

Я создал вокруг нас заглушающий пузырь и подошел к его спящей фигуре на кровати. Его брови были нахмурены, словно что-то в его сознании терзало его.

Присев на край кровати, я просунул пальцы между его пальцами, и он резко проснулся, инстинктивно обнажив клыки.

— Привет, — тихо сказал я, и он нахмурился, увидев здесь Розали, а не Сина. Но Син был здесь. Син прятался.

— Все в порядке? — спросил он хриплым после сна голосом.

— Это ты мне скажи. Это ты подергивался во сне.

Он еще сильнее нахмурился, его глаза потемнели, а взгляд стал мрачным.

— Сегодня прошлое стало немного ближе, вот и все, — пробормотал он, протягивая руку, чтобы заправить мне прядь волос за ухо.

Я поймал себя на том, что мне нравятся его прикосновения, и если бы я был Львом, как Роари, то наверняка бы замурлыкал. Он не казался таким большим и страшным, когда смотрел на Розали. На самом деле в таком состоянии он казался даже привлекательным, и я мог понять, что она в нем нашла, несмотря на его постоянные ворчания.

Я придвинулся к нему, и он отодвинулся к стене, чтобы я мог лечь. Я скользнул в его сильные объятия, и он прижал меня к себе, словно я был для него чем-то драгоценным. Да, теперь я это точно видел. Этот сломленный мужчина исцелялся благодаря ей, это было то, что ему было нужно. Но я не был уверен, что он этого заслуживает.

— Расскажи мне, что тебе снилось, — попросил я, положив голову на его подушку. Он тоже опустил голову, и его взгляд блуждал по моему лицу.

Я хорошо знал это чувство — быть в чужом обличье, становиться тем, кем они отчаянно хотели меня видеть. Идеалом для Кейна была Розали, как и для Роари с Итаном, и я хорошо играл эту роль, мое тело было создано для притворства.

Он глубоко вздохнул, словно решая, стоит ли говорить, но в конце концов решился.