— Нет. Густард залег на дно, и ты не сможешь использовать глаз Циклопа, если он выбит из его чертовой головы, — сказал Итан, складывая свои чернильные руки на груди.

— Ты уверен? Может, стоит попробовать? — предложил я.

— Как насчет Квентина? — предложил Роари. — Он, наверное, сидит в комнате для допросов. И мы можем просто накормить его зельем стирания памяти из его запасов, когда закончим.

— У меня от этого чувака мурашки по коже. И пробирает до дрожи, — сказал я с содроганием.

— Теперь, когда у нас есть магия, он — легкая мишень, — решительно заявил Итан, и я кивнул, и надул губы.

Проклятье, мне хотелось выколоть Густарду глаз и сделать из него леденец. Не для того, чтобы лизать, конечно. Ну… может, только чуть-чуть лизнуть.

— Так, ты остаешься здесь, котик, — приказал я Роари. — Прикрой нас, если Розали выйдет из той комнаты. — Я похлопал его по щеке, затем схватил Итана за руку и потащил его за собой по коридору, не давая Льву шанса возразить.

Итан вырвал свою руку из моей, когда мы бежали вниз по лестнице, и я криво ухмыльнулся ему.

— Значит, я могу сосать твой член, но не держать тебя за руку? — спросил я.

— Заткнись, — огрызнулся он на меня.

— Эй, не будь таким обидчивым. Мне просто нужно выяснить твои границы. Никаких рук, но сосать член можно. Принято к сведению.

Он фыркнул, но не стал возражать.

— Может быть, мы сделаем быстрый список «зеленого света», чтобы я был полностью готов в следующий раз, когда у нас будут трудности? — спросил я небрежно, но он не ответил, и я продолжил. — Хорошо, я начну с моего списка «зеленого света». Ты можешь трахать меня как угодно, но если ты собираешься постучать в мою заднюю дверь, то иногда я могу быть немного агрессивным. То есть тебе, возможно, придется избить меня, чтобы сделать это. Это мои альфа-инстинкты. Хотя мне нравится, когда я повержен. Но я не сдаюсь легко. Я превращаюсь в дикого зверя. Один парень потерял ногу. Вообще-то… я не помню, когда в последний раз кто-то меня заваливал. Думаю, это был тот перевертыш Медведя, который заставил меня превратиться в лепрекона с четырьмя сиськами. А может, это был Цербер, который заставил меня превратить все мои отверстия в вагины. Все, человек-тень. Все. — Я указал на свое ухо, когда верхняя губа Итана оттопырилась.

— И тебе это понравилось?

— Ну… дело было не в том, что мне это нравилось. Дело было в том, что им нравилось. Иногда мне приходилось трахаться за деньги, потому что в моих карманах было пусто как после пылесоса, а иногда это был единственный способ получить крышу над головой на ночь, так что… — Я пожал плечами, и Итан опустил брови.

— Это ужасно, чувак, — сказал он, и я снова пожал плечами.

— Есть вещи и похуже для Инкуба.

— Нет, если ты не хотел трахнуть этих фейри, — заметил он, и мое лицо нахмурилось.

Полагаю, в этом он был прав. Но в том-то и дело, что мое тело было секс-игрушкой, готовой превратиться в самую смелую влажную мечту любого, чтобы я мог питаться их похотью и заряжаться магией. Так уж я был устроен. И может быть, они использовали меня, но я использовал их в ответ. Так имело ли это значение?

Мы достигли девятого уровня, и я высунул голову из-за угла, чтобы проверить, нет ли врагов. Коридор был чист, поэтому я направился по нему к допросной и притормозил, когда дошел до двери. Я провел пальцами по ручке, почувствовав, что с той стороны на ней установлены магические замки. Но я был Сином Уайлдером. Уличная крыса, превратившаяся в хорошо оплачиваемого красавчика-убийцу. Я знал, как взломать любой замок, пробраться в любой дом, и мои цели никогда не оставались в выигрыше, как только я оказывался внутри.

Захватывающее ощущение от использования магии в одной из моих старых любимых игр посылало энергию в мои конечности, когда я щелкал пальцами и работал с замками, которые были закрыты. Немного магического мастерства и много шевеления пальцами, и они растворились под воздействием моей силы, а я с ухмылкой оглянулся на Итана, прежде чем повернуть ручку и распахнуть дверь.

Я вскочил в комнату, не раздумывая ни секунды, поднял руки, и магия воздуха вырвалась из моего тела в виде урагана, который перевернул крошечного кретина-пытателя вверх ногами, так что его белый лабораторный халат упал ему на лицо, и он закричал, когда я начал кружить его в яростном торнадо.

— Да, да, да! — взволнованно кричал я, когда его ботинки разлетались в разные стороны, а сам он издавал звуки, как дельфин с заблокированной дыхательной трубкой.

— Флиппер⁸ не придет тебя спасать, жуткий человек, — рассмеялся я.

— Хватит, — рявкнул Итан, отпихивая мою руку, которая была поднята для броска.

Я уронил Квентина головой вниз, и он попытался проскочить мимо нас к двери, подняв руку, чтобы бросить в нас магию, но от головокружения он стал неуклюжим.

Итан заморозил его руки, и мы сомкнули вокруг него ряды, зажав его между собой. В тот момент мы были жестокими монстрами, питающимися слабой добычей, а этот маленький злобный проныра слишком долго стоял выше нас в пищевой цепочке, не имея на это никакого права. С нашей магией он стал никем. Наконец-то порядок был восстановлен, и у меня лично было настроение выколоть ему глаза.

— Ки-йя! — закричал я, как орел, нанося каратистский удар по его шее.

— Ай, — взвизгнул он, а я надул губы, когда он не отключился сразу, как это обычно показывают в кино.

Его острые зубы и красные глаза были не чем иным, как причудливой магической попыткой сделать себя более устрашающим. Но что действительно пугало меня, когда я оказывался здесь по его милости, так это то, что он ползал по моему сознанию, как жук-скарабей, желая полакомиться моим мозгом.

Мне удавалось неплохо скрывать от него то, что нужно было скрыть, но он всегда ухватывал своими грязными лапами пару сочных воспоминаний из моего прошлого. Например, как я лежал в канаве в детстве после того, как несколько подростков Минотавров ограбили меня и проткнули своими рогами.

Джером нашел меня и отвез обратно в приют, чтобы вылечить. Едва не произошло худшее. Я до сих пор помню холодную мостовую, прижавшуюся к моей спине, и мусорный бак рядом со мной. И я думал, похож ли этот бак на тот, в который мать бросила меня в младенчестве. Я думал о том, есть ли она где-то там, где угодно, без единой мысли о ребенке, которого она выбросила, как старую капусту. Квентин повторил для меня эти воспоминания, те мысли, которые были у меня тогда, те, что преследовали меня долгие годы. Что я — мусор, одноразовый и ненужный. Что моя собственная мать, взглянув на меня, не увидела во мне ничего достойного.

Я почувствовал, как в меня закрадываются старые воспоминания, и зарычал, со злостью влепив Квентину пощечину и ухватившись за воротник его лабораторного халата.

— Пойдем поиграем с нашей новой игрушкой, — шипел я на Итана.

— Что на тебя нашло? — пробормотал он, но я не ответил: мои мышцы напряглись, когда я тащил Квентина к выходу и мысленно танцевал со своей яростью, туда-сюда, туда-сюда, пытаясь перетанцевать ее на пути к своей гибели. Но она не прекращала танцевать.

— Чего ты хочешь?! — закричал Квентин, и я ударил его головой о дверной проем, когда проводил его через него.

— О, прости, дружочек, я ударил тебя по голове? — сладко спросил я, когда Итан захихикал.

— Убери от меня свои руки, — потребовал он, когда я махнул в другую сторону дверного проема, чтобы он тоже ударился.

— Ой, ну ничего страшного, — ворковал я.

— Пойдем. — Итан побежал впереди нас, а я подхватил нашего маленького сердитого человечка и перекинул его через плечо. Его острые зубы тут же вонзились в мою задницу, и я зарычал от злости, отпуская его лодыжки, так что он ударился головой об пол.

— Если ты укусишь меня за задницу, то будь готов получить ответный укус. — Я бросился за ним, когда он начал карабкаться прочь, пытаясь подняться, но из-за льда на его руках он скользил и шатался.