— А ты опять повторяешься. Ты же уже раз двадцать мне это говорил за последние несколько недель. Хотя можешь угрожать и дальше. Я сохранила каждое твоё агрессивное сообщение, каждое унижающее меня голосовое и каждый разговор с угрозами. И знаешь, мне это очень пригодится в суде. А ещё недавно мне было скучно и я нашла твою любовницу. И мне повезло, что она была в числе твоих друзей, ещё и выложила фотографию из того самого ресторана, чей чек как-то выпал у тебя из кармана, ещё и в тот же день. Хочешь, мы и её привлечём к суду?

— Даже не думай!

— Кстати, мой юрист сказал, что при наличии доказательств, что у тебя была интрижка на стороне, можно затребовать компенсацию. А ещё все дорогие подарки, что ты ей дарил, могут подлежать разделу. Кстати, я уже отправила запрос на разрешение проверки твоего банковского счёта. Так что скоро я узнаю, сколько на самом деле ты зарабатывал и куда тратил деньги.

У Толи даже правый глаз задёргался от злости, что вызвало у меня улыбку.

И как же приятно было ощущать свою власть над ним. Не физическую или материальную, а правовую, ведь закон был на моей стороне.

Да, мне придётся потратить много времени, постучаться не в одну дверь, заполнить кучу бумажек, заплатить юристу за его работу, выдержать постоянное давление со стороны бывшего, но в конечном итоге всё окупится.

Я выжму из Толи всё, что только можно, отыгравшись за его измены, бытовой дебилизм, равнодушие и обесценивание.

Пусть поймёт, что я не такая жалкая, какой он меня считает.

— У тебя ничего не получится, — сквозь зубы выдавил бывший, чуть ли не выплюнув мне эти слова в лицо.

Но я разве что улыбнулась, выдернув свою руку из цепких пальцев Толи, после чего молча ушла, чувствуя между лопаток наполненный ненавистью взгляд карих глаз.

Ненавидит… Бывший и правда меня ненавидит, словно это я была злодейкой нашей истории, растоптав его любовь. Ему легче унизить меня, назвать идиоткой и никчёмной, чем признать, что он поступил некрасиво по отношению ко мне. Как будто стоит ему это сделать, как всё, весь его мир рухнет и превратится в пепел.

— Вы в порядке? — прозвучал за моей спиной чей-то серьёзный голос, выдернувший меня из размышлений.

Я как раз пыталась зашнуровать кроссовки Серёжи, до ужаса неудобные, думая исключительно о работе, точнее о её поиске.

Обернувшись, я устало улыбнулась Игорю, примерно понимая, почему он ко мне подошёл.

Дети порой столько всего выдумывают, искренне в это веря, что сложно понять, где заканчиваются границы их воображения. И Серёжа уже давно «немного» приукрасил события из нашей жизни, с детской непосредственностью делясь ими со всеми. Так что мало кто ещё не знает, что я развожусь с мужем, лежала в больнице с сотрясением, переехала в маленькую квартирку и осталась без работы.

Но странно, что Игорь решил спросить, как у меня дела. Обычно так делали заядлые сплетницы нашей группы, которым было так скучно в декрете, что они хватались за любую новость, с приторными улыбками выражая сочувствие, лишь бы ты как можно больше поделился с ними личным.

— Абсолютно. Спасибо, что поинтересовались, — ответила грубее, чем хотелось, надеясь, что Игорь не станет неискренне меня жалеть и поддерживать, чтобы показаться хорошим человеком.

— Уверены? Просто вы надели правый кроссовок на левую ногу, а левый на правую. И что-то мне подсказывает, что вашему сыну будет неудобно.

— Ой, точно. Спасибо. Серёжа, что же ты меня не поправил?

Вздохнув, я стала заново расшнуровывать кроссовки.

— Мамочка, ты же попросила помолчать! А я придумал! А давай у папы Захара спросим про работу? Может, он тебе поможет. Ты же у меня вон какая молодец. И готовить можешь, и… и песенки поёшь. Но только ты бываешь злая, но иногда. Но я тебя всё равно люблю.

— Вы остались без работы? — спросил Игорь, не дав мне ответить сыну, уже потянувшемуся ко мне, чтобы обнять.

— Да, но это мои проблемы, с которыми я разберусь.

— А кем вы работали? — Игорь словно не замечал, что я без настроения, с таким же хмурым видом, как, наверное, и у меня, одевая Захара. — Если это не секрет.

— Продавцом. До декрета была программистом.

— Программистом?

— А что, не тяну на эту роль? Наверное, кажусь глупой блондинкой, да?

Так, Ира, и что это за неожиданная агрессия? Надо как-то смягчить тон голоса и быть приветливее.

Внимательно посмотрев на меня, вот именно что посмотрев, словно впервые за всё время нашего знакомства Игорь обратил на меня внимание, перестав воспринимать как какого-то болванчика, иногда здоровающегося с ним, он немного помолчал, о чём-то раздумывая.

Я как раз закончила с кроссовками и теперь пыталась надеть на Серёжу куртку, что было проблематично сделать, ведь именно сейчас он стал крутиться, пытаясь рассмотреть игрушку Захара.

— Не в этом дело. Просто как-то резко вы сменили специальность.

— В компании, в которой я работала, не было возможности работать удалённо, а график мне не подходил. Вот и пришлось искать другие варианты.

Хотя, если так подумать, то я бы не смогла работать удалённо. Меня бы всё время что-то отвлекало.

— И что же, вы не планировали вернуться в офис? Программисты в наше время везде нужны.

— Нужны, но только если программист не молодая женщина, которая может снова уйти в декрет, ещё и с маленьким ребёнком, дающим понять, что она может часто брать отгулы. Да и цвет моих волос порой играет против меня. Некоторые мужчины довольно предвзято относятся к блондинкам, даже если они крашенные.

— Я бы на вашем месте всё равно продолжил искать вакансию программиста. Если вы спец своего дела, то вам пойдут на уступки. До свидания.

— До свидания.

Проводив Игоря и Захара взглядом, я вздохнула, ощутив неприятное разочарование.

И вот чего это я? Неужели наивно решила, что почти незнакомый мне мужчина захочет предложить мне работу? Я ведь даже точно не уверена, в какой именно сфере он работает.

Прогнав ненужные мысли прочь, я улыбнулась сыну, когда он снова потянулся ко мне с желанием обнять, будто чувствуя, как сильно мне это сейчас необходимо.

— Мамочка, а ты знаешь, что я тебя люблю? Сильно люблю. Даже сильнее тех конфет с орешками.

— Конечно знаю. И я тоже очень сильно тебя люблю.

Поцеловав Серёжу в щёку, я взяла его за руку, и мы вместе вышли из садика.

На душе всё ещё было неспокойно, меня продолжало пугать моё будущее, хотя я уже всё распланировала, продумав до мелочей.

Вот только всё равно могла быть вероятность, что судьба подкинет мне какое-нибудь новое испытание, чтобы проверить на прочность. Жизнь в целом очень непредсказуемая штука, и никогда не знаешь, что будет ждать тебя завтра.

Хотя мне кажется, я уже достаточно намучилась. Так что пора бы этой чёрной полосе закончиться и наконец-то смениться белой.

Вернувшись домой, в такую скромную, но мою родную квартиру, я позвонила маме.

— Когда вы с папой сможете приехать?

— А что такое? Что уже случилось?

— Ничего, просто я хочу как можно быстрее узаконить квартиру. Мне же надо будет согласовать время с…

— Что-то я тебя не совсем понимаю. О чём речь?

— Мам, у меня такое ощущение, как будто ты… Ладно, не будем об этом. Как мы с тобой это уже обсуждали, я переведу вам деньги, как только мы с Толей продадим нашу квартиру. А потом буду выплачивать остаток каждый месяц по частям. Но нам же надо будет всё узаконить. Составить договор купли-продажи и…

— А зачем?

Так, Ира, спокойно, не злись.

Но у меня такое чувство, как будто мама намеренно делает из себя дурочку, якобы ничего не понимая!

— Потому что я покупаю у вас квартиру, а значит, я буду её новым…

— Ой, Ира, не создавай мороки. Ну что за глупости? Ты же её покупаешь не у чужих людей, а у нас с папой. Так что просто переводи нам деньги и не майся ерундой.

— То есть я переведу вам деньги, но квартира будет числиться за вами?