Вот только я не представляю, как жить с Толей в одной квартире, видеть его каждый день, слышать его голос, чувствовать его агрессию.

И что же делать?

Я даже не знаю, у кого спросить совета. Сейчас мне не хочется делиться своей семейной драмой с подругами, а от родителей я точно не услышу ничего толкового. Как бы они меня не обвинили в том, что это я довела мужа до срыва, руководствуясь принципом, что мужчины просто так не поднимают руку на женщину.

В выговориться хочется. Как и хочется получить поддержку.

Так и не придумав, что делать с квартирой, понимая, что меня ждут очень сложные дни, пока мы с Толей будем разводиться, я пыталась не унывать, внушая самой себе, что у меня обязательно всё будет хорошо.

Главное — не давать слабину и уверенно идти до конца. И, конечно же, ни в коем случае не показывать мужу, что я его боюсь.

Хотя какой он мне муж? Теперь он мой бывший.

Как только меня выписали из больницы, я вызвала такси, всё ещё полностью не восстановившись после сотрясения, и вернулась домой, первым делом обняв Серёжу, которого Толя ни разу не привёл в больницу.

— Мамочка! — радостно прокричал сын, бросившись мне на шею и обняв так крепко, как мог. — Я так скучал! Где ты была? Папа сказал, что ты ушла от нас и не хочешь нас видеть. Это правда? Ты не хотела меня видеть? Ты на меня обиделась?

Какой же Толя козёл! Каким местом он думал, пытаясь настроить против меня Серёжу?

Хотя понятно каким! Такая идея могла прийти, только если ты думаешь задницей, а не головой.

Ну и, конечно же, бывшему было плевать на чувства нашего ребёнка, лишь бы очернить меня.

— Милый, я была в больнице. И я очень сильно по тебе соскучилась. Так сильно, что мне тебя зацеловать хочется.

Защекотав сынишку, целуя его в щёчки, из-за чего он громко рассмеялся, пытаясь вырваться из моих рук, я услышала чьи-то шаги.

— О, явилась не запылилась, — проворчала Анна Витальевна, застыв в нескольких метрах от меня, всем своим видом источая презрение.

И если раньше мои отношения со свекровью ещё можно было назвать нормальными, то Толя сделал всё, чтобы оклеветать меня ещё и перед своей матерью, настроив её против меня.

— И вам добрый день, Анна Витальевна, — спокойно ответила, погладив сына по волосам, надеясь, что женщина не будет устраивать выяснение отношений в его присутствии.

Но нет, я ошиблась.

— И не стыдно смотреть мне в глаза?

— Серёжа, иди в свою комнату и… нарисуй мне что-нибудь. Я буду очень рада.

— Динозавра? Мне нравятся динозавры!

— Да, давай динозавра. Дождавшись, когда сын скроется в комнате, я выразительно, с упрёком посмотрела на Анну Витальевну. — И почему же мне должно быть стыдно смотреть вам в глаза?

— Ой, вот только не надо прикидываться невинной овечкой. Я уже всё знаю.

— И что же вы знаете? Что ваш сын ударил меня, из-за чего я заработала сотрясение мозга?

— Мой Толя никогда бы не поднял руку на женщину, так что не надо врать. Ты неудачно запнулась, а теперь что, хочешь воспользоваться ситуацией и выставить моего сына злодеем? На что ты рассчитываешь? На квартиру? На деньги?

— О нет, вы раскусили мой коварный план. Я и правда нацелена на квартиру, за которую ещё не выплачена ипотека, и на деньги, которых у нас нет. Анна Витальевна, вы сейчас серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Мне всегда казалось, что ты приличная женщина, пусть и не из богатой семьи, но ты оказалась редкостной засранкой. Чтоб ты знала, все эти дни я водила Серёжу в садик, и я узнала о тебе много чего интересного. К примеру, что ты всем жалуешься, что тебя избивает мой сын, вбивая этот бред в голову моего внука. А также строишь глазки богатенькому мужчине, в надежде его соблазнить, уже цепляясь к его сыну, убеждая мальчика, что ты скоро станешь его мамой.

Нет, я, конечно, знала, что сплетни быстро разносятся, разрастаясь с поразительной скоростью, но не догадывалась, что они способны возникнуть из-за слов ребёнка и простого разговора с мужчиной.

— Анна Витальевна, всё это бред сивой кобылы. В отличие от вашего сына, я даже мысли не допускала, чтобы сблизиться с другим мужчиной.

— Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что Толя тебе изменяет? Ты уже, как я посмотрю, готова обвинить его чуть ли не во всех смертных грехах. Я хочу, чтобы ты…

— Анна Витальевна, спасибо, что посидели с Серёжей, но вам уже пора.

Не слушая возражения женщины, я не только указала ей на дверь, но и помогла покинуть мою квартиру, немного грубо, но эффективно, попросту выставив её вон.

Жаль только, что у меня не получится проделать тоже самое с Толей. По закону я не могу выставить его за дверь. Зато и он не может сделать то же самое со мной.

Не зная, что мне ждать от будущего, я провела время с Серёжей, позволив себе расслабиться, а потом стала искать юриста, чтобы хоть кто-то меня направил в нужном направлении и объяснил, что можно сделать с приобретённой в ипотеку квартирой.

И именно за этим занятием застал меня Толя, вернувшись с работы.

— Так тебя уже выписали, — агрессивно произнёс бывший. — И что, ты не боишься снова оказаться в больнице? А то ты такая неуклюжая, что снова можешь неудачно упасть. И какого хрена ты решила, что в праве выгонять мою маму?

— Если что, я включила на телефоне диктофон, так что говори свои завуалированные угрозы погромче, чтобы следователю не пришлось тратить время на расшифровку.

Чуть ли не заскрипев зубами от злости, Толя тихо выругался и ушёл, поверив мне на слово. А вот я поняла, что мне и правда надо держать телефон под рукой, чтобы в случае чего у меня для суда были припасены козыри.

— Ира, нам надо поговорить! — пафосно, но немного нервно заявил Толя спустя несколько дней, как меня выписали из больницы.

Он как раз только вернулся из полицейского участка, в очередной раз осознав, насколько всё серьёзно. И больше Толя не пытался храбриться, считая, что его поступок сойдёт ему с рук.

Всё это время мы жили как чужие люди, я спала в спальне, сумев выгнать муженька на диван, готовила только для себя и сына, не стирала его вещи, игнорировала и не обращала внимание на его ворчание и глупые требования.

— И о чём же? Опять будешь упрашивать меня забрать заявление?

— Я тут подумал, а почему бы нам не помириться.

— Что? Повтори, а то меня слух подводит.

По лицу Толи было понятно, что он бы с удовольствием сорвался и обложил бы меня отборным матом, но не мог позволить себе такой роскоши, только не когда на него завели дело.

— Перестань. Давай не будем опускаться до издёвок и грубости? Ты ведь и сама не рада, что мы с тобой разводимся. Ира, ты же меня любишь, и мы оба это знаем. И я тебя люблю, просто я… немного запутался.

— Толя, ты дурак? Хотя нет, можешь не отвечать на этот вопрос, он риторический.

— Ира, ну правда, хватит уже. У меня было время подумать о нас с тобой, и я пришёл к выводу, что не хочу ничего менять, мы…

— Вот, значит, как? Не хочешь ничего менять! И что это значит? Что ты и дальше будешь мне изменять, водить любовниц по ресторанам, в то время как я уставшая жду тебя дома? А потом будешь снова вытирать об меня ноги и избивать, когда тебе что-то не понравится?

— Да я бы и пальцем тебя не тронул, если бы ты меня не спровоцировала. Или ты уже забыла, что именно ты первая меня ударила?

— Ну а ты, как настоящий мужчина, решил ударить в ответ.

— Вот видишь, мы снова из-за тебя ссоримся, хотя я просто хотел поговорить. Пойми, что развод — это не выход. У нас общий ребёнок и ипотека, так о каком разводе может идти речь? И раз тебе плевать на сына, то хотя бы подумай о себе. Разве ты хочешь остаться матерью-одиночкой? Что-то я сильно сомневаюсь, что ты справишься без меня, и уж тем более сможешь найти нормального мужика.

— Толя, а я не понимаю, чего ты вдруг решился помириться со мной?

— Потому что в отличие от тебя я понимаю, что надо бороться за сохранность семьи. Мы с тобой…