И я не ушла, став бороться за наши отношения. И да, со временем всё и правда немного наладилось, но спустя год всё повторилось.

Мой брак с Толей похож на американские горки, у нас то всё хорошо и мы счастливы, а то всё так плохо, что мне хочется собрать вещи и уехать к родителям.

Так что я не получила обещанной сказки и все пять лет живу как на пороховой бочке, не зная, когда последняя искра взорвёт моё терпение.

— Ира, твою мать, я только вернулся с работы, а ты уже на меня налетела! Что тебе надо? Что я опять сделал не так?

— Толя, ты забыл забрать сына из садика!

— А, ну да. Забыл. Но ты же его забрала? Забрала. Так в чём проблема?

Он что, издевается или и правда ничего не понимает? Всё это похоже на какую-то глупую шутку!

— Проблема в том, что я ничего не могу тебе доверить!

— Не утрируй. И не надо повышать на меня голос. Ну что я мог сделать? Начальник задержал, и я был вынужден остаться ещё на час в офисе.

— И ты был так занят, что не смог позвонить и предупредить меня?

— Да, всё именно так. А теперь отстань от меня и дай отдохнуть.

— А я тоже хочу отдохнуть! Я тоже хочу вернуться с работы в чистую, убранную квартиру, в которой меня ждёт горячий ужин. И ты не поверишь, но я тоже устаю. И устаю не меньше твоего.

— Да хватит прибедняться! Устаёт она! Ира, если ты забыла, так я напомню, ты работаешь продавцом в магазине одежды. Что ты там такого сложного делаешь? А насчёт своих женских обязанностей даже не заикайся. Моя мама со всем справлялась, и с работой, и с домашними делами. И поверь, она ни разу не жаловалась и не показала, что она якобы устала. А вот ты любишь драматизировать, делая из себя бедную и несчастную.

— И это мне говорит мужчина, который, делая мне предложение, обещал разделить поровну обязанности по дому?

— Не надо врать. Я не обещал тебе ничего подобного.

— Толя…

— Всё, оставь меня в покое, а то мы точно поссоримся.

Отмахнувшись от меня, этим небрежным жестом как бы меня затыкая, муж скрылся в ванной, хотя мне было что ещё ему сказать.

Ладно, раз он решил отмалчиваться, вместо того чтобы наконец-то поговорить, высказать претензии и подумать, что нам делать дальше, то пусть будет так.

— Так что ты приготовишь на ужин? — Спустя полчаса Толя нарушил свою игру в молчанку, но я ничего ему не ответила, сидя в комнате с сыном. — Ира? Я умираю от голода! Что на ужин? Эй! Я с кем разговариваю?

Десять минут покричав, не спеша показываться из спальни, Толя всё же сам снизошёл до ужина, пожарив себе яичницу, залив плиту маслом и разбив одну тарелку, из-за чего я мысленно назвала его рукожопом.

И мужу хватило наглости позвонить своей матери, чтобы на громкой связи обсудить мою лень, прекрасно зная, что я всё слышу.

— Да она вообще ничего не делает. Только ноет о том, что устала! Ей только тридцать исполнилось, а она уже постоянно без сил и у неё всё болит! Я устал с ней бороться. Вот честно, мама, я уже на пределе! Пашу как конь, чтобы всем нас обеспечить, а она элементарно ужин не может приготовить!

И вот зачем Толя живёт со мной, если ему явно нужна мамина юбка? Взрослый мужик, а ноет как ребёнок. А потом он оправдывает такие звонки словами, что он просто хотел меня замотивировать, чтобы мне стало стыдно и я взялась за ум.

Махнув на всё рукой, я уложила Серёжу спать, после чего набрала себе горячую ванну, долго думая о своей жизни, понимая, что больше не могу жить под таким давлением.

Толя оказался не тем мужчиной, каким я его считала, и стоило нам пожениться, как он начал медленно снимать с себя маску, показывая, что я не получу ничего, кроме пустых обещаний.

Порой мне кажется, что ему нужна была замена маме, чтобы за ним кто-то ухаживал. И ему захотелось поиграть в семью, чтобы у него была и жена, и ребёнок, и собственная квартира, за которую нам ещё лет десять выплачивать ипотеку.

Наверное, я бы уже давно ушла, громко хлопнув дверью, но меня останавливают вполне обоснованные страхи. Не так-то просто остаться одной с маленьким ребёнком на руках, без квартиры и дополнительного заработка.

Родители, конечно, любят говорить, что они во всём меня поддержат и никогда не бросят в беде, но я чувствую, что не получу от них ожидаемой поддержки. Скорее всего, на меня посыпятся упрёки, что я не смогла сохранить семью, оставив Серёжу без отца, хотя мне не на что жаловаться.

— Многие живут ещё хуже тебя, Ира, и даже рот не открывают. А тебе только дай повод за что-то упрекнуть мужа. Толя тебя бьёт? Нет. Он выпивает? Только по праздникам. Так чем ты опять не довольна? Хотела принца, чтобы он тебя заваливал деньгами и подарками? Так такое бывает только в сказках! Да и ты не принцесса! — отчитывала меня мама на следующий день, когда я решилась снова поделиться наболевшим.

И вот на что я надеялась? Глупая, глупая Ира.

Пока я сама не решусь на серьёзный шаг, перестав слушать других и бояться остаться одной, я ничего не смогу изменить в своей жизни.

С того вечера прошло несколько дней, а я всё никак не могла найти ответ на мучающий меня вопрос: «Что мне делать?»

Отношения с Толей замерли на исходной точке, не ухудшившись, но и не улучшившись, что меня не устраивало.

Хотелось послать всё лесом, оставить Серёжу с его отцом, чтобы он хоть раз в жизни примерил на себя мою роль, и куда-нибудь уехать. Хотя бы на недельку, чтобы отдохнуть от рутины.

Я уже даже выстроила целый план своего «побега», пока шла за Серёжей в садик, улыбаясь знакомым лицам, избегая разговоров. А то я знаю некоторых мамочек, как подсядут на уши, раздавая ненужные мне советы или расхваливая своих чад, так ни за что не остановятся, пока не выговорятся.

— Ой, какой молодец. Он сам занимается сыном. Ну не отец, а прелесть. Настоящий мужчина. Всем бы таких, — зашептались женщины, вмиг забыв о своих детях, стоило только Игорю войти в помещение.

Симпатичный, обеспеченный отец-одиночка, у которого хватало времени на своего ребёнка, всегда предельно собранный и серьёзный, словно он не умел улыбаться и расслабляться, был достоянием нашей группы. Им восхищались, любовались и тайно желали. И некоторых женщин не останавливало наличие мужей.

И вот что странно: когда женщина одна воспитывает ребёнка, параллельно с этим работая, то никто и слова доброго не скажет. А вот стоит это сделать мужчине, как его возносят на пьедестал, поражаясь его стойкости.

Как-то это нечестно.

Я до сих пор помню, как умилялись соседки, когда Толя выходил на прогулку с Серёжей, не догадываясь, что за этим стояли часовые уговоры и просьбы с моей стороны, чтобы я могла навести в квартире порядок и что-то приготовить. А мне потом с улыбками говорили, как же сильно мне повезло с мужем, повторяя, что я должна беречь его сокровище.

Ага, сокровище! Это сокровище как-то забыло собственного ребёнка в магазине, вспомнив о нём уже дома. И то, когда я напрямую спросила, где наш сын.

Поймав себя на мысли, что снова начинаю нагружать себя ненужными переживаниями, увядая в негативе, я попыталась отмахнуться от всего, что портило мне настроение, и выловила из толпы детей Серёжу, застегнув его ярко-красную куртку.

Улыбнувшись всем на прощание и крепко держа сына за руку, я поспешила на выход, только и думая, что о завтрашнем выходном, который я планировала провести в кровати, наконец-то договорившись со свекровью, что она проведёт время с внуком.

— Тётя, а вы моя новая мама? А куда мы идём? А почему папа не идёт за нами? — с любопытством спросил Серёжа, спеша за мной прыгучей походкой. Вот только голос у него был каким-то странным.

— Серёжа, а о чём ты… — Резко остановившись, из-за чего мальчик чуть не налетел на меня, я смотрела на курносого, кареглазого малыша с очень пухлыми щёчками, который с неподдельным интересом рассматривал меня.

Ну ты, Ира, даёшь!

Это же надо было схватить чужого сына вместо своего и даже не заметить этого. И на что я только опиралась? На цвет куртки?