Нет, мне однозначно нужен отдых.

— Так, Захар… Ты же Захар, да? Идём искать твоего папу, пока он не начал волноваться.

— Да, я Захар. А вы? Вы знаете моего папу? Вы же мама Серёжи, да? Мы с ним друзья.

И только я подошла к нежно-голубой двери, как та открылась, и из комнаты вышел Игорь, ведя за руку моего Серёжу. И, судя по задумчивому виду мужчины, он тоже так ушёл в себя, что и не заметил, что держит за руку чужого мальчика.

— Ой, добрый вечер. А вы…

— Извините, я спешу, — сухо перебил меня Игорь, не удостоив и взгляда.

— А я надолго вас не задержу. Давайте обменяемся детьми и разойдёмся.

— Очень смешно. Если это у вас такой способ познакомиться, то скажу прямо, ничего глупее я ещё не слышал.

Всё же бросив взгляд в мою сторону, источая сплошное равнодушие, Игорь посмотрел на своего сына, которого я всё также держала за руку, и резко застыл на месте.

Мужчине понадобилось несколько секунд, чтобы понять что к чему, после чего его губы… растянулись в улыбке!

— Забавно вышло. Извините. Захар, а ну иди сюда!

— А как же новая мама?

— Это не твоя мама, а мама твоего друга, так что не упрямься и подойди.

Но мальчик разве что крепче вцепился в мою руку, упрямо покачав головой, в то время как Серёжа с любопытством наблюдал за происходящим.

И мне надо будет поговорить с сыном, чтобы он так спокойно не давался в руки по сути чужому ему человеку.

— Мамуль, а может, мы поменяем папу? Этот такой большой и сильный! Может, он не будет тебя бить, как папа?

И всё это Серёжа сказал именно в тот момент, когда дверь снова открылась, и из его группы вышло ещё несколько женщин с детьми, которые тут же впились в меня взглядами.

— Милый, ну что ты такое говоришь? Твой папа меня не обижает.

— Так он же тебя тапочком бил! Помнишь? Ну тем, чёрным тапочком.

— Ох уж это детское воображение. — Натянуто улыбнувшись, впервые испытав настолько сильное смущение, я отпустила Захара, осторожно отстранив его от себя, и взяла за руку Серёжу. Мне ещё не хватало, чтобы сын стал говорить всем, что меня избивает муж, на что воспитатели могут отреагировать звонком в службу опеки. — Милый, мы с твоим папой в тот вечер охотились на паука. И тапочек предназначался не мне, а этому насекомому.

— А, да? Ну ладно. Но я что-то такого не помню. Но паука помню.

Улыбнувшись на прощание Игорю, чуть не передёрнув плечами от его колючего взгляда, вызывавшего разве что дискомфорт, я поспешила на выход.

И после этого случая мужчина больше не приводил Захара в красной куртке, сменив её на синюю, как и раньше меня игнорируя. И было бы здорово, если бы его примеру последовали некоторые мамочки, вместо того, чтобы теперь шептаться о моей личной жизни, гадая, всё ли у меня хорошо и не поднимает ли мой муж на меня и сына руку.

Некоторым людям, как я заметила, очень нравится, когда у кого-то в жизни происходит что-то плохое, словно так они могут утешить себя мыслью, что у них всё очень даже хорошо, что помогает им чувствовать себя лучше.

«Задержусь на работе. Не жди» — отправил мне Толя в восемь вечера, когда уже давно должен был быть дома, в который раз игнорируя мои звонки.

Ну а потом он будет говорить, что не понимает, почему я злюсь, ведь написал мне сообщение.

Уложив Серёжу спать, я дождалась мужа якобы с работы, сомневаясь, что он и правда мог задержаться в офисе.

Не знаю, может, на моё доверие так повлияла усталость и недопонимание с Толей, если то, что между нами, можно так назвать, но я была уверена, что он не стал бы перерабатывать четыре часа. Особенно если учесть, что весь бизнес-центр закрывается в семь вечера.

— О, ты уже ждёшь меня у самой двери? Что, опять будешь кидаться претензиями и в чём-то меня обвинять? Вроде бы на этот раз я ни о чём не забыл, — насмешливо, с плохо скрываемой агрессией произнёс Толя, даже не посмотрев на меня.

— Ты же мне врёшь, да?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты не задерживаешься на работе. А причина твоей якобы забывчивости кроется в другой женщине, о которой ты постоянно думаешь. Я же права, да?

Боже, я и правда это сказала?

Вот уже несколько недель я гнала навязчивую мысль прочь, не веря, что муж может мне изменять, а сегодня впервые её озвучила не только для Толи, но и для самой себя.

Да и других причин, из-за которых наши отношения стали такими натянутыми, я просто не вижу.

Муж явно не хочет проводить со мной время, пользуясь любой возможностью, чтобы сбежать от меня и сына, сбегает от разговоров, злится, если я пытаюсь узнать правду и разговорить его, не проявляет ко мне и десятой доли былой любви.

Такое ощущение, как будто я ему приелась и он уже жалеет, что взял меня в жёны.

— У тебя очень больное воображение. Стоило мне задержаться на работе, о чём я тебя предупредил, как ты сразу же придумала мне любовницу. Ира, это ненормально. У тебя что, разыгралась паранойя?

Усмехнувшись, посмотрев на меня как на круглую дуру, Толя попытался пройти в ванную, но я упрямо встала у него на пути.

— Нам надо поговорить. О нас с тобой и наших отношениях. Пора уже…

— Лучше займись своими обязанностями и не еби мне мозги. На, постирай!

Сняв с себя пиджак, Толя швырнул его мне в руки, но остался стоять на месте. Можно подумать, что он решил проверить мои нервы на прочность и узнать, сколько всего я смогу вынести и стерпеть.

От броска из кармана пиджака вылетело несколько купюр и какая-то белая бумажка, за которую я зацепилась взглядом, тут же её подняв.

— Толя, а ты, как я посмотрю, совсем не боишься, что я узнаю твою тайну. Или ты даже не додумался сразу выкинуть чек? Зачем ты его вообще взял с собой?

Теперь уже я усмехнулась, но только горько, чувствуя медленно растекающуюся в груди боль.

Судя по чеку, мой муж сегодня ужинал в заведении под названием «Шик», а если учесть салат, шоколадный фонтан и мартини, то компанию ему составляла женщина.

— Ой, даже не начинай. Это старый чек. Я и не помню, когда в последний раз где-то ужинал.

— Старый? Тут вообще-то дата и время указаны. Толя, ну я же не полная дура, так что перестань врать. Просто признайся, что ты мне изменяешь.

— Ира, перестань!

— Что перестать? Я просто хочу узнать правду!

— А что тебе даст эта правда? Мы же оба с тобой прекрасно знаем, что ты всё равно не сможешь уйти от меня. Ты продавщица, у тебя мелкий сын, а за эту квартиру мы ещё долго будем выплачивать ипотеку. Так что просто делай вид, что ни о чём не догадываешься. Это единственный возможный вариант для тебя.

Говоря с издёвкой и уверенностью, что мне и правда ничего не остаётся, кроме как смириться с подобным неуважением, Толя всё же прошёл в ванную, ощутимо задев меня плечом.

— Ну ты и сволочь!

— Ира, в последний раз тебя прошу, не нарывайся. А то сейчас доведёшь меня, а потом очень сильно об этом пожалеешь.

— Да перестань уже сбегать от меня! Не будь трусом!

Схватив мужа за рукав рубашки, я заставила его остановиться и обернуться. И во взгляде его карих глаз не было ничего, кроме раздражения.

Толя не смотрел на любимую и дорогую женщину. Он попросту уже не видел её во мне. Из его взгляда исчезла нежность, восторг, страсть, оставив сплошное равнодушие.

— А вот это уже точно последнее предупреждение. Или ты сейчас…

Не знаю, что мною двигало, но я вдруг потеряла контроль над своим телом, со всей силы, на какую только была способна, ударив мужа по лицу, тут же почувствовав обжигающую боль в пальцах.

— Мерзавец! Какой же ты мерзавец!

— Ты забыла своё место, сука? Как ты посмела⁈ Страх потеряла?

Озверев, вмиг покраснев от ярости, Толя тоже меня ударил, но кулаком, попав в висок, из-за чего я потеряла опору и стала заваливаться назад.

А второй удар пришёлся уже в солнечное сплетение, выбив из меня весь воздух.

Всё произошло так быстро, что я не успела ни увернуться, ни закричать, запнувшись о порог ванной и упав.