— Воины мои! — воскликнул Гектор. — За мной! Если мы будем едины, никто не сможет нам противостоять!

Гектор, продемонстрировав недюжинную силу, поднял огромный камень. Камень был такой величины, что его едва могли сдвинуть два могучих воина. Но Гектору все было нипочем. Казалось, что сила пришла к нему откуда-то извне. Он с размаху ударил камнем по воротам в стене. Гектор добился своего. Ворота затрещали и поддались. Гул одобрения прошел по рядам троянцев. Путь к кораблям был свободен.

Гектор первым бросился в атаку, держа в руках два копья. Никто не рискнул ему противостоять. Троянские воины следом за ним буквально хлынули в ахейский лагерь. Ахейцам ничего не оставалось, как, спасаясь бегством, отступить к своим кораблям.

Казалось, что это конец их воинству.

Ну а что же боги?

Зевс, даровав торжество троянцам над ахейцами тем, что привел их в самый стан врагов, несколько успокоился и на время отвлекся от всего того, что происходило и в Трое, и в стане ахейцев.

Он остался доволен. Боги подчинились его приказу, и никто из них не вмешивался в дела земные. У Зевса не осталось сомнения, что Гектору удастся сокрушить ахейский флот.

Зевс решил, что можно позволить себе расслабиться, и на своей чудесной колеснице отправился отдохнуть.

Посейдон, симпатизирующий ахейцам, воспользовался невниманием громовержца к земным проблемам. Еще не успела колесница Зевса скрыться из виду, как он бросился на землю к стану ахейцев.

Он принял вид прорицателя Калхаса и, приблизившись к ахейцам, в панике бегущим к своим кораблям, разыскал среди них Аякса. Повелительно и грозно он произнес:

— Могучий воин! Ты же непобедим! Почему ты отступаешь? Победа может достаться только в бою, а не в бегстве. Обнажи свой меч, покажи в битве, на что ты способен!

Волшебным трезубцем коснулся Посейдон Аякса — и в ту же секунду к нему пришли сила и мужество. Отступление ахейцев приостановилось.

Посейдон стал убеждать в необходимости решительных действий не только воспрянувшего духом Аякса, но и других вождей, которых тоже наполнил новой силой.

Ахейцы стали собираться около Аякса, они быстро построились и решительно вышли навстречу нападающему Гектору.

Ахейцы, вдохновленные Посейдоном, начали битву. Казалось, силы их неистощимы. В кровавой схватке гибли сотни воинов с обеих сторон, казалось, что этой брани не будет конца. Земля была усеяна телами убитых, отовсюду слышались стоны раненых. Непонятно, как воины отличали своих от врагов. Создавалось впечатление, что все вокруг смешались воедино. Троянцы не ожидали такого отпора от ахейцев, и линия наступления троянцев лопнула в нескольких местах.

Это казалось невозможным, но… троянцы начали отступать.

Полидамас, испуганный неожиданным поворотом событий, бросился на поиски Гектора, сражавшегося на правом фланге.

— Гектор, надо срочно что-то предпринимать, — закричал он. — Мы терпим поражение!

— Да, я вижу, что ты прав, — ответил Гектор, — оставайся здесь, а я отправлюсь на левый фланг, чтобы помочь нашим навести порядок в рядах воинов.

Появление Гектора, быстро примчавшегося на левый фланг, придало троянцам силы и вдохновило на новый бой.

— Троянцы! Вперед! Все на корабли! — раздался мощный призыв Гектора.

Троянцы пошли на яростный штурм. Но и ахейцы им не уступили. Они встретили троянцев градом копий.

Оба воинства воодушевили себя ужасными криками.

Битва шла не на жизнь, а на смерть…

Но троянцы все же были сильнее. Они уверенно продвигались к ахейским кораблям.

Нестор, устрашенный необыкновенным ратным криком, вышел из своего шатра, где отдыхал после боя с раненым Махаоном, и спросил, в чем причина такого шума.

Навстречу ему попались вожди, все еще страдающие от ран.

— Плохи наши дела, — услышал он. — Троянцы наступают. Несмотря на наше усиленное сопротивление, они продвигаются вперед.

— Я так и думал. Такие крики не оставляют сомнений, что на поле боя ситуация складывается не в нашу пользу.

Нестор также встретил раненых Агамемнона, Диомеда и Одиссея, которые, услышав крики, превозмогая боль, вышли из своих шатров.

— Я не могу оставаться здесь дольше, — сказал старый воин. — Мое место рядом с другими воинами.

Он был убежден, что настал решающий момент в его судьбе. Нестор вернулся в шатер, надел все свои доспехи и, взяв оружие, пошел в сторону войска.

По пути он увидел собравшихся на берегу полководцев.

— Нестор, — обратился к нему Агамемнон. — Тебе не кажется, что троянцы вот-вот доберутся до наших кораблей?

— К сожалению, это так. Мы проиграли. Хотя не все еще потеряно, и надо примкнуть к нашим воинам. Может быть, мы сможем сдержать натиск троянцев?

— Не думаю, — возразил Агамемнон. — Их остановить невозможно. Но мы можем отвести наши суда в море. И спасем их таким образом от пламени троянских костров. Мы можем отплыть подальше от берега, дождаться ночи и тогда напасть на троянцев… Они подумают, что мы вернулись на родину. Мы…

Нестор удивился, услышав такие речи, но промолчал. А вот Одиссей возмутился.

— Агамемнон, я не узнаю тебя! Неужели ты, великий полководец, можешь произносить такие трусливые слова? Это не к лицу настоящему воину. Ты всегда вел нас вперед, на бой, а теперь предлагаешь бежать? Я не верю своим ушам! После девяти лет войны, когда столько наших воинов полегло на поле брани, мы трусливо убежим прочь? Не бывать этому!

— Но мы спасем корабли! — не уступал Агамемнон.

— А что подумают те воины, которые останутся тут, на берегу? — продолжал Одиссей. — Мы не имеем права бежать, оставив их на верную гибель. А что если они сочтут наше поведение трусостью и сложат оружие? Какой позор для потомков!

— Да, ты, как всегда, прав, Одиссей. Но что же делать? — сказал Агамемнон. — У меня голова идет кругом. Что ты можешь предложить?

В этот момент в разговор вмешался Диомед.

— Послушайте, об отплытии речи быть не может. Одиссей прав. Мы не можем убегать с поля боя. Мне так жаль, что я из-за раны не могу принять участие в битве. Но и оставаться в стороне не имею права.

— Я считаю, что наше место в рядах воинов, и уже направляюсь туда, — воскликнул Нестор.

— Конечно. Если наши раны не позволяют нам сражаться с троянцами, то мы должны хотя бы находиться среди воинов. Мы будем вдохновлять их своим присутствием и словом.

— Так что же мы медлим? Нам надо идти! — воскликнул Одиссей.

После этих слов ахейские полководцы поспешили на поле брани.

Посейдон тем временем явился к идущему Агамемнону в виде старца и приободрил его, а потом воодушевил и все воинство ахейское.

И на Олимпе не было покоя и единодушия. Больше всего волновалась Гера, покровительствовавшая ахейцам. Она понимала, что надо что-то предпринимать, иначе их войска потерпят сокрушительное поражение.

Но что же делать?

Времени на раздумья не было. Непокорная богиня не могла смириться с решением Зевса отдать победу троянцам и допустить, чтобы погибли Агамемнон, Одиссей и Диомед.

«Ни за что не позволю троянцам праздновать победу», — думала она.

Наконец решение пришло.

«С минуты на минуту прибудет Зевс. Стоит ему взглянуть на поле битвы, и тогда ахейцам конец. Не останется надежды ни на что. Их корабли будут сожжены, и смерть покажется им благом. Необходимо отвлечь Зевса…»

Но прежде чем пойти к громовержцу, она обратилась ко Сну — любимому брату смерти.

— Сон, я прошу тебя последовать за мной. Помоги мне усыпить Зевса. Если ты выручишь меня, я отблагодарю тебя. Ты будешь доволен, я не обижу.

Гера стала убеждать Сон следовать за ней, но он стал отказываться.

— Я не могу этого сделать без соизволения самого Зевса. Проснувшись, он может разгневаться. А ты знаешь, он страшен в гневе!

— Без сомнения. Но я все беру на себя. О твоем участии в этом деле он никогда не узнает.