– Забыл, что ты слепой турист? – пробормотала я, запихивая в рот эту мясную жижу.

А она ничего так. Пойдёт. Особенно когда долго не ешь, еда становится вкуснее.

– Слепые туристы тоже бьют морды.

Я фыркнула и кивнула на его тарелку.

– Ешь давай. И вот ещё что. На тракте пропадают люди. Возможно, это дело рук тварей.

Даймон замер с куском хлеба у рта.

– Те самые?

– Я не уточняла. Не до этого как-то было. Он сказал, всё это в последний месяц.

– Это может быть скверна. Чем ближе к северу, тем хуже, – задумчиво протянул он.

– Разберёмся.

Даймон хмыкнул:

– Мне нравится, как ты это говоришь. Как будто мы команда.

Я ничего не ответила. Продолжила есть, уткнувшись взглядом в тарелку.

А после мы пытались уложиться. И это было ужасно.

Диван оказался просто отвратительным. Даймон, конечно, нашёл какой-то рычаг и разложил его, но шире эта развалюха не стала. Два взрослых человека помещались, только если лежали очень близко.

– Если ты повернёшься к стене, а я к тебе, то места будет больше, – предложила я.

– Или ты можешь лечь на меня, – засмеялся он. – Так будет ещё больше места.

– Даймон!

– Что? Это практично! Геометрию изучала?

– Нет, – буркнула я и толкнула его в плечо.

В итоге всех споров я легла к стене и вжалась в спинку, чтобы оставить между нами хотя бы пять сантиметров.

Он лежал на спине, заложив руки за голову. Повязку снял. В темноте всё равно его никто не увидит.

– Ты как ночник, – пробормотала я.

– Ага. Удобно читать ночью.

Прошло минут двадцать. Я силилась заснуть, но холод пробирал сквозь тонкое одеяло, которое мы нашли в углу. Батареи здесь не работали. А температура стремительно опускалась.

Поджав ноги, я пыталась согреться. Бесполезно.

– Иди сюда, – тихо сказал он, поворачиваясь набок.

– Нет, – отрезала я.

– У тебя зубы стучат.

– Не стучат.

– Стучат, – усмехнулся он. – У вирлиатов хороший слух. А ещё… отличная теплопроводность.

Сволочь. Он знал, чем меня подманить.

И я придвинулась. Чуть-чуть. Потом ещё.

Его горячий бок обжёг даже сквозь одежду. Человеческая батарея. Мне так этого не хватало в промозглом северном аду.

– Видишь. – Его голос пробасил совсем над моим ухом, и я замерла. – Не так страшно.

Страшно то, что сейчас по моему телу разлетались искры от такой близости.

– Заткнись! – бросила я, чтобы хоть как-то выставить между нами границу.

Его дыхание щекотало мне макушку, но я уже не могла отодвинуться. Да и не хотела. Жар притягивал, как наркотик.

Глаза закрылись сами. Тепло укутывало в кокон. И впервые за долгое время я чувствовала себя в полной безопасности. Рядом с ним.

Нет. Не буду об этом думать. Не сейчас.

Проснулась от звука тяжёлых шагов за дверью. Даймон уже сидел. Я и не заметила, как он поднялся. Мужчина приложил палец к губам и натянул повязку на горящие глаза.

Шаги остановились. Кто-то дёрнул ручку.

– Лапуля.

Это голос бармена. Но он что… пьян?

– Открой. Поговорить хочу.

Я потянулась к ножу, но Даймон опередил. Он встал и бесшумно подошёл к двери, а потом резко распахнул её.

– О, привет! – Его голос просто сама невинность. – Ты чего не спишь, друг? Лунатизм?

– Ты ж слепой, – отшатнулся бармен.

– Слепой, но не глухой. И я даже слышу, как ты громко думаешь. О чём, а?

– Да пошёл ты. Мне жена твоя нужна.

– Жена спит. Устала. Знаешь, как бывает… дорога, свежий воздух, ласки мужа. Уморилась она.

– Уйди с дороги!

– Не-а.

Даймон улыбался, но даже в темноте я видела, как напряглись его плечи и сместился центр тяжести. Он был готов к драке.

– Послушай. – Бармен навис совсем близко. – Я тебя вышвырну в окно, слепой ты урод, и никто даже…

Даймон рванул слишком быстро.

Секунда – и бармен впечатался в стену. Рука вирлиата сжала горло мужчине. А головой он с размаху вломил в переносицу для верности.

– Вот что я тебе скажу, друг. – Даже его тембр не изменился, такой же лёгкий, почти весёлый. – Моя жена очень устала. Если ты её разбудишь, она расстроится, а потом расстроюсь я. А когда я расстраиваюсь, то делаю глупости. Например, ломаю людям всякое. Пальцы там. Рёбра. Могу жизненные планы сломать. Ты меня понимаешь? Что молчишь?

Ему ответом стали хрипы и бульканье.

– Ах, прости, – засмеялся Даймон. – Рано начал расстраиваться. Но я знал, что мы поладим. – Он отпустил его. – Лошадь нам завтра дашь?

Бармен что-то пробормотал.

– Вот и чудненько. Спокойной ночи, друг.

А после Даймон закрыл дверь, снял повязку и повернулся ко мне. На его лице светилась дурацкая улыбка.

– Видишь? Поговорили по-мужски. Без насилия.

– Ты его чуть не придушил, – фыркнула я.

– Я сдержанный. Ты не знала Себастьяна. Он бы его ушатал бы здесь.

Вирлиат подошёл к дивану и лёг рядом как ни в чём не бывало.

– Можешь спать, он не вернётся.

– Я не просила меня защищать. И могла бы справиться сама.

Вот к чему я это сейчас? Такое у меня спасибо?

– Знаю.

– Тогда зачем?..

Он повернулся и оказался слишком близко ко мне. Я просто не могла не смотреть в эти светящиеся красивые глаза, они гипнотизировали.

– Если ты можешь, это не значит, что должна.

Между нами пролетели какие-то искры, и воздух стал загустевать. Поэтому я отвернулась от него и уставилась в стену. А он приблизился, давая мне тепло.

Почему он меня защитил. Он же монстр. Но монстры не греют замёрзших охотниц, не встают между мной и пьяным уродом посреди ночи.

Тогда кто он? И почему я уже перестала его ненавидеть?

Даймон

Я проснулся первым и понял, что обнимаю Эйру. Во сне девушка перевернулась, и теперь её лицо находилось в опасной близости от моего. Ногу она закинула на моё бедро и тихонько посапывала.

Такая милая, когда полностью расслаблена. Лицо умиротворённое, нет этой напряжённой складки на лбу.

Сейчас я мог её хорошо рассмотреть. На одной брови чуть заметный шрам. А сбоку на носу родинка. Часть локонов выбилась из тугой косы и упала на лицо.

Я осторожно поднял руку и медленно, стараясь не разбудить, убрал прядки.

Красивая, когда не злится. У неё не такая красота, как у Наэли. У той она была жгучая, сбивающая с ног. А у Волчицы – шла изнутри. Дикая. Необузданная. Девушка притягивала, как магнит. Хотелось узнать эту тайну.

Я ещё чуть придвинулся и уже почти коснулся губ. Как вдруг почувствовал холодную сталь на горле. А серые глаза открылись сразу широко, взгляд прожигал.

– Ты что делаешь? – зашипела она.

– Боже, уже утро, – вывернулся я легко от её ножа и встал. – Ты меня разбудила своими домогательствами.

– Это кто кого домогался?! – резко села Эйра на кровати.

– Да ладно. Я не злопамятный.

– Да ты…

– Нас ждёт завтрак, лошадь и до-о-олгая дорога. Так что приводи себя в порядок и будем выдвигаться.

Я нацепил на глаза шарф и стал расхаживать по комнате, изображая слепого.

– Мерзавец, – послышалось где-то сбоку.

Но всё же она поднялась и стала собираться. Спустя несколько минут схватила меня за локоть, и мы пошли вниз.

– Эх. Опять вы, – услышал я голос бармена.

Через эту чёртову повязку ничего не видно.

– Наш ночной друг, – усмехнулся я. – Рад, что ты в здравии.

– Завтрак нам принеси, – буркнула Эйра.

Мужик сплюнул. Что-то проворчал про себя, но всё же через несколько минут перед нами стояли тарелки с горячей едой.

Судя по тишине, здесь, кроме нас, больше никого не было.

– Лошадь нашёл? – спросила Волчица.

– А должен был? – Мужчина несколько секунд подумал, а потом выдал: – Стоит уже у входа. Но за это – двойная плата. Вы мне нос вчера разбили.

– Хорошо! Держи!

Девушка чем-то зашуршала, бармен взял деньги и ушёл.

– Видел бы ты как ты его отделал, – усмехнулась Эйра. – Не ожидала…